Пепел и проклятый звездой король (ЛП)

— Орайя, — тихо сказал он, — я…
Я не была готова к этому. К его проникновенным словам. Я не жалела о вчерашнем вечере, но сегодня я не могла снова открыться ему. Прикосновения — это одно. Но слова… слова были сложными.
— Нам нужно вернуться в замок, — сказала я.
Я была решительна и полна сил. Точно такой же, какой я была с ним, когда мы вместе составляли стратегию в Кеджари.
  
Райн закрыл рот. На его лице быстро проступило понимание. Он отставал от меня на полшага, но также легко входил в ту же роль.
— Я знаю, — сказал он.
Этим было все сказано. Никаких вопросов, никаких колебаний. Кто-нибудь мог бы рассмеяться мне в лицо за то, что я это сказала, но я почувствовала удовлетворение от того, что он уже думал о том же самом.
Может быть, это был смертный приговор — вернуться туда. Любой другой посоветовал бы нам бежать из Сивринажа и не возвращаться, если у нас нет армии, которую мы могли бы привести с собой.
Я знала, что сказал бы Винсент:
Не отдавай себя на съедение волкам, маленькая змейка. Знай, когда твой укус недостаточно силен.
Но, конечно же, Райн уже принял это как очевидную истину — нам нужно вернуться, и сделать это немедленно. Ведь его ближайшие союзники все еще находились в замке — Мише все еще была в том замке. Он не мог оставить ее там, тем более в лапах Саймона.
Я бы тоже не стала так поступать. Это даже не было вариантом.
Я знала, даже без слов, что Райн думает о Мише, потому что видел, как на его лице появилось страдальческое выражение — с одной стороны ярость, с другой — агония.
Моя рука опустилась на его руку, прикосновение было надежным и успокаивающим.
— Мы ее вытащим, — сказала я. — А пока знай, что она очень сильно сопротивляется.
На моем лице отразился слабый намек на улыбку, которая тут же померкла.
— Этого я и боюсь, — сказал он.
Райн ненавидел Саймона, но я поняла, что он его еще и боялся. Боится по-настоящему, так, как я боялась всю свою жизнь. Я подумала, не кажется ли Райну мой страх таким же необычным, как его страх мне. Таким же недостойным его времени.
Мои пальцы крепко сжались на его руке.
— Ты лучше, чем он, — сказала я, более злобно, чем собиралась. — Да пошел он. Мы уничтожим его, будет он с армией Кроворожденных или нет.
Слова сорвались с моих губ так легко.
Уголок рта Райна дернулся.
— А вот и она.
Он поднялся на ноги, на его лице появилось выражение, которое я уже не раз видела — такое же, как во время одного из испытаний Кеджари. Какая-то кровожадная сосредоточенность, словно ему представили очень занимательную головоломку.
— Итак, принцесса, — сказал он, — нам остается придумать, как вернуться в замок, из которого мы едва выбрались живыми. Теперь, когда мы убедились в том, что мы чертовски безумны.
Нас двое. Замок полон ришанских и Кроворожденных солдат. Большинство из которых, вероятно, судорожно искали нас. Септимус, надо полагать, все еще хотел бы заполучить меня из-за моей крови. Саймону нужно было убить Райна, причем быстро, если он хотел получить свой собственный знак Наследника. Дворяне поддержат его только из-за его истории, если не более чем из отвращения к Райну, но эта добрая воля продлится недолго, если Саймону так и не удастся получить свой собственный знак Наследника.
— У нас крайне низкие шансы, — сказала я. Но я с трудом подавила улыбку.
— О, да у тебя обеспокоенный вид, — язвительно сказал он.
Я пожала плечами.
— Напоминает мне о старых временах. Давненько меня не недооценивали.
— Мы знаем, как ты это любишь. Идти против невозможного.
Вопреки самой себе, я улыбнулась.
— Тебе это тоже нравится.
— Признаюсь, так и есть.
Он откинулся на кровать, закинув руки за голову.
— Итак. Если я правильно помню, это та часть, где мы придумываем какой-то гениальный, изощренный план.
Это действительно было так. И мой разум был пуст.
