Пепел и проклятый звездой король (ЛП)

— Когда ты так смотришь на меня, я знаю, что нужно держаться от тебя подальше.
Он коснулся своей груди.
— Ох. Вообще-то, ты очень обрадуешься тому, что я скажу дальше.
— Не сомневаюсь.
— Давай назовем это вызовом. — Он остановился в нескольких шагах от меня, улыбка натянула уголок его рта. — Дело вот в чем, принцесса. Как только я получу поддержку Дома Тени, странные побочные проекты Септимуса перестанут иметь значение. А значит, ты мне больше не понадобишься.
  
Я удивленно моргнула. Я не была уверена, что слышу то, о чем думаю.
— Мы справимся со свадебным мероприятием, — сказал он. — Ты поможешь мне представить образ могущественного ришанского завоевателя. Я заручусь поддержкой Дома Теней. И если я это сделаю, то ты будешь свободна.
Свободна.
Это слово застряло в моем сознании, как сок в шестеренках механизма.
Я просто уставилась на него.
Я никогда не была за границами Дома Ночи. Черт, до того, как меньше года назад, я даже не выходила за пределы Сивринажа, по крайней мере, в те времена, которые я могла вспомнить. Моя жизнь всегда была заключена в моей комнате, в моем хрупком человеческом теле, в правилах и ожиданиях Винсента, в… в том, что было между мной и Райном.
Я слышала об этом. Животные, которых так долго держали в неволе, что они даже не знали, что делать с открытой дверью.
— Хиаджи — такие же мои подданные, как и ришанцы, и люди, — мягко сказал Райн. — Я буду обращаться с ними справедливо. Надеюсь, я показал тебе, что буду так поступать.
Как бы мне ни было неприятно признаваться себе в этом, но это так.
— Это место отняло у тебя все, Орайя. Даже то, что не имело права просить, когда ты была слишком юна, чтобы дать это. Ты молода. Ты красива. Ты могущественна. Ты можешь делать все, что захочешь. Ты можешь построить любую жизнь, о которой мечтаешь. — Я подняла взгляд от стола, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты заслуживаешь счастья.
Счастье.
Эта мысль была смехотворна. Я даже не знала, что такое счастье.
— А что, если ты отпустишь меня, а я развернусь и начну свою собственную войну против тебя?
Он засмеялся.
— Вполне возможно.
Более чем обоснованно. Это было бы единственным вариантом действий, которого от меня ожидают те, кто следует за мной.
— Глупо с твоей стороны отпускать меня.
— Некоторые говорят, что с моей стороны было глупо вообще оставлять тебя в живых. Наверное, я действительно глупый.
Я уставилась на него, нахмурив брови, сжав челюсть, разбирая его непринужденно приятное выражение лица, как будто я могла понять смысл этого, содрав каждый слой его кожи.
— Я не понимаю, — сказала я, наконец.
Это было единственное, что я могла придумать что сказать, и это было постыдно правдиво.
— Подумай об этом. Посмотрим, куда заведет тебя твое порочное воображение. — Он наклонился ближе, и я не могла быть уверена, но, возможно, мне привиделась легкая грусть в его глазах, скрытая под морщинками его забавной улыбки. — Свобода, Орайя. Ты должна была иметь ее всю свою жизнь, но лучше поздно, чем никогда.
Глава
34
Орайя
Свобода.
Слова Райна еще долго звучали в моей голове после нашей встречи и в последующие дни. Они следовали за каждой моей мыслью, пока я занималась своими обычными делами — тренировками, ходьбой, едой, чтением. Райн держался подальше от меня в течение следующих недель, вероятно, потому что он, как и почти все остальные, был занят организацией этой нелепой свадьбы.
Замок Ночнорожденных был охвачен хаотичной энергией, десятки слуг бегали вокруг, чтобы убрать оставшиеся свидетельства беспорядочного переворота и заменить их грандиозными символами ришанской власти — подходящими для кровожадного, могущественного короля одной из самых кровожадных, могущественных империй в мире.
За день до свадьбы я в одиночестве бродила по пустынным залам замка. Было жутко тихо после почти постоянного шквала активности в последние две недели. Накануне свадьбы работа была закончена. Все сидели в комнатах.
