Принцесса (ЛП)

Грант не отвечает ничем, кроме судорожного вдоха, но он почти прижимается лицом к моей руке.
Я понятия не имею, что еще сказать, поэтому поворачиваюсь так, чтобы обхватить его обеими руками, крепко прижимая к себе. Он обнимает меня в ответ, так что мы держимся друг за друга, и я чувствую, как его тело очень постепенно расслабляется, смягчается, и все тяжелое напряжение, которое так долго сдерживало его, медленно уходит.
Это приятнее всего, что я могу вспомнить — ощущение того, что он расслабляется, пусть даже ненадолго. Тяжесть нежности в моей груди распространяется вниз по животу, пока не возникает ощущение, что все мои дамские части тела крепко сжались.
Все во мне пытается удержать его.
Спустя долгое время Грант утыкается носом в мою шею. Потом начинает целовать меня там. Я хочу всего, что он может мне дать, когда он переворачивает меня на спину и целует так крепко и глубоко.
Я льну к нему руками, губами. Я обхватываю его ногами, сцепляя лодыжки, чтобы не потерять хватку. Он переполняет мои чувства. Его вес. Его запах. Звуки его тяжелого дыхания.
Он ощущается как мой — со всей его крепко сдерживаемой тревогой, его виной, его почти непроницаемыми стенами.
Его член затвердел между нашими телами, и очертания его, прижимающегося ко мне, подпитывают мое собственное возбуждение. Поэтому, когда Грант, наконец, прерывает поцелуй и вытаскивает свою эрекцию из нижнего белья, я готова для него. Он кажется более настойчивым, чем обычно, почти неуклюжим, пока стаскивает с меня трусики, раздвигает мои бедра и проникает в меня.
Я издаю мяукающий звук при проникновении. Снова обхватываю его ногами, сцепляю лодыжки и пытаюсь поднять их повыше на его спине.
Обычно Грант немного разговаривает со мной в постели. Меняет позиции. Заставляет меня кончить хотя бы раз, прежде чем потеряет контроль. Но сегодня вечером он, кажется, неспособен на такое. Он сразу берет меня жестко и быстро, двигая бедрами и бессвязно постанывая.
Я крепко сжимаю его ногами и внутренними мышцами. Трение глубокое и интенсивное — болезненное в такой манере, которая, кажется, взывает к моей самой сокровенной потребности. Оргазм начинает нарастать в моей сердцевине, но он медленный, и мне кажется, что это произойдет недостаточно скоро.
Мне даже все равно. Никогда еще мне не было так хорошо, как сейчас с Грантом. С ним, открывшимся полностью.
Его лицо искажается от натуги, пока он трахает меня.
— Ты можешь кончить?
— Нет. Не сейчас. Но я и не хочу. Я хочу, чтобы ты кончил.
— Я могу…
— Нет, я хочу, чтобы ты кончил, — я сжимаюсь вокруг него еще сильнее, и он с беспомощным гортанным звуком мотает головой в сторону. — Кончай. Кончай сейчас же. Отпусти себя, Грант. Пожалуйста.
— Ох, бл*дь! — он выбивается из ритма. Опускает голову и активно двигает бедрами. Он вот-вот кончит. Я знаю это наверняка. А значит, он должен выйти, как обычно.
Но Грант этого не делает. Он входит в меня с бездыханным чувственным звуком, продолжая вбиваться в меня, пока не угасают последние отголоски его оргазма.
Несколько мгновений после этого его вес полностью опускается на меня, чего он никогда себе не позволяет. Я продолжаю крепко обнимать его. Глажу его по спине. Мне нравится, как его тело смягчилось и расслабилось настолько, что оно почти безвольно лежит на мне.
Затем Грант, наконец, выпрямляет руки и приподнимается.
— Черт возьми, — бормочет он.
— Все в порядке.
— Нет, не в порядке. Я не вышел. Во второй раз. Что, черт возьми, со мной не так? — он ложится на спину рядом со мной, поворачивая голову в мою сторону.
— Ты просто забыл. Должно быть, трудно вспомнить, когда ты поглощен тем, что делаешь. Это не так уж важно.
— Это важно, если только ты не хочешь, чтобы я сделал тебя беременной, — в словах не звучит вопросительных интонаций, но на его лице читается едва заметный вопрос.
