Последняя фея: Охота на бескрылую (СИ)
Мое сердце взволнованно заколотилось от неприятной неожиданности. Чудесное завершение достойного дня, ничего не скажешь. Чуть высунувшись из-за угла, я с тоской пронаблюдала, как неприятный мужик, швырнув окурок на асфальт, скрылся в моем подъезде. Вот чёрт лысый! Может Норту позвонить? Может стоило и позвонить, однако, делать этого категорически не хотелось, как и в ближайшее время видеть или слышать этого мужчину вообще. Спасительное одиночество, вот чего хотелось сейчас больше всего остального. Это, а еще поискать информацию в иннете кое о ком…
И тут меня озарило. А зачем мне, собственно, возвращаться в квартиру, если я уже запланировала себе недельный отпуск? Всего в паре часов езды меня ждал готовый уютный дом со всем необходимым, в котором я вполне могла спокойно пересидеть.
Всё-таки хорошо иметь домик в деревне! Довольно усмехнувшись, я резко развернулась на каблуках и бодро зашагала в сторону вокзала. Благо, тот был всего в двух шагах, а деньги на карте у меня завелись с позавчерашнего дня. Ура!
А Норту я позвоню уже ближе к концу недели, отчитаю за неисполнение обещаний. И уже через полчаса я смотрела в темноту за окном полупустого вагона электрички, прижимая к себе банку с мёдом и радовалась своему предстоящему незапланированному визиту в дом детства.
6. День, похожий на сон
Багряное зарево уснувшего солнца уже давно истаяло над горизонтом, оставив после себя лишь незначительный оранжевый оттенок, почти полностью смешавшийся с чернильной синевой щедрого на звезды неба. Похолодало. Кутаясь в тонкое пальто, я наблюдала как тёмные силуэты деревьев трепетали на ветру, разбавляя спокойный сумрак плавными движениями ветвей, словно приветствуя свою нечаянную гостью.
Вечер понедельника постепенно перетекал в утро вторника, и в поселке в это время мало кто бодрствовал. Так что лишь звезды, деревья, да невидимые лесные обитатели были свидетелями моего очередного прибытия в родные места.
Весна чувствовалась здесь особенно остро. Я шагала от станции по прямой асфальтированной тропинке, прижимая к себе драгоценную банку, и с упоением вдыхала ароматы весеннего леса. Мой путь как раз лежал сквозь его густой массив. Здесь сильно пахло влажной землей, свежестью, оставшейся после совсем недавно сошедшего снега, и терпкой зеленью едва начавших пробиваться листьев. Таких запахов в городе не встретить. Город пахнет пылью и гарью, бензином и чужими духами, а тут… Тут будто сама природа щедро делилась своим собственным парфюмом из натуральных сладких ароматов прелой хвои, влажной коры и сонного дыхания просыпающегося после зимы леса. Хотя на данный момент он, наверное, всё же спал. Поздний вечер, как-никак. Практически уже ночь… Тем не менее вокруг все-таки чирикала парочка сонных птиц, пробуждая во мне странное желание с энтузиазмом им отвечать.
В детстве я могла запросто выйти в лес, присесть на поваленное дерево недалеко от опушки, и, облокотившись о березу, часами слушать пение пернатых малявок, пока меня не находила Катарина и гнала домой делать дела. Здесь, в непосредственной близости к природе и дому, хотелось дышать полной грудью, бегать босиком и радоваться жизни. Как хорошо, что я вернулась.
Этот путь от станции до дома я знала наизусть, ведь вместе с Катариной мы исходили его тысячи раз, многократно отправляясь на электричке в самые дальние места за редкими ягодами вроде клюквы или черники. Правда раньше дорожка была просто земляной, утоптанной сотнями ног. Но в последнее время, после того как у шахты сменился владелец, тут всё облагородили: заасфальтировали дорожку, постригли вокруг нее газон, и даже поставили светодиодные фонари.
Наш Таёжный поселок был основан около сотни лет назад после того, как тут случайным образом нашли золото. Благодаря этой счастливой находке у всех местных была хорошая работа и приличная зарплата. Но старожилы поговаривали, что в последние несколько десятилетий шахта начала постепенно иссякать. Мол, её золотые запасы практически закончились, и скоро посёлку придет конец, люди потеряют работу и разъедутся. Но мне очень не хотелось в это верить. Уж слишком это место было жизнерадостным, родным и безопасным, чтобы просто так исчезнуть.