Я наслаждалась тишиной этих часов.
Я забредала в различные библиотеки, гостиные, залы заседаний, кабинеты. Туда, куда меня никогда не пускали, когда это место было моим домом. Все они были пусты — пока я не завернула за угол в одну из библиотек, тускло освещенную слабым солнечным светом под бархатными шторами, и остановилась.
Я тут же отступила, но ровный голос сказал:
— Тебе не нужно уходить.
— Извини, — сказал я. — Не хотела мешать.
Запах дыма сигарилл витал в такой маленькой комнате. Винсент был бы потрясен тем, что он пропитал страницы этих книг.
Септимус одарил меня приятной улыбкой. Свет горел, освещая его силуэт, отчего его платиновые волосы казались прямо-таки золотыми.
— Вовсе ты не мешаешь. — Он жестом указал на другое кресло. — Нам давно не удавалось наверстать упущенное. Присоединяйся ко мне.
Я не двинулась с места, и он усмехнулся.
— Я не кусаюсь, голубка. Обещаю.
Я боялась не столько укуса Септимуса. На самом деле, дни, когда зубы были моим самым большим беспокойством, теперь казались немного причудливыми.
Его одежда была растрепана, рубашка расстегнута настолько, что открывала намек на темные волосы на его груди. Его глаза казались более золотыми, чем обычно, больше нитей янтаря в серебре, хотя, возможно, это было просто отражение огня и тьмы, которая их окружала.
— Ты выглядишь уставшим, — сказала я.
— Ты нравишься Райну, потому что так умеешь льстить? — Он снова жестом указал на кресло. — Садись. Насладись тишиной, пока не наступило завтра и это место не превратилось в адское пекло пафосных дворян.
Мне не хотелось соглашаться с Септимусом, но… уф.
Тем не менее, именно мое любопытство больше, чем что-либо другое, заставило меня пересечь комнату. И, ладно, может быть, это была небольшая тяга к смертным удовольствиям, которая заставила меня согласиться, когда он предложил мне сигариллу. Однако я погасила спичку, и сама зажгла сигариллу от маленькой искорки Ночного пламени.
Его брови слегка приподнялись.
— Впечатляет.
— Ты смотрел, как я сражаюсь в Кеджари, и зажигание сигариллы — это то, что тебя впечатляет?
— Иногда маленькие вещи важнее больших.
Он засунул спички обратно в карман. Я наблюдала за движением его рук. Наблюдала за дрожанием мизинца и безымянного пальца на левой руке. Сейчас это постоянно происходило.
Проклятие Кроворожденных. Это был его признак? Симптомы варьировались. Некоторые были почти универсальными — красные глаза, черно-алые вены под тонкой кожей. Безумие, конечно же, в самом конце. Все знали, что Кроворожденные превращаются не более чем в звероподобных демонов, пребывающих в вечном состоянии неистовой жажды крови, не способных думать или испытывать эмоции. Но даже об этом часто говорили шепотом. Кроворожденные хорошо защищались и скрывали всё необходимое. Они хорошо скрывали свои слабости.
— Приятно видеть, как ты бродишь сама по себе, — сказал он. — Вышла из клетки, хотя бы раз.
— Я не в клетке.
— Может быть, не сейчас. Но ты была в клетке. Жаль. Райн — единственный здесь, кто понимает, что он в тебе нашел. Винсент точно бы не распознал этого.
Странно, как много в моем собственном мысленном повествовании в последнее время было гнева по поводу поведения Винсента, но даже малейший комментарий против него от кого-то другого, заставлял меня стиснуть зубы.
— Я хочу задать тебе откровенный вопрос, — сказала я, и Септимус выглядел немного восхищенным.
— Я люблю откровенные вопросы.
  
— Почему ты здесь? Почему ты помогаешь Райну?
Он выдохнул дым через ноздри.
— Я говорил тебе, какова моя цель.
— Кровь бога. — Я позволила словам пропитаться сарказмом.
— О, сколько яда. Да, голубка. Кровь бога.
— И что ты сможешь сделать при помощи крови бога? Похвастаться своей силой перед всеми остальными Домами? Ради этого ты рискнешь повздорить с богами?