Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)

Девушка замерла рядом с кустом Эллеи, разглядывая меня с любопытством и легкой улыбкой на губах. Я изумлённо уставилась на нее в ответ. Подобных девушек не встречается в реальном мире. Таких тонких и прекрасных, с огромными синими глазами, с бесконечными волосами цвета червонного золота в невесомом платье, будто сотканном из золотистой паутины.… Кто она? И отчего что-то в ее внешности кажется до боли знакомым, словно когда-то мы уже встречались, и не раз?
  
Та счастливо улыбалась и протягивала руки куда-то вдаль, будто убеждая меня следовать за ней дальше, за густые кусты смородины и шиповника, в лесную чащу. Там, где, как я знала, обитают отшельники. Так что я лишь отрицательно мотала головой в ответ, хотя, что скрывать, мне хотелось последовать приглашению, и узнать, наконец, все тайны этих странных лесных обитателей. Во сне ведь не так страшно. Но нет, даже так я всё же не могла решиться.
Девушка увидела мою нерешительность, и, снисходительно улыбаясь, ласково поцеловала меня в лоб, погладила по волосам, и, оставив в моей ладони нечто плотно смятое в комок, мягко удалилась, оставляя за собой след из густо распустившихся незабудок. Я проследила, как ее маленькая фигурка скрывается среди шиповника, и поглядела на свою ладонь. Там лежала золотистая фольга от молочного шоколада.
Недоуменно повертев ее в руках, я всё же решилась, и таки сделала пару шагов к таинственным кустам… С моей дороги разлетались крошечные влюблённые бабочки, что следом за уходом незнакомки оккупировали незабудки, приняв их за себе подобных. Ветер шептал мне на ухо слова одобрения и мягко подталкивал в спину.
Хрустко прогнулась под моими ступнями мягкая сухая хвоя, прошелестела под пальцами колкая листва, когда я отвела ее в сторону, чтобы там, прямо за кустами, наблюдать открывшийся взору проход, образованный густо сплетенными над головой ветвями. Вдалеке мерцало знакомое озеро, со своего места я даже слышала его мерный плеск о пологие песчаные берега. Но идти туда мне было совершенно не нужно.
Совсем недалеко от меня стояла та самая девушка. Она находилась ко мне спиной, млея в объятиях высокого русоволосого мужчины, что-то тихо шепча ему на ухо и ласково гладя по щеке. Тот улыбался и кивал. И, самое интересное, я уже однажды видела этого мужчину. Более того, с недавних пор я даже знала, кто он такой, однако… Здесь он казался куда моложе и жизнерадостней, с обожанием глядя на лесное создание в своих объятиях. Осталось только понять, что эти двое делают в моем сне?
Утро выдалось приятным. Я открыла глаза под мерное журчание радио, да едва слышное гудение котла отопления в кладовой. Эти звуки всегда были для меня чем-то очень домашним и родным. Правда теперь никто не копошился на кухне, гремя посудой и тихо напевая себе под нос, жаря оладушки в большой чугунной сковородке. Теперь я была сама по себе. Будто гостившее здесь когда-то счастье отправилось восвояси, оставив в этих старых стенах лишь призрак от себя прежнего.
Соседские петухи давно пропели. Сладко потянувшись, я выбралась из своего уютного кокона, включила чайник, и пошла в ванную приводить себя в порядок. В кои то веки все эти будничные привычные процедуры приносили удовольствие. Пока заваривался чай, я, накинув старую куртку и шлепанцы, сходила распахнуть ставни, чтобы впустить в дом дневной свет.
А после с удовольствием пила земляничный чай из засушенной еще пару лет назад ягоды. Разумеется, с мёдом. В процессе облизывания ложки мне отчего то захотелось достать телефон и полистать ленту. Я потянулась за сумкой, и выудила оттуда аппарат, выключенный со вчерашнего дня. Возможно, вернуть его к жизни было не самым лучшим моим решением. Стоило телефону ожить, как водопадом посыпались оповещения. Ну хотя бы сегодня их было чуть поменьше. И тут же, не дав мне толком опомниться, на экране высветился входящий, который я с перепугу приняла.
— Малыш? Золотце? Где ты? — нетерпеливо прозвучало на другом ее конце.
Хм… Золотце? Это что-то новое. И разумеется, это был Норт.
— Привет, — ответила я осторожно, — Что-то случилось?
— Элль… — выдохнул тот с таким облегчением, будто я пропала как минимум на год, и тот только сейчас чудом смог до меня дозвониться. — Это я тебя хотел спросить. Что стряслось? Почему ты так внезапно уехала? И куда?
