Пепел и проклятый звездой король (ЛП)

Я хорошо это помнил. В тот первый год, после того как Мише пришла в себя, у нее был сильный страх, вызванный паранойей, что любой встретившийся ей мужчина мог быть тем, кто ее Обратил. Она не помнила ни лица, ни имени своего создателя, и, по жестокому стечению обстоятельств, это означало, что он был везде — в каждом прохожем на улице.
— Что ж… — Она мрачно рассмеялась. — Я узнала его. Я сразу его узнала.
  
Я замолчал. Мне было больно, на самом деле больно, думать о том, что Мише не удалось избежать этого. Я ненавидел Некулая, и больше всего я ненавидел ту врожденную связь, которую я имел с ним как с тем, кто Обратил меня. Он сделал себя центром всего моего мира не только потому, что мое выживание зависело только от него, но и потому, что он буквально создал меня.
Какая-то внутренняя связь — нет, оковы — существовала в этих отношениях для вампиров. Это заставляло тебя чувствовать себя маленьким, грязным и пристыженным.
Я ненавидел то, что Мише знала, что это такое.
— Думаю, и он узнал меня, — сказала она. — Ну. Не совсем. Не думаю, что он меня помнил. Но он… заметил меня. Может быть, он почувствовал на мне свой запах.
И она была в той комнате. Ее подарили ему, вероятно, Саймон или Септимус, которые заметили его интерес к ней — хотели подкупить его, чтобы он остался и стал свидетелем их великого восхождения к власти. А может быть, хотели купить себе союзника.
Я даже не хотел спрашивать. Не хотел заставлять ее заново переживать ответ. Но пришлось.
— Мише, а он…
— Нет, — быстро сказала она. — Нет. Может быть… может быть, он бы сделал это, но…
Но он закончил тем, что меч Мише вонзился ему в сердце.
Хорошо.
И все же это не казалось таким уж большим утешением. Он уже разрушил ее во многих других отношениях.
— Ты должна была сказать мне, — сказала я. — Как только ты узнала.
Она окинула меня скептическим взглядом, немного жалея.
— Он был тебе нужен, Райн.
— Это не имеет значения.
— Это имеет значение. Ты знаешь, что это важно.
— Давай представим, что я завоевал его союз. Тогда что ты собиралась делать? Какой у тебя был план? Просто остаться с ним в замке на Богиня знает сколько времени и страдать? — Мише вздохнула. Внезапно она выглядела такой усталой.
— Может быть, — сказала она. — Я не знаю. Он был бы важен, Райн. Я не ребенок. Ты пытаешься сделать что-то важное. И хотя ты не хочешь меня в этом разубеждать, я знаю, что сама подтолкнула тебя к этому. — Она коснулась места в районе своей груди, издав язвительный смешок. — И я должна мешать этому? Я? Ты пожертвовал собой ради этого. Ты отказался от Орайи, и я знаю, знаю, что это значило для тебя. Ты отдал свою жизнь. Я не собираюсь стоять на пути.
Ты отказался от Орайи.
Эти четыре слова ударили меня в грудь, как стрелы, одна за другой, я не успел перевести дыхание.
Я облажался.
Потому что Мише была права. Я пошел на жертвы во имя власти. Я думал, что мои жертвы были моими собственными, но это было не так. Орайя страдала от бремени их тяжести. Мише понесла бремя их тяжести.
И теперь она думала, искренне верила, что она менее важна, чем это дело.
— Это неважно, — мягко сказал я. — Альянсы. Война. Политика. Это не имеет значения. Ясно?
— Это не…
— Дай мне сказать, — огрызнулся я. — Не смей ни на секунду жалеть об этом, Мише. Дом Тени хочет прийти за нами? Пусть приходят. Оно того стоило.
Я говорил серьезно, хотя мне также не хотелось думать о последствиях. По крайней мере, у нас было немного времени, прежде чем нам придется с этим столкнуться. Насколько было известно Дому Тени, их принц умер, находясь под присмотром Саймона Вазаруса, а не меня. Мы пытались быстро вернуть себе трон. Какие бы дипломатические проблемы это ни вызвало… мы могли приберечь их для следующей войны.
Это завтрашняя головная боль. А не сегодняшняя.
И даже завтра я не смогу заставить себя пожалеть.
