Дорога Костей (ЛП)

Она встретилась взглядом с Геклой, но тут же отвела глаза. Если она хотела выкрутиться, придется придумать новую ложь. Еще одну. Ценой доверия этой женщины. Это было мерзко, но другого выхода не было — она не могла рассказать этим воинам правду. Они служили королю и наверняка сдадут ее без колебаний.
Силла глубоко вдохнула.
— Меня зовут Силла Нордвиг. Я подумала, что лучше не использовать настоящее имя. Я… я испугалась.
  
Она уставилась на огонь, готовясь сплести очередную историю.
— Тот фермер, которого нашли у дороги под Скарстадом… был мой отец. Маттиас.
За годы она научилась смешивать ложь с правдой, чтобы ее слова звучали убедительнее. Хотя, если подумать, Маттиас даже не было его настоящим именем. Она оттолкнула эту мысль и продолжила.
— Двоюродный брат моего отца — неприятный, жестокий человек, от которого отрекся его собственный род, — затеял спор о наследстве. Когда умер его отец и земли перешли к нам, этот человек пришел в ярость и изгнал нас с отцом. Это была наша земля, земля, которой мы владели по праву, но нам пришлось… работать на ферме ярла, чтобы не умереть с голоду. Но у отца были документы. Были люди, которые могли бы подтвердить нашу правоту на Летнем Сборе. Через несколько недель он должен был привести доводы в нашу пользу, и эти земли должны были быть возвращены нам.
— Мы возвращались домой. Во временное жилье под Скарстадом. Эти люди вышли из леса и напали. Их было шестеро против нас двоих — против старика и женщины, которая даже кинжал не умеет толком держать. Подлые трусы. Они убили моего отца.
Она закрыла лицо руками.
— Один схватил меня за шею и утащил в лес. Сдавливал так, что я не могла дышать. Я пыталась бороться, но… — Она допустила ошибку, посмотрев на Геклу. Та смотрела на нее с недоверием, с болью. Силла сглотнула и заставила себя продолжить. — Если бы отец не метнул в него кинжал, я бы была мертва. Меня оглушили. А когда я очнулась, все уже было кончено. Они были мертвы… все. И я бежала.
Теперь оставалось ждать. И молиться, чтобы ее ложь звучала убедительно.
Королева не убьет тебя. По крайней мере, не сразу. Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Она не могла открыть правду этим людям. Они были воинами короля, их верность принадлежала ему.
— Ты хочешь сказать, что фермер убил шестерых опытных бойцов? — голос Рея был ровным, но в нем сквозила насмешка.
Этот человек… Силла понимала, что ей стоит быть осторожнее.
И он коснулся другого вопроса, который мучил ее саму. Как Маттиас… Тóмас… мог сражаться так, будто делал это всю жизнь?
— В молодости он был воином, — сказала она тихо. Это был единственный ответ, который мог сойти за правду.
— Кому он присягал? — Рей не отрывал от нее взгляда.
Гнев вспыхнул в ее крови. Он не отступал, его вопросы не заканчивались, и с каждым новым словом он затягивал вокруг нее петлю.
— Ярлу Бракссону, — произнесла она, припоминая усадьбу, на которой работала несколько лет назад.
— Моссфелл? — уточнил Рей, его взгляд пронзал ее насквозь.
Она знала, что должна выдержать это. Не моргнуть, не отвести глаз. Ее жизнь зависела от этого.
— Да. А когда он получил Мидфьорд, то предпочитал проводить лето там.
Она наблюдала, как он обдумывает ее слова, выискивает несостыковки. Их не могло быть, если она правильно все вспомнила. И впервые за долгое время Силла была благодарна тому, что поработала в стольких усадьбах — у нее был достаточный запас знаний, чтобы подкрепить свою ложь.
Молчание стало настолько тяжелым, что заложило уши. Джонас и Илиас обменялись взглядами. Кто-то должен был заговорить. Сказать хоть что-то. Правда жгла горло, рвалась наружу.
Рей поднялся. Напряженный мускул дергался у него на челюсти, когда он вытащил хеврит из ножен у бедра. Сделал шаг вперед, и сердце Силлы забилось быстрее.