Я была невыразимо рада, что приехала. Знакомые до боли места, эта земля и эти деревья… Они будто питали меня изнутри, давай силу и излечивая душу, а теплый и ненавязчивый ветер мирных весенних сумерек постепенно выдул из меня все сегодняшние переживания и тревоги, оставив их где-то там далеко маленькими и ничего не значащими.
Через пару минут между стволами замелькали знакомые домики. Главный показатель благополучия любого поселка — это его жилища. Здесь они были совершенно разными, обустроенными на вкус хозяев, но их неизменно объединяло одно — общая ухоженность и приятный вид. Заборы были аккуратными, газоны почти идеальными, крыши — яркими и преимущественно черепичными.
Разглядывая привычные очертания, и примечая новые детали типа свежепостроенного кирпичного сарая или новых ворот, я дошагала до конца центральной улицы, и свернула на менее освещённый участок дороги в сторону леса. Там, в нескольких десятках метрах от крайнего жилища, на отшибе, под сенью нескольких вековых сосен, за невысоким забором стоял мой дом. Одноэтажный, но с просторным чердаком, крепкой деревянной постройки, с резными ставнями на окнах и зелёной крышей, такой знакомый и родной. При виде него мне захотелось плакать и улыбаться одновременно. Я быстро стерла пальцами набежавшую в уголки глаз влагу, и привычно потянулась под дверной козырек ворот за ключами. Скрипнула металлическая створка, приветствуя блудную хозяйку, и я вошла во двор, не забыв крепко запереть за собой дверь.
Катарина, всю жизнь отдавшая учительству в местной школе, заработала себе на хорошую пенсию, которую почти полностью тратила на обновление собственного дома. Благодаря её заботе, он, хоть и был построен более полувека назад, выглядел вполне ухоженным и современным как снаружи, так и внутри.
Войдя в прихожую, я сразу же открыла створку щитка, где включила все нужные рубильники, чтобы в доме появились вода и электричество. Без них никуда. Едва я это сделала, по всему дому вспыхнули гирлянды. Это была моя давняя идея — соорудить подобное освещение как альтернативу столь любимым Катариной громоздким люстрам. Поэтому вместо хрустального монстра в центре потолка, по стенам густо, но ненавязчиво мерцали светодиодные огоньки, дававшие достаточно освещения, от которого не резало глаза, как от света той допотопной люстры.
Пахло домом: горьковатыми хлебными корочками, ванилью, и немного цветочными духами Катарины, чей аромат за все годы уже просто впитался в эти стены. Я с упоением дышала полной грудью, с каждым вдохом чувствуя себя по-настоящему на своём месте.
Разувшись, и повесив пальто на вешалку, я прошла в гостиную, чтобы поставить на стол банку с медом и огляделась. Все здесь было неизменно и неподвластно течению времени: цветастые занавески на окнах, самодельные плетёные половички на крашеных деревянных полах, дубовая кухонная мебель, настольная лампа зеленого стекла на подоконнике и любимый плюшевый диван. Это было моё гнёздышко, моё уютное логово, где я могла свернуться клубочком и переждать все на свете невзгоды, и никто здесь меня не найдет.
Включив старенькое радио, я неспешно переоделась под его едва слышное журчание в свою старенькую фланелевую пижаму с котиками. Она, хоть и была мне слегка коротковата, но оттого совсем не утратила свою былую прелесть. На душ сил уже просто не было, поэтому наскоро умывшись и почистив зубы, я плюхнулась на свой диван, уютно завернувшись в кокон из вязаного пледа. Не прошло и пяти минут, как я уже глубоко и сладко спала.
Странные сны решили быть верными себе и даже в моем уютном убежище не оставили меня в покое.
Я снова была в лесу. Но на этот раз он не был тёмным и пугающим, совсем наоборот, густые кроны лиственниц мягко рассеивали солнечный свет, создавая вокруг по-настоящему сказочную, волшебную атмосферу. Вокруг кружили крошечные лазоревые бабочки, порхая с травинки на травинку, по-хозяйски изучая мельчайшие танцующие в воздухе пылинки на предмет их драгоценности. Солнечные блики, которым случайно удавалось пробиться сквозь густую хвою, лазерами пронзали крылья бабочек, делая те из лазоревых золотыми. Я знала это место, мы очень часто были здесь раньше, и Катарина любила рассказывать о своих впечатлениях после одной внезапной находки… Сладко пахло смолой и моими любимыми цветами. Я обернулась. Так и есть. Неподалеку цвела Эллеа. Ярко-синие с золотистыми крапинками лепестки щедро делились своим неподражаемым ароматом со всем окружающим пространством, превращая воздух в совершенство. Я залюбовалась цветами, и потому заметила её не сразу.