Никогда не называй это любовью

– Но он потребует многого. Я знаю Вилли очень хорошо!
Чарлз нежным движением отнял ее ладони от лица.
– Знаешь, с чем нам придется столкнуться, когда этослучится? Он готов признать ребенка.
– Признать ребенка как своего! О дорогой! – закричала она в ужасе.
– Он считает это весьма благородным жестом с его стороны.
– Да, пока он живет на деньги тетушки Бен и надеется, что с твоей помощью сделает головокружительную карьеру! – снова прокричала Кэтрин, на этот раз голос ее был полон презрения.
  
– Дорогая, ну а что мы можем сделать? Просители-то в данном случае – мы.
– Ты – проситель! Ужасно, ужасно, ужасно!..
– Почему ты считаешь это ужасным для меня?
– Да потому что ты знаменит, ты стоишь высоко-высоко над толпою, на огромном пьедестале, – с горечью говорила она. – Было бы лучше, если бы я отправилась с ним в постель и снова его обманула.
Он схватил ее за руки с такой силой, что она вскрикнула от боли.
– Да я бы скорее сотню раз сошел со своего пьедестала, чем позволил этому случиться! Я могу сойти с ума от этих твоих слов!
– Было бы лучше, если бы мы никогда не встретились.
– Ты действительно так считаешь?
Его голос был так тих и печален, что она снова упала в его объятия, прижав голову к его плечу.
– Нет, я так не считаю. Я только боюсь. Мне так страшно!
– Чего тебе бояться? По крайней мере, Вилли оставит тебя в покое.
– Ах да, это… Конечно, его это совсем не волнует. Ему все не важно. У него-то всегда были другие женщины. Правда, если бы у него не было денег тетушки Бен, то есть если бы однажды он не женился на богатой невесте… – Она вытянула шею, чтобы в темноте разглядеть лицо Чарлза. – Я думаю, он уничтожит тебя. Вот ты часто говоришь о своей гордости. А самая значительная часть его натуры – это тщеславие. Когда это станет грозить публичным скандалом, он действительно вызовет тебя на дуэль и постарается убить, если сможет. А если у него не получится это, он прибегнет к более щадящим мерам.
– Кэт, у тебя разыгралось воображение!
Она не отреагировала на его мягкий упрек.
– Каковы его условия?
– В данный момент? Ну, что мы проявим огромную осторожность. Что не будем показываться вместе на публике, что меня не должно быть здесь, когда его нет дома, что мы… все мы трое… будем постоянно делать вид, что мы очень хорошие друзья, что я стану доверять ему во всех своих политических делах и, как только настанет время, вознагражу его должным образом.
– Чарлз, это не сработает. Ну разве такое возможно?!
Впервые за весь их разговор из его голоса исчезла теплота – он стал холодным, резким и непоколебимым.
– Должно сработать!
– Неужели этостоит того? Пожертвовать своим положением? Своей страной?
– Ты хочешь услышать ответ из моих уст, не так ли? Да, если надо, я пожертвую даже моей страной!
Но его голос звучал настолько отстраненно, настолько жестко и враждебно, что Кэтрин задрожала всем телом. Она понимала, что сейчас он ненавидит ее и что таких мгновений еще много-много у них впереди. Она шевельнула губами, но не промолвила ни слова. Она пыталась придумать молитву о том, что жертвовать своей страной вовсе не обязательно. Она боялась, что он убьет ее.
  