— Почему я должен оставить тебя в живых? — его голос был ровным, но воздух словно сгустился вокруг. — Ты нарушила мои правила. Я не могу тебе доверять. А мы не можем взять в отряд того, кому не доверяем.
Силла вскочила на ноги и попятилась. Свет костра отражался в его глазах, скользил по бронзовой коже, по волчьему меху, что окутывал его плечи.
— Пожалуйста, — выдохнула она, натолкнувшись спиной на копье, закрепленное в качестве защиты от ветра. — Пожалуйста, я назвала свое имя еще до того, как узнала твои правила.
Рей шагнул ближе, длинное лезвие хеврита сверкнуло в пламени.
— Почему я должен дать тебе второй шанс? Ты уже показала себя лгуньей.
Силла стиснула зубы, дыхание сбилось.
— Потому что трус подчиняется страху, а сильный человек способен на милосердие. И любой, кто посмотрит на тебя, увидит, что ты не трус.
Брови Рея сошлись на переносице, и что-то промелькнуло в его темных глазах.
— Что ты сказала?
Сердце Силлы колотилось так громко, что она едва расслышала его.
— Я сказала…
— Где ты это услышала? — потребовал он. — Кто научил тебя этим словам?
Ее пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони.
— М-мо… мой отец.
Взгляд Рея задержался на ее левом глазу, на шраме. Его хеврит медленно опустился к бедру, будто вес оружия стал для него слишком тяжелым. В груди у Силлы вспыхнула искра облегчения, но она не осмелилась пошевелиться, чтобы не нарушить этот зыбкий момент.
Когда Рей заговорил снова, его голос был низким, шероховатым.
— За твою голову назначена награда?
Силла сделала медленный вдох.
— Нет.
— Они не будут тебя искать?
— У них уже есть то, что они хотели. Земля. И больше никто не может оспорить их права.
— Значит, никто не появится здесь, разыскивая тебя?
Она медленно покачала головой, чувствуя, как ее ложь сдавливает ей живот, словно тугой узел.
— Почему Копа? Почему не Рейкфьорд?
— М-мой дядя… брат моей матери живет в Копе, — слова застревали в горле. — Там я буду в безопасности. Рейкфьорд слишком близко к Скарстаду. Я боюсь… мне бы всегда приходилось оглядываться через плечо.
Глаза защипало. Усталость накатывала волнами, эта бесконечная игра истощала ее последние силы.
— Повтори мне правила, — резко бросил Рей.
— Делать то, что сказано, — прошептала она. — Никакой лжи.
— Ты мне лжешь?
Его холодный взгляд изучал каждое движение ее грудной клетки, каждый взмах ресниц.
Силла подавила дрожь, пробежавшую по позвоночнику.
— Нет.
Рей склонил голову чуть набок, изучая ее.
— Если ты еще раз мне солжешь, женщина, топор окажется у тебя в черепе. Еще одного шанса не будет.
Силла едва не осела на землю. Он не убьет ее. Не сегодня.
— Я не стану тебе лгать, — соврала Силла. Проклятый пепел богов, она лгала о лжи. Как она докатилась до такого? Она посмотрела на Рея и сама не поняла, откуда в ней взялась дерзость для следующих слов. — Я доберусь до Копы.
Рей фыркнул.
— Полетишь на крыльях оптимизма? Заблуждение и наивность — верный путь к смерти на этой дороге.
Она не ответила, лишь выдержала его взгляд.
Рей покачал головой, отвернулся и скрылся в сгущающихся сумерках. Силла смотрела как его силуэт растворяется в тенях, словно он и был частью ночи.
Он бы убил меня, подумала она. Он правда убил бы меня. Она видела это в его глазах — настоящую жажду убийства. Что его остановило? Почему он передумал? Эти слова, сказанные ее отцом, повторенные в отчаянии?.. Не думай об этом. Этот человек опасен, подумала она и дала себе обещание — в следующий раз, когда она испугается за свою жизнь, то не станет ждать. Не станет сомневаться. Она уйдет. Возможно, лесные звери будут безопаснее, чем главарь «Кровавой Секиры».
  
Голос Геклы вывел ее из ступора.
— Мужа не было.
Пепел звезд. Вопросы Рея настолько выбили ее из равновесия, что она совершенно забыла обо всем остальном. Забыла о Гекле. О том, какой раной обернулась эта ложь для женщины, что проявила к ней столько доброты. Грудь сжалась.