Я упала рядом с ним, уставившись на кривые деревянные доски над нами. Паук перебегал с балки на балку, создавая серебристую паутину. Это была хаотичные, почти невидимые нити, беспорядочно нанизанные на тень, практичная, но далеко не красивая. Как и сама судьба, подумала я.
Несколько долгих мгновений мы думали.
— Итак, что мы имеем? — сказал Райн. Затем, чтобы начать отвечать на свой вопрос, он сказал: — У нас есть мы.
— Человек и свергнутый король, — сказала я категорически.
— Нет. Два Наследника, победившие в проклятом Матерью Кеджари.
Справедливое замечание. Мы с Райном по отдельности сумели выстоять в невероятно неуравновешенных битвах в Кеджари, а вместе сделали еще больше. Более того, с момента получения знаков Наследника наша сила возросла в разы. Конечно, мою силу все еще было трудно контролировать, но я использовала ее, чтобы убить богиня-знает-сколько солдат, чтобы спасти Райна.
Почему-то тогда мне казалось… легче, что ли, потеряться в неистовой жажде крови.
Всю жизнь Винсент порицал мою эмоциональную импульсивность, учил меня, что стоицизм и сосредоточенность — единственный путь к овладению магией. И все же я никогда не чувствовала себя более сильной, чем в те моменты, когда полностью теряла контроль над собой.
Я не могла позволить себе думать об этом слишком часто. То, как легко Райну грозила опасность, разбудило во мне что-то первобытное.
Мише в опасности, и я надеялась, что это поможет разбудить в себе ту же ярость.
Уголок рта Райна скривился, хотя и без юмора, который, как я подозревала, предвещал его собственную порочность.
— Очень приятно, что ты так веришь в нас, принцесса, — сказал он. — И это спустя столько времени.
Он встал с кровати и пересек комнату. Я смотрела на его спину, не смогла удержаться, когда он наклонился к столу и стал рыться в нем. Когда он повернулся, в его руках блеснуло что-то острое и блестящее, обтянутое шелком.
Я узнала это еще до того, как он вернулся на кровать. Мои брови взметнулись вверх.
Зеркало Винсента.
— Оно у тебя, — вздохнула я.
— Я забрал его из замка, как только смог. Ты думаешь, я собирался позволить Септимусу оставить его у себя? Или оставить его валяться там, где его можно найти, и привести к моему порогу очередную группу хиаджских солдат?
Я почти обиделась. Почти. Это было совершенно обоснованное беспокойство.
В любом случае, я была дико благодарна.
Я провела кончиками пальцев по краю осколка, наблюдая за маленьким кусочком своего отражения.
— Значит, это дает нам возможность связаться с Джесмин, — сказала я.
Райн бросил на меня косой взгляд.
— Ты ей доверяешь?
Вполне резонный вопрос после переворота. Райн не мог доверять своим собственным дворянам. И, черт возьми, я тоже не могла доверять многим из своих, но, к счастью или к худшему, Джесмин была бы никем, если бы не была предана. Ей никогда не приходилось выполнять приказы человеческой дочери своего короля, которая, впрочем, ей никогда особо не нравилась. И все же она выполнила его, не задумываясь. А это уже кое-что значит.
— Да, — сказала я.
Но все хиаджские силы, которыми я могла располагать, находились сейчас далеко от Сивринажа. А у нас не было времени собрать армию до того, как мы двинемся в путь.
Я посмотрела через всю комнату на груду своих вещей, которые вчера были разбросаны по полу. Я сползла с кровати и встала. Я бесконечно ощущала на себе взгляд Райна, пробегающий по моему обнаженному телу. Признаться, в этом было какое-то странное удовлетворение. И странное удовольствие тоже.
Я порылась в груде окровавленного шелка и вытащила Пожирателя сердец.
Даже в ножнах я чувствовала, как его магия проникает под кожу. Еще недавно это было неудобно, почти больно, словно моя плоть была слишком слаба для этого. А теперь? Я чувствовала силу в этом дискомфорте — пьянящую и немного сбивающую с толку, как вампирское вино.
  
Я также чувствовала в нем присутствие отца. Как будто он стоял прямо у меня за плечом и молча оценивал мою хватку.