Принцесса (ЛП)

— Да. Я хочу, чтобы все это было с тобой.
— Хорошо. Просто хотел убедиться, что у меня не галлюцинации, — он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня в изгиб шеи. — Я так сильно люблю тебя, принцесса. Я так долго думал, что мне никогда не будет дозволено признаться тебе.
— Ну, ты можешь это сделать, — я переворачиваюсь на спину, когда его поцелуи становятся более настойчивыми. Он следует за мной, наваливаясь всем своим весом так, что я не могу не наслаждаться. — Ты можешь говорить мне это так часто, как захочешь. Я очень долго ждала, чтобы услышать это.
— Я люблю тебя, — бормочет он, потираясь своим шершавым подбородком о мою щеку, а затем прокладывая дорожку поцелуев вниз по моей шее. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — я выгибаюсь, когда он касается губами одной из моих грудей через ткань сорочки.
— Зачем ты утруждалась с этой штукой? — ворчит Грант, хватая мою сорочку и стаскивая ее через голову. — Ты должна быть готова к действию так же, как и я.
Хихикая, я провожу кончиками пальцев вверх и вниз по его спине от плеч до задницы.
— Я чувствую себя глупо, лежа в постели совершенно голой.
— Почему глупо? Подходящее слово для этого — практично, — теперь, отбросив мою сорочку на середину комнаты, Грант приподнимается достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и его глаза сосредоточены на моей груди. Он оставил дверь спальни открытой, чтобы ему все было хорошо видно, благодаря проникающему свету. — Мне никогда не надоест видеть тебя такой.
Это очень приятно слышать. Это посылает теплую волну удовольствия по всему моему телу. Грант смотрит на меня сверху вниз так долго, что я двигаю бедрами. Просто то, как он смотрит на меня, заводит меня.
Он улыбается, как будто понимает это.
— У тебя слишком самодовольный вид. Ты не врал насчет того, что станешь несносным, — говорю я ему.
Его тело трясется от смеха. Он опускает голову, чтобы подразнить мои соски губами и языком. Такое чувство, что он, возможно, все еще немного смеется, пока прокладывает дорожку поцелуев сверху вниз по моему телу, наконец, прижимаясь носом к моей киске, и я уверена, что он все еще улыбается, когда закидывает мои ноги себе на плечи и пальцами и ртом заставляет меня кончить.
Я все еще тяжело дышу и пульсирую от этого оргазма, когда Грант меняет позу, садясь на колени. Он приподнимает мои бедра и входит в меня, а я хватаюсь одной рукой за спинку кровати, когда он начинает трахать меня; мое тело беспомощно и полностью открыто его взгляду. Я тру свой клитор другой рукой, пока не кончаю снова.
Затем он переворачивает меня на четвереньки и берет сзади. Эта поза всегда срабатывает для меня, поэтому мне приходится приглушать свои громкие крики подушкой. Наконец он переворачивает меня на спину и помогает мне обхватить ногами его спину.
Я взмокла от пота, покраснела до самой груди и тяжело дышу, как будто пробежала марафон, но я улыбаюсь при виде глубинной, напряженной нежности на его лице.
— Ты сегодня немного амбициозен, не так ли?
— Не амбициозен, — хрипло бормочет Грант. Он явно так же измотан, как и я, и почти на грани того, чтобы утратить контроль. Его член погружен во меня, но он пока не двигается. — Влюблен. Так влюблен в тебя. И я хочу, чтобы ты знала, насколько сильно.
— Я знаю. Теперь я знаю. Я тоже тебя люблю.
— Скажи это еще раз, — эти слова наполовину мольба, наполовину требование, когда он начинает двигать бедрами.
— Я люблю тебя, — я задыхаюсь и выгибаюсь дугой от того, как глубоко он сейчас проникает в меня. — Я тоже тебя люблю.
— Продолжай повторять это, — теперь Грант опустил голову и жестко трахает меня, его лицо искажено от натуги. Он на грани того, чтобы полностью потерять самообладание. — Никогда не останавливайся.
— Я люблю тебя, — я не думаю, что смогу кончить снова, но все так приятно, что я не могу удержаться и царапаю ногтями линии на его спине.
Грант издает горловой звук, который уже невозможно описать словами.
