Прекрасный зверь (ЛП)

Я открываю крышку и отодвигаю белую папиросную бумагу, и передо мной предстает множество золотистого шелка и кружев. Это платье, которое я примеряла, когда Рафаэль водил меня по магазинам.
— Босс сказал, что приедет за вами около восьми, — добавляет Отто.
— За мной?
— Выпить с ним коктейли.
Я приподнимаю бровь.
— А если я не хочу пить с ним коктейли?
— Он упомянул, что вы, возможно, откажетесь. И поручил мне передать, что если вы не согласитесь, то больше не позволит вам звонить.
Прикусив щеку, я закрываю крышку и отодвигаю коробку. У меня есть вилки для сортировки, и мне некогда заниматься этой ерундой.
Соберись, черт возьми. Как можно любить этого человека и одновременно хотеть его придушить?
Рафаэль
— Черт возьми, — выдыхаю я, расстегивая пуговицу на рубашке, чтобы осмотреть порез. Он не глубокий, но довольно длинный, диагональный разрез на левой стороне груди. Кровотечение продолжается. Нужна дезинфекция и хорошая повязка. Я открываю шкафчик с медикаментами над раковиной в поисках аптечки.
Уличная драка. Не могу поверить, что я ввязался в эту чертову драку из-за женщины. Это была просто случайная группа пьяных панков, которые швыряли бутылки в стену переулка. Я мог бы просто проехать мимо, но нет. Я остановил машину и влез в бессмысленную драку с четырьмя молодыми идиотами, чтобы хоть немного развеять свое разочарование.
Что же меня разочаровывает? Маленькая русская принцесса, которая делает вид, что между нами ничего нет. Я согласился с ее просьбой не обсуждать то, что происходит в моей спальне, полагая, что просто заняться с ней сексом будет достаточно. Но это не так. Я не хочу, чтобы она была лишь моим ночным увлечением. Мне нужны наши разговоры, поддразнивания, эти ужасные каракули. Я хочу всего этого и даже больше. Но она все еще настаивает на том, чтобы как можно быстрее починить мои IT-системы, чтобы потом уйти.
Когда обрабатываю порез и дезинфицирую его, я скрепляю кожу специальными полосками и накладываю повязку. Закончив с перевязкой, направляюсь к шкафу в углу гостевой комнаты. Большая часть моей одежды находится в гардеробной спальни, но несколько вещей остались здесь.
Я выбираю рубашку стального цвета и черный пиджак, выхожу из комнаты и иду по коридору к двери Василисы.
Тук. Тук.
Проходит минута.
Я стучу снова, но тишина.
— Василиса. — Я стучу ладонью по двери. Острая боль пронизывает бок.
Еще несколько мгновений тишины, но затем слышу стук каблуков, приближающихся к двери. Она открывается.
У меня перехватывает дыхание.
Я не могу отвести взгляд.
Черт возьми.
— Не волнуйся, твоя собачка уже готова, мистер Де Санти.
Мой мозг отключается, и я продолжаю смотреть, как полный идиот.
Василиса упирает руки в бока и поднимает подбородок.
— Так мы идем или нет?
— Да, — отвечаю я.
Один гребаный слог. Это все, что смогло выдать мое затуманенное сознание. Я слишком ошарашен тем, что вижу. Неважно, во что одета Василиса, ее красота просто неземная. Но видеть ее сейчас… я не могу, черт возьми, дышать.
Мой взгляд скользит по ее стройной ноге, выглядывающей из складок золотистого шелка, по узкой талии и изысканному кружеву, обнимающему грудь и руки, и, наконец, останавливается на ее лице. На ней нет никакого макияжа, кроме теней на глазах. С помощью подводки и черных теней она создала дымчатый взгляд, благодаря которому ее ониксовые глаза кажутся больше и выразительнее. Ее черные волосы собраны в низкий пучок, но несколько прядей свободно обрамляют лицо. Общий эффект просто потрясающий.
— Ты не моя собачка, — с трудом произношу я.
— Серьезно? Значит, я могу отказаться от похода на проклятый коктейль, к которому ты велел мне приготовиться, и не будет никаких последствий?
Я сжимаю зубы.
— Можешь отказаться.
— Удивительно. Значит, я отказываюсь! — рявкает она и захлопывает дверь прямо у меня перед носом.
Я сжимаю кулаки, стараясь успокоиться, и снова стучу в дверь. Через мгновение она открывается.
