Нефрит. Огонь. Золото

Я качаю головой. Это полная чушь. Простое совпадение.
Ход моих мыслей прерывает легкий стук в дверь.
Я сажусь на кровати.
– Войдите.
Появляется Линьси с лакированным подносом в руках. Ставит его на стол и склоняет голову. Ее прежнее дружелюбие по отношению ко мне испарилось.
– Госпожа Чжао, я принесла сладкие пирожки и чай. Пожалуйста, наслаждайтесь и дайте мне знать, если вам еще что-нибудь понадобится.
  
Девушка поворачивается, чтобы уйти, но я вскакиваю и удерживаю ее.
– Останься со мной.
Она не поднимает взгляда от пола. Я хмурюсь. Линьси назвала меня госпожой Чжао; значит, уже в курсе, кто я на самом деле. И теперь, наверное, думает, что я командую ею и что у нее нет выбора.
Почти умоляя, я хватаю ее за руки.
– Я только что впервые за много лет встретила своего отца. А перед этим думала, что меня привезли в столицу на казнь. Я здесь совсем одна и хочу, чтобы ты составила мне компанию. Если не возражаешь, конечно. Тебе не нужно ничего говорить или развлекать меня. Можешь просто сидеть и ничего не делать. А если захочешь уйти, я пойму.
Линьси ошеломленно смотрит на меня. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Еще какое-то время она продолжает таращиться, стараясь понять меня, и наконец вздыхает.
– Мне казалось, я советовала вам быть осмотрительной в выборе тех, кому доверять во дворце. Не следовало вам мне все это говорить.
– Я чувствую, что могу доверять тебе. – Не знаю почему, но что-то в Линьси заставляет меня ощущать себя непринужденно. Остается только надеяться, что интуиция меня не подводит.
Она кривит рот, но тут же улыбается.
– Я могу остаться. Императрица знает, что я здесь, поэтому не будет спрашивать обо мне. Выпейте чаю с пирожками. Вероятно, это поможет вам почувствовать себя лучше.
Я ухмыляюсь и беру чашку. В чае плавают крошечные золотистые цветочки и странные красные штуки.
– Охлажденный чай с османтусом и ягодами годжи. Я подумала, что вам захочется чего-нибудь освежающего, – поясняет Линьси.
Я делаю осторожный глоток и залпом осушаю чашку до дна. Затем откусываю большой кусок пирожка, не обращая внимания на падающие на блузку крошки.
– Восхитительно, – бормочу с набитым ртом. Я не ела целый день. Подняв глаза, замечаю странный взгляд Линьси. – Что-то не так?
– Придворной даме лучше не торопиться, когда она пьет и ест, – деликатно поясняет она.
Едва успеваю сдержаться, чтобы не вытереть рот рукавом.
– О, – протягиваю я, краснея.
Видимо, она считает меня необразованной крестьянкой с ужасными манерами, что недалеко от истины. На плечи ложится тяжесть моей новообретенной личности. Я начинаю понимать, что статус моего отца – мой статус – означает для меня грядущие большие перемены.
Мне придется измениться.
– Мне нужна твоя помощь.
– Сделаю все, что в моих силах, – тут же отвечает Линьси.
– Я хочу, чтобы ты рассказала все, что мне нужно знать о жизни во дворце, – велю я. – Хочу, чтобы ты научила меня быть придворной дамой.
Ее рот слегка приоткрывается от удивления. Затем она берет себя в руки и кланяется.
– Да, госпожа Чжао.
  