— Знаешь… — и тут меня осенило, что я вполне могу убить двух зайцев одним ударом. — Я уже говорила тебе, что это ненужное внимание сильно чересчур или, мягко говоря, чуть выше моего комфортного уровня. Так что я решила переждать немного, пока шумиха уляжется. И еще… Я вполне могла бы пересидеть и дома, если бы не тот лысый мужик со шрамом, помнишь, я тебе о нем говорила?
— Снова он?
— Угу, караулил у подъезда. Я побоялась войти.
— Ты могла позвонить мне.
— Не хотела беспокоить.
— Где ты?
Вот на этот вопрос отвечать совершенно не хотелось, поэтому мое молчание слегка затянулось, и мужчина ничуть не улучшил положения своим очередным:
— Малыш?
— Я в порядке, Норт. Всё хорошо. На работе буду вовремя, не переживай. Пока!
Я быстро нажала отбой, не дожидаясь его ответа, и тут же снова выключила телефон, после чего отбросила его от себя, словно ядовитую змею.
Срочно захотелось вырваться из дома на свежий воздух, чтобы надышаться этим весенним ветром и почувствовать себя, наконец, свободной. Общение с Дега младшим начинало приносить ощутимый дискомфорт. Создавалось ощущение, словно тот бегал за мной с ошейником на веревке, пытаясь закинуть тот мне на шею, а я ловко маневрировала, каждый раз уходя от петли. Но, стоило лишь оступиться… Конечно, он запросто мог найти меня, если бы только захотел. Но я не собиралась упрощать ему задачу.
Мысленно поежившись от неприятных ассоциаций, я переоделась в леггинсы и футболку. Старенькие кроссовки, как и любимая куртка традиционно дожидались на привычных местах. Быстро одевшись, я выбежала в теплый весенний день. Ноутбук сиротливо пылился в сумке в ожидании работы. Но дела подождут.
Стоило только выбраться из четырех стен, как ноги сами понесли меня по знакомому маршруту, через задний двор и давно густо заросший клевером огород к полускрытой в кустах калитке, что вела прямо в Сумеречный лес. Здесь всегда, что бы не тревожило душу, улетучивалось без следа. Любые проблемы и невзгоды в этом месте становились до смешного незначительными и мелкими настолько, что больше не воспринимались всерьёз. Лес был моим местом силы, моим лекарством, моим почти что домом.
Выйдя за калитку, я осторожно притворила за собой чуть слышно скрипнувшую дверь, и, сделав пару шагов, увидела свой любимый старый дуб.
«Здравствуй», — сказала ему мысленно, и обняла толстый шершавый ствол с горьковато-мшистым запахом. — «Как перезимовал?».
Дуб шуршал новорожденной листвой в ответ, определенно, он тоже был мне рад. Ведь я как раз подоспела к празднику. Сегодня, как и каждый весенний день, здесь шло нескончаемое празднество жизни: ликовали птицы, примеряли новую зелень деревья, и, распускаясь первыми нежными цветами, жарко дышала земля. Как же мне повезло оказаться здесь в такой волшебный день!
Солнечный свет окрасил все поверхности бриллиантовым, ярко переливаясь в миллиардах крошечных росинок, что не спешили покидать насиженные с самого утра поверхности. Ветерок был еще прохладным, но лучи уже грели вовсю, словно желали одним днём возместить свое долгое зимнее отсутствие.
Лес будто звал меня, манил, приглашал присоединиться прочувствовать это весеннее безумие до конца, и я с радостью приняла щедрое приглашение, углубляясь все дальше и дальше в его таинственные и прекрасные дебри…
  
Я не знаю, как долго я шагала и как далеко забрела, абсолютно потеряв счет времени. Но по пути я наткнулась на поляну, полную восхитительно пахнущих фиолетовых крокусов, а еще видела крошечное гнездо с крапчатыми бусинами яиц и двух сонных шмелей, испачканных в пыльце как в золотой крошке.
Совершенно незаметно для себя в погоне за маленькой лазоревой бабочкой, я очутилась в той части леса, куда раньше забредать остерегалась. Это было очень тенистое, прохладное место под сенью громадных вековых сосен, с заросшими мхом стволами. Здесь царила тишина, ведь радостные птицы остались где-то далеко за спиной, и даже ветер не торопился петь тут свою шумную песню, словно подчиняясь местным негласным правилам. Кое-где под деревьями еще до сих пор лежал снег, а хвоя под ногами была пропитана влагой, как губка, так что каждый шаг отдавался в пространстве сочным хлюпом.