Я продолжаю повторять, что люблю его, пока он не издает разнузданный рев и не выходит из меня как раз вовремя. Его тело содрогается в момент кульминации, пока он кончает мне на бедро.
 
После этого он падает рядом со мной, улыбаясь и глядя на меня.
Я улыбаюсь в ответ.
И мы продолжаем улыбаться, переводя дыхание, пока мне наконец не удается скатиться с кровати, чтобы пописать и привести себя в порядок.
Когда я потом возвращаюсь в спальню, Грант уже спит.
***
Месяц спустя я плаваю, и мои гребки рассекают холодную пресную воду. Я чувствую солнце на своей спине, и сквозь свои защитные очки и прозрачную воду я могу видеть до самого дна озера.
Это идеальное озеро для купания. Достаточно глубокое, но не пугающее — без темных углублений, в которых могли бы прятаться неизвестные монстры. Его питает большой горный ручей, поэтому вода не застаивается. Я привыкла плавать по четко прочерченным дорожкам и быть в окружении запаха хлорки, так что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к плаванию здесь.
Но это потрясающе. Я до сих пор не могу поверить, что Гранту удалось его найти.
Сегодня утром я целый час плавала в нашем бассейне-бункере, так что сейчас мне не нужно делать полноценную тренировку. Я пару раз проплываю взад-вперед ради развлечения, а затем снова забираюсь на причал, который Грант построил на прошлой неделе из переработанных досок, выдвинув его достаточно далеко в воду, чтобы мне было безопасно нырять.
В хижине по-прежнему беспорядок, и, вероятно, так будет продолжаться еще довольно долго. Мы начали строить дома вокруг лагеря для тех в нашем сообществе, кто устал жить под землей. Мы с Грантом договорились, что, за исключением дока, который он построил, мы пока оставим хижину как есть, чтобы помочь с общественными строительными проектами.
Я не против. Я по-прежнему счастлива в бункере и планирую пользоваться бассейном так долго, как смогу. Хижина — это наш дом на будущее, но она не обязательно должна становиться нашим жилищем прямо сейчас.
Я стряхиваю немного воды и отжимаю свою длинную мокрую косу, улыбаясь Маку. Он отдыхал на причале, когда я нырнула, и с тех пор, казалось, не двигался.
Но сейчас у него на руках младенец, и он воркует над ней.
— Значит, тебя вызвали для работы няней? — спрашиваю я, хватая полотенце, чтобы более тщательно вытереться, прежде чем сесть рядом с ним.
— Ага. Лейн и Трэвис пошли прогуляться. Так они сказали, — Мак протягивает малышке свой палец, чтобы она за него ухватилась. — Но я подозреваю, что в основном они хотят какое-то время побыть одни.
Лейн почти две недели назад родила здоровую девочку, которую они назвали Эбигейл. Они решили остаться с нами на пару месяцев. Отчасти из-за наших медицинских ресурсов. Но еще и потому, что вокруг так много нянь-добровольцев.
Никто из нас не видел младенцев уже пять лет.
— Прошло всего пару недель с тех пор, как Лейн родила, — говорю я, наклоняясь, чтобы улыбнуться Эбигейл. — Я не думаю, что они собираются затевать что-то слишком волнительное.
Мак усмехается.
— Я не это имел в виду. Подозреваю, что они хотят побыть одни, чтобы подольше вздремнуть.
Я тоже смеюсь и оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть, чем заняты все остальные. Сегодня не по сезону теплый осенний день, и мы спонтанно решили отправиться на пикник к озеру.
Это первое чисто развлекательное мероприятие, которым мы устраиваем на улице с момента выхода из бункера. Это похоже на чудо.
Какие-то люди плавают в воде. Другие загорают. А некоторые собрались в тени и перекусывают овощами и маринованными яйцами.
Единственный, кого я не вижу — это Грант, но я уже знаю, что он делает.
— А ты хорошо с ней справляешься, — говорю я, поворачиваясь обратно к Маку.
— Ты так думаешь? Мне всегда нравились дети.
— Тебе стоит завести своих.
— Я хочу, но сначала мне нужно найти женщину, — он все еще улыбается и расслаблен. Если его романтическая ситуация и беспокоит его, то, похоже, не делает его несчастным.