— К тому же, — сказал я, — может быть, к тому времени мы все умрем, и это не будет иметь значения.
Улыбка дернулась в уголках ее рта.
— Ты видел, как выглядит наша армия? Похоже на «вполне очевидно», а не на «может быть».
Я насмешливо хмыкнул.
— И это говорит оптимист.
Она рассмеялась. Слабо, но это был смех. Я принял его.
— Извини. Я устала.
Устала. Давно устала. Я сразу понял, что она имела в виду.
Она смотрела в темноту туннелей. Если прислушаться, то можно было услышать звуки лагеря, разносящиеся эхом по коридору. Постоянное напоминание, даже здесь, о том, что грядет.
Я смотрел на ее профиль, такой нехарактерно скорбный.
— Мне жаль, Мише, — тихо сказал я.
Она покачала головой, но я снова сказал:
— Мне жаль, что все это произошло.
Мне жаль, что это случилось с тобой. Мне жаль, что я не смог остановить это. Мне жаль, что тебе пришлось бороться с этим в одиночку. Мне жаль, что я не помог тебе убить этого гребаного ублюдка. Мне жаль, что ты чувствовала, что не можешь сказать мне об этом.
Мне жаль, что я заставил тебя почувствовать, что это не имело бы значения, даже если бы ты это сделала.
Ее лицо смягчилось.
— Все в порядке.
— Нет. Не в порядке. Но будет. — Я сделал паузу, затем добавил: — Может быть. Если нам повезет.
Она тихонько засмеялась, а затем прижалась головой к моему плечу.
— Повезло же нам, — пробормотала она.
Я не был в этом уверен, но чертовски надеялся на это.
У меня было миллион дел, которые нужно было сделать. Но я не был готов уходить. Мы просидели так в молчании еще несколько минут.
Глава
54
Орайя
Дни и ночи смешались в беспорядочной череде приготовлений. Мы работали, спали, ели и работали. В пещерах становилось все теснее, пока Вейл и Джесмин собирали воинов, имевшихся у них на севере. В результате сражения между хиаджами и ришанами погибло всего четыре воина, что было похоже на чудо. Я была поражена, что количество трупов оказалось таким низким, хотя, судя по всему, у солдат было несколько выколотых глаз и оторванных ушей. Но по сравнению с той кровавой бойней, которую мы ожидали, это было практически безобидное сражение.
Мы быстро двинулись в путь. Мы с Райном быстро преодолели путь на север, но с таким количеством воинов нам потребовалось бы немного больше времени. Джесмин и Вейл также организовали место встречи за пределами Сивринажа, чтобы войска, вызванные из дальних районов Дома Ночи, могли двигаться прямо к городу. У Вейла были ришанские друзья, у которых тоже имелись значительные флоты со своих земель на западных берегах Дома Ночи, которые должны были обогнуть море Слоновой кости, чтобы обойти нас с фланга со стороны океана.
Будет ли этого достаточно?
Этот вопрос не давал покоя всем нам, когда мы собирали свои войска и отправлялись в путь через пустыни. Мы двигались удивительно быстро для такой большой группы. Крылья помогали, но еще больше помогало ощущение срочности, витавшее в воздухе.
Хиаджи были готовы наконец вернуть себе трон, даже если бы им пришлось делать это вместе с ришанами. А ришанцы так же стремились выгнать Кроворожденных из этого королевства.
Они действительно были заинтересованы в этом.
Я не успела опомниться, как мы уже пролетели половину пути через пустыню. Уже почти рассвело. Скоро нам придется остановиться. Джесмин сказала об этом остальным, когда мы летели во главе отряда, а Вейл заметил:
— Они не готовы.
Я оглянулась на воинов, летевших за мной быстрым, аккуратным строем — ришанцы с одной стороны, хиаджцы с другой.
  
Несмотря на многочасовой путь, несмотря на то, что небо окрасилось в тускло-розовый цвет близкого рассвета, Вейл был прав. Они не были готовы остановиться. Один взгляд на них, и я увидела это в их лицах: целеустремленность.
Меня это очень удивило.
Я никогда не ожидала от них большего, чем просто покорной преданности. Не думала, что они смогут дать мне, получеловеку, больше, чем это, тем более, когда просят идти рядом с врагом, с которым они сражались тысячи лет.