Глава 12
 
АН
Я и подумать не могла, что жизнь в императорском дворце окажется настолько трудной. Имеется множество правил, которые нужно выучить. Как те, что предусматриваются имперским законом, так и неписаные. Их я постигаю под руководством Линьси. И это только для Внутреннего двора, где я живу.
Отец просил, чтобы я оставалась во дворце, пока его столичная резиденция не будет должным образом подготовлена. Там у меня будут свои покои, и ама переедет жить ко мне. Взволнованная, я написала письмо Ли Го и попросила Линьси отправить его.
День во дворце начинается рано. На рассвете я встаю с самой удобной кровати, на которой когда-либо спала, чтобы провести утомительный час перед зеркалом, терпеливо ожидая, пока Линьси накрасит мне лицо и уложит волосы в замысловатую прическу. Потом я облачаюсь в одежды чистейшего белого шелка, такие дорогие, что могли бы прокормить в течение целого месяца всю мою деревню.
С помощью Линьси я пытаюсь совершенствовать свою манеру речи, чтобы говорить как высокородная дама. При ходьбе теперь делаю маленькие шажки, чопорно сложив руки перед собой, а не свободно размахиваю ими из стороны в сторону. Во время трапез стараюсь держать палочки для еды так, как это принято у аристократии, подавляя желание жадно запихивать еду в рот. Я откусываю крошечные кусочки пищи, стремясь проявлять изящество, и обязательно оставляю что-то недоеденным.
В первый раз, когда я ужинала с отцом и парой мелких придворных чиновников, с трудом смогла сдержать гнев при виде того количества еды, которое осталось после трапезы. Позже Линьси объяснила, что слуги иногда тайком уносят остатки еды к себе в комнаты, и только тогда испытала хоть небольшое облегчение.
– Давайте попробуем еще раз, – как всегда терпеливо говорит Линьси.
Когда я небрежно обмолвилась отцу, что мне нравится эта девушка, ее сразу же приставили прислуживать мне. К мысли о том, что у меня появилась собственная фрейлина, я пока не привыкла, но приятно иметь рядом подругу.
Я пыхчу и пытаюсь встать. Новые туфли, которые на мне надеты, сшиты из красивой ткани с завитушками. Они имеют квадратный мысок и глупую двухдюймовую платформу в центре подошвы. Неуклюже покачиваясь, я прохожу вперед-назад по комнате.
– И как мне в них бегать? – ворчу я. – Или карабкаться на стену?
– Во дворце вам не понадобится бегать и уж точно не придется лазать по стенам.
– Но что, если кто-то снова попытается меня убить? – восклицаю я полушутя.
– Тогда вы сможете поколотить обидчика своими туфлями, – лукаво отвечает Линьси.
Я смеюсь, радуясь, что она здесь, со мной. Девушка родилась в крестьянской семье в далекой провинции и много лучше аристократов понимает тяготы жизни за пределами столицы.
– Думаю, они действительно выглядят как смертоносное оружие. С их помощью можно устроить кому-нибудь сотрясение мозга. – Я приподнимаю юбки, чтобы посмотреть на свои никуда не годные туфли. – Как женщины вообще ухитряются что-то делать в этих штуках?
Линьси решительно одергивает мои юбки.
– Это умение придет с практикой.
Я вздыхаю и снова принимаюсь ходить по комнате. На второй день пребывания во дворце я совершила ошибку, подслушав жестокие слова придворных дам о том, что у меня нет парадной обуви. Поначалу мне было стыдно и неловко, но потом эти чувства переплавились в упорную решимость доказать собственную состоятельность.
Император Гао Лун прислушивался к моему отцу, и наследный принц, когда займет трон Дракона, будет поступать так же. Главный министр – важный человек, и я не хочу позорить свою семью.
Поэтому продолжаю практиковаться, пока не настает время идти в личный кабинет отца. Он потребовал встречи со мной сегодня до полудня. Необычно. До сих пор мы встречались либо за обедом, либо за чаем во второй половине дня, потому что с утра он всегда занят государственными делами. Во время наших бесед я собираю по кусочкам картину своего забытого детства. Также он любит делиться новостями, поступающими со всех уголков нашей страны. Каждый день приходят сообщения то о хозяйстве, которое за ночь потеряло урожай, то о пересохшей реке…
Темная магия тяньсай распространяется. Если ничего не сделать, чтобы предотвратить гибель земли, наши люди начнут голодать.
«Твоя магия другая. И именно поэтому тяньсай хотят убить тебя».
Слова Лейе возвращаются, чтобы преследовать меня. Правда ли то, что он сказал? Неужели я Похитительница Жизни? В самом ли деле меч света способен вылечить поразившую нашу землю болезнь? Отец ни словом не обмолвился ни об этом деле, ни о моей магии, а я слишком труслива, чтобы самой поднимать эту тему.
  
Отказавшись от помощи Линьси, иду к отцу одна. Со временем я узнаю дворец все лучше и лучше, стараюсь мысленно составить карту различных залов, дворов и комнат, в которых побывала.