Между семьей (ЛП)
***
В течение следующих двух дней мы в основном просто готовились к неприятностям. Мы знали, что Лорд Сэро где-то там, в лабиринте, а он знал, что мы в доме, но не было особого смысла слишком тревожиться по этому поводу, потому что он не мог попасть внутрь.
Имейте в виду, он, вероятно, утешал себя тем фактом, что мы тоже не могли выбраться — без знания того, что нам на самом деле не нужно и чего мы не хотим.
В любом случае, я была слишком занята, демонстрируя свои способности в доме, чтобы беспокоиться о Лорде Сэро. Казалось, каждый раз, когда я поднималась наверх, площадь арены становилась всё меньше, поскольку эрлинги и их дома исчезали, поглощая вместе с ними участки лабиринта; те части, которые я поглощала, были намного меньше по сравнению с ними, и с гораздо меньшей вероятностью они могли быть заняты чем-то, чего я не хотела бы видеть в доме, если бы это произошло.
За эти пару дней я провела много времени, поднимаясь по лестнице, деля своё время между кухней и окном, выходящим на задний двор наверху, где обычно собирались ликантропы. Оттуда они могли сообщать о домах, которые исчезали, а также давать краткие комментарии о посетителях, пытавшихся проникнуть в наш дом.
В первый день это были в основном фейри и несколько незнакомых мне типов запредельных; на второй день у нас даже появился минотавр. Не думаю, что эрлинги могущественных минотавров привыкли к тому, что над ними насмехаются в окнах, полных ликантропов. Им это определённо не нравится, это я могу сказать вам точно. Очевидно, этот факт только раззадорил ликантропов на новые издевательства, и минотавр потопал обратно в лабиринт с теми остатками достоинства, которые у него ещё остались после доброго часа попыток выбить нашу заднюю дверь.
Я также не уверена, что кто-то из эрлингов на арене знал, что делать с другими эрлингами, которые отказывались покидать свой дом и сражаться. Никто из них не реагировал на насмешки ликантропов лучше, чем минотавр, и никто из них, казалось, не собирался оставаться поблизости и попытаться вытащить нас.
Это нас вполне устраивало: никто из нас, эрлингов, особенно не хотел затевать драку с другими эрлингами, когда это могло навлечь на кого-то подозрение, что мы бросаем вызов трону, а у Сары были родители, к которым нужно было вернуться в целости и сохранности — не говоря уже о маленьком упрямом скелете, которого, казалось, она усыновила. Она не была заинтересована в том, чтобы бросать вызов трону.
На третье утро я спустилась вниз и обнаружила, что Леса снова нет дома. Я знала об этом, потому что маленький самодовольный скелет, сидящий за кухонным столом, сказал мне об этом, как только я вошла на кухню и не успела выпить кофе.
— Вонючий мужчина вышел из дома, — сказал он. Его подбородок стал ещё упрямее, когда он увидел, как я удивлённо подняла брови. — Ты сказала нам, что мы не можем выходить из дома. Он ушёл из дома прошлой ночью и забрал с собой ложки.
— Она, наверное, уже знает, — сказала Сара. — Ешь свои хлопья.
— Ему не нужно есть, — сказала я, обходя их обоих, чтобы поставить чайник.
— Знаю, но ему они нравятся.
— Ну и дела, он действительно взял ложки, — пробормотала я себе под нос, нависая над открытым ящиком с посудой. — Как думаешь, зачем они ему?
— Зависит от того, серебряные они или из нержавеющей стали, — сказала она.
— Справедливо, — сказала я и насыпала кофе в свою чашку. Я могла бы размешать его ножом.
Я выпила половину своего кофе, когда услышала крики из комнаты родителей. Ликантропы приветствовали меня из окон, а это означало одно из двух: либо за изгородью началась драка эрлингов, либо Лес вернулся.
Учитывая, что Лес ушёл раньше, я была уверена, что знаю, что именно.
— Должно быть, он вернулся, — мрачно сказала я и поставила свой кофе на стол, чтобы сходить в прачечную. Когда он сбегал, всегда находился кто-то, кто мог открыть дверь за меньшую плату, но мы все знали, что лучше просто так не открывать дверь, не проверив предварительно.