Василиса стоит на пороге, скрестив руки на груди, а в ее глазах горит не скрываемая ярость.
 
— Не хочешь ли пойти со мной сегодня на вечеринку? На этот раз это не приказ, vespetta. Просто приглашение.
— Значит, ты не будешь против, если я откажусь?
— Ты можешь отказаться, и я просто уйду. Я не собираюсь тебя заставлять. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты составила мне компанию. — Я протягиваю руку и нежно касаюсь ее упрямого подбородка. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось прилагать усилия, чтобы уговорить женщину пойти со мной на свидание.
— Пожалуйста?
Василиса внимательно смотрит на меня, ее зрачки расширены, она прикусывает нижнюю губу. Я снова теряюсь в ее темном магнетическом взгляде, притягиваемый к ней необъяснимой силой. Я провожу пальцем по ее челюсти, затем по шее и останавливаюсь на впадинке между ключицами.
— Тебе не понравилось ожерелье?
— Понравилось.
— Но ты его не носишь, — говорю я, поглаживая гладкую кожу под ее хрупкими косточками, где, по моим представлениям, должно было лежать ожерелье. — Почему?
— Из-за твоих чертовых украшений, Рафаэль… Я чувствую себя дешевкой. Понимаешь? Как будто ты платишь мне за секс.
Я замираю. Никогда не хотел, чтобы она так себя чувствовала. Я просто… хотел, чтобы она меня полюбила. Чтобы она захотела остаться.
— Я даже не думал, что ты так будешь себя чувствовать. Прошу прощения. — Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ее темными перламутровыми глазами. — Но мне бы очень хотелось увидеть это ожерелье на тебе.
— И почему это тебе так хочется увидеть его на мне? Ты ни слова не сказал, когда я вернула тебе остальные украшения.
— В отличие от моих предыдущих подарков, у меня не было причин покупать его, помимо желания, чтобы ты его носила.
— А какая была другая причина?
— Чтобы понравиться тебе.
— Дорогие безделушки никогда не заставят меня полюбить человека, угрожающего убить мою семью, если я не буду плясать под его дудку.
— Очень жаль. — Я просовываю руки в разрез ее юбки и хватаю ее за ягодицы, притягивая к себе. — Однако мой член тебе вполне нравится. — Подняв ее, я несу ее в комнату и кладу ее сладкую персиковую попку на антикварный комод. Эта девушка. Она просто убивает меня. Я наклоняюсь вперед, чтобы наши носы соприкоснулись. — Правда, Василиса?
— Ты очень высокого мнения о себе. Смотри не зазнавайся. — Она усмехается сквозь зубы, а потом… стонет, когда просовываю руки под ее трусики.
Я прижимаю большой палец к клитору, потирая его медленными, круговыми движениями. Несколько секунд просто впитываю ее тихие стоны, а затем зацепляю пальцами хлипкие стринги.
— Должен ли напомнить тебе о том, как дрожит твое тело, когда я ласкаю тебя? Или как ты умоляешь меня о большем каждую ночь? Подними свою великолепную попку, детка. — Возможно, она смотрит на меня с презрением, но делает то, что я прошу. Я спускаю кружевные стринги с ее ног и расстегиваю пуговицу на своих брюках. — Или, может быть, мне стоит помочь тебе вспомнить твои восторженные крики, когда я трахаю тебя до потери сознания?
— Обычные физические реакции. Ничего больше.
— Как же я соскучился по твоему ехидству. Меня это так чертовски сильно заводит. — Я хватаю ее за бедра и погружаюсь в нее наполовину.
Василиса ахает и обхватывает руками мою шею, зарываясь пальцами в мои волосы. Мягкий, тихий вздох вырывается из ее слегка приоткрытых губ, пока я приподнимаю таз, загоняя член глубже. Мой порезанный бок кричит от боли, каждое движение вперед срывает повязку. Было бы проще, если бы я вошел в ее тугое влагалище одним махом, но боюсь причинить ей боль.
Мне снятся ужасные кошмары о том, что я могу ее задушить во сне. Она такая хрупкая, но в то же время невероятно дерзкая. Правильно говорят, что самые маленькие создания — это самые ядовитые существа на Земле. Мой ландыш — это мой собственный яд, и противоядия для него не существует. Не для меня. Он течет в моих венах, и ничто на свете не сможет его удалить.