Я качаю головой.
— Да, я бы не выбрала такой вариант. Я имею в виду, не прямо сейчас. Но даже когда ты выходишь, и даже если мы не занимаемся этим, когда я наиболее фертильна, это не совсем безопасно. То есть, я все равно могу забеременеть. И сейчас, очевидно, не идеальное время для этого, но это не стало бы концом света.
 
Грант замолкает на минуту. Затем тихо спрашивает:
— Да?
— По правде говоря, это, наверное, даже хорошо для человеческой расы. Поскольку почти никто больше не рожает детей.
Он усмехается. Затем протягивает руку и притягивает меня ближе к себе, под сгиб своей руки.
— Ты определенно могла бы найти лучшего кандидата в отцы, чем я.
— Что? — все мое тело напрягается при этом, пока я не заставляю себя расслабиться. — Ни за что. Ты был бы отличным отцом. Возможно, тебе просто нужно больше поработать над тем, чтобы улыбаться.
На этот раз он смеется по-настоящему и крепче обнимает меня.
— Наверное. Я бы сделал все, что в моих силах. Я бы позаботился о тебе. О вас обоих. Я бы никогда не бросил тебя в затруднительном положении.
— Я знаю, что ты бы так не поступил, — я бы предпочла, чтобы он остался рядом, потому что он любит меня, но мне бы и в голову не пришло усомниться в его преданности и ответственности по отношению к ребенку. И матери его ребенка.
За все это время, вот уже более пяти лет с того дня, как он появился в моей школе, у меня никогда не возникало ни малейшего сомнения в том, что Грант хочет и может позаботиться обо мне.
Просто я тоже хочу заботиться о нем, а он до сих пор не знает, как мне это позволить.
— В остальном с тобой все в порядке? — спрашивает Грант уже другим тоном. — Я кончил слишком рано. Ты хочешь, чтобы я о тебе позаботился?
— Нет. Я в порядке. Немного устала, если хочешь знать правду.
— Да. Мы должны попытаться составить план на завтра. Ждать осталось недолго. Постарайся немного поспать, — он все еще прижимает меня к себе, но уже не так крепко. Здесь тепло, тесно и уютно, и я прижимаюсь к нему.
Я стараюсь не засыпать, потому что хочу увидеть, как он заснет. Я хочу видеть и чувствовать, как он спит.
Это не работает. Это был долгий день, долгая неделя, долгий год в мире после глобальной катастрофы.
Я засыпаю всего через несколько минут, так что в конце концов мне не удается увидеть спящего Гранта.
Глава 9
На следующий день прибывает еще одно подкрепление.
Кэл и Рэйчел, о которых остальные говорили вчера, появляются с грузовиком, полным добровольцев, которых они собрали по пути. Кэл — именно то, что я ожидала увидеть. Его возраст может быть где угодно между тридцатью и пятьюдесятью, и от него исходят грубые, недружелюбные флюиды наемника.
Рэйчел, однако, молода, невысокого роста, темноволосая и абсолютно красивая. Я предполагаю, что она его дочь, поскольку он относится к ней с пренебрежительной уверенностью, и она часто выглядит раздраженной из-за него. Она не такая теплая и дружелюбная, как Мак, и не такая уверенная в себе, как Фэйт, но все равно она мне немножко нравится. Она интересная. Глубокая. Как будто многое происходит под ее поверхностью.
В этом она напоминает мне Гранта.
Ближе к вечеру Джексон распределяет добровольцев из «Новой Гавани», которые присоединятся к нам в освобождении бункера, и мы все собираемся в одном из подсобных помещений, чтобы сформулировать план.
Почти сразу становится ясно, что Грант и Джексон уже разработали детали плана, и эта встреча в первую очередь предназначена для его рассмотрения и распределения ролей.
В этом есть смысл. Нас двадцать один человек. Это слишком много людей для продуктивного мозгового штурма, не говоря уже о реальном принятии решений. Но все же… Если Грант все это время знал, чем мы будем заниматься, то было бы неплохо, если бы он сказал мне.
Я не раз спрашивала его, как мы собираемся справиться с таким трудным заданием, и он всегда отмахивался, говоря, что надо подождать, пока все соберутся здесь, и уже тогда принимать решение.