Сара и Ральф медленно последовали за мной; я услышала их шаги в коридоре, когда открывала жалюзи в прачечной. Все остальные, вероятно, были наверху, чтобы посмотреть на происходящее.
Сквозь прорези в жалюзи я увидела Леса; он был сильно потрёпан и, пошатываясь, преодолевал расстояние между ближайшим входом в лабиринт и домом, ссутулившись, как будто бежал домой во время сезона пикировки. Я не могла видеть, что его преследует, поэтому чуть не спрыгнула со скамейки и не пошла открывать дверь.
Именно тогда приземлилась первая гарпия.
Блин. Я почти не заметила их. Я не видела ничего, что летало бы здесь, в лабиринте, — кроме настоящих птиц.
Я была недостаточно близко: никто из нас не был достаточно близко. Старик тоже не успел бы добежать до дома, прежде чем эти клювы схватили бы его. Я услышала пронзительный крик гарпий, прорвавшийся сквозь возмущённые вопли ликантропов, и увидела удар в спину Лесу.
— Блин, только не это! — сорвалась я.
Затем я встала, тяжесть дома легла на мои плечи, как старый, знакомый плащ, и потянулась сама, или дом, или, может быть, и то, и другое, чтобы проглотить Леса и не впустить гарпий.
Всё вокруг растянулось, затрепетало, а затем стало твёрдым. Банши подняли вой и начали что-то бормотать, отражаясь от стен — или, что более вероятно, от стиральной машины, — когда всё снова задрожало и остановилось.
Мы вернулись к нормальному состоянию. Только на этот раз дом стал как-то больше.
И мы снова стали на одного человека богаче.
Сара, широко раскрыв глаза, сказала с порога:
— Твой дом съел его!
— Без паники, с ним всё будет в порядке, — бодро сказала я.
На самом деле, я почувствовала лёгкое головокружение: на краткий миг я была настолько близка к тому, чтобы соединиться с домом во всём его огромном, мощном спокойствии, насколько это вообще возможно, и было так легко работать с ним, чтобы делать то, что мне было нужно. Как будто всё это ждало меня — ждало этого дня. Тот день в доме мимика не был похож на этот — я чувствовала себя такой тесно связанной с домом и одарённой. Даже прошлой ночью, в полусне, где-то между пребыванием в виде человека и домом, я не чувствовала такой абсолютной и осознанной связи. Прямо сейчас я точно знала, где находится каждый человек в моём доме, точно так же как я знала, где находится каждая часть моего тела.
— Он здесь, в прачечной, с банши; думаю, кому-нибудь лучше забрать его, пока они не добрались до водопровода и не перешли к…
Раздался громкий хлопок! и Дэниел издал мучительный вопль из туалета.
— Кто-нибудь, выгоните этих банши из туалета!
Я ухмыльнулась.
— Похоже, банши испугались и убежали из прачечной.
Кто-то выскочил из пространства между раковиной и стиральной машиной, вопя:
— Леди, леди, леди! — и я оказалась в объятиях человека с колючей бородой, дырявой футболкой и ощутимым запахом тела.
— Ой! — сказала я, стараясь не упасть. Я привыкла обнимать как камикадзе, а не получать такие обнимашки в ответ. — Не обязательно быть таким энергичным! Не то чтобы я собиралась оставить тебя там умирать.
— Здесь тоже будут гарпии? — спросила Моргана через плечо Сары, и её отведённые чёрными кругами глаза округлились. — Потому что я не люблю гарпий и…
— Не-а, — сказала я, уклоняясь от очередного объятия Леса. — Дом просто типа… накрыл их, а может, и вовсе выгнал с арены. Помнишь, Ральф сказал, что наш дом съел его дом, а потом его там больше не было?
— Если тебе удалось прогнать их с арены, заняв место, которое они занимали, как думаешь, ты смогла бы сделать то же самое с банши? — прорычал Дэниел, появляясь из коридора. — Они снова заминировали туалет!
— Похоже, вы с Джин Ёном в чем-то согласны, — сказала я ему, ухмыляясь. — Впрочем, именно это я и хотела сказать — мы прогнали гарпий с арены! Мы захватили не только дома Ральфа и мимика. Мы заняли всё свободное место на арене. Думаю, Ральф выбрался на наш задний двор только потому, что знал нас и знал дорогу. У него хорошая интуиция.