Глава 14
 
Утром Чарлз уехал в Дублин, а Вилли приехал в Элшем. Кэтрин обнаружила его дома, возвратившись от тетушки Бен. Он развалился на софе в гостиной, рядом с ним стоял графинчик с бренди. Если она ожидала от мужа скандала и вспышки ярости, то он разочаровал ее. Правда, в его глазах теплилась ярость, но за этим не было ничего, кроме скрытого удовлетворения! Его супруга, всегда такая высокомерная и самодовольная, доказала, что и сама подвержена всем человеческим слабостям. А значит, в его глазах она больше не будет занимать прежнего высокого положения.
Но, возможно, он задумал большее? В Кэтрин потихоньку закрадывалось подозрение, что Вилли предусмотрел такую ситуацию с самого начала. И поскольку в этом положении он не будет публично унижен, подобная ситуация вполне устраивала его.
– Ты беременна, любовь моя, – проговорил он, намеренно растягивая слова. – Ну, и кого ты ждешь, мальчика или девочку?
– А почему это так интересует тебя?
– Как раз меня-то это очень даже интересует, поскольку этот маленький ублюдок будет носить мое имя. Не смотри на меня с таким гневом, Кэт. Тебе бы следовало благодарить меня, стоя на коленях. Должен тебе сказать, что Парнелл, хотя мне всегда не нравился этот малый, поступил наконец по отношению ко мне честно. Намного честнее моей же собственной жены. И как он только догадался, что я не пристрелю его на месте?
Ответ Кэтрин был ледяным, ибо ее передернуло от презрения к его лицемерию.
– Я думаю, – спокойно ответила она, – что он очень ценен для тебя, пока жив. И как ты смеешь заявлять, что я должна благодарить тебя, когда ты сам решил выжать из этой ситуации как можно больше для себя! Это ты должен благодарить нас с Чарлзом.
– «Нас с Чарлзом»! Не надо так говорить, Кэт, – раздраженно проговорил он. – Это оскорбляет меня. И, Бога ради, веди себя со своим любовником осмотрительно, или, клянусь, я устрою публичный скандал. И без того предостаточно слухов. Только я и сдерживаю их.
– Что ты хочешь этим сказать?
– На данный момент меня более-менее устраивает такое положение вещей. Можешь намекнуть тетушке о дополнительной сотне, иначе кое-что не получится. Я намереваюсь устроить несколько приемов во время летнего перерыва в парламенте. Нам предстоит важная работа. Кстати, сколько времени ты собираешься выглядеть презентабельно? Надеюсь, до Рождества? Мне бы хотелось, чтобы ты непременно присутствовала на этих приемах. Полагаю, ты сможешь убедить Гладстона прийти на один из них.
– Ты что, с ума сошел? Вряд ли он явится, если не хочет видеться с мистером Парнеллом.
При этих словах лицо Вилли исказилось от презрения. Но он быстро взял себя в руки и довольно дружелюбно продолжил:
– Выходит, нам придется иметь дело с более мелкой рыбешкой. Чемберлен не откажется. Как и лорд Рэндолф Черчилль. И Дилк, и Росбери, и Лабушер. Ты можешь сказать тете, что тебе нужны кое-какие новые наряды. Ведь ты по-прежнему очень красива, дорогая. – Его взгляд скользнул по ее осиной талии. – Никто никогда не скажет, что ты родила четверых детей. И что скоро ожидаешь пятого. Ну, надеюсь, твоя сестра Анна поможет мне на приемах, когда ты не сможешь показываться на публике. Анна очаровательная женщина, и я восхищаюсь ею. Кэт, подойди сюда.
Она вся сжалась. Вилли коротко рассмеялся.
– Я вовсе не собираюсь тебя насиловать. Просто мне хочется понять, что такого ты нашла в этом Парнелле, поскольку сам я никогда в жизни не мог предположить такого. Он кажется мне очень замкнутым, угрюмым и напряженным. – Похоже, Вилли говорил уже совершенно серьезно. Его глаза были недоумевающе-злыми, ведь было глубоко задето его самолюбие. – Должно же в нем быть что-то, что сбило с пути истинного такую красивую женщину! Что в нем так покорило тебя? Что?
Как она могла объяснить Вилли, что покорило ее в Чарлзе редкое сочетание плоти и духа, такое захватывающее, что устоять перед ним невозможно? Да и как вообще можно объяснить это человеку, который сам никогда не испытывал подобных чувств?
Он резко поднялся, снова охваченный яростью.
– Дети никоим образом не должны быть втянуты в это, слышишь?! Особенно Джералд! Я не позволю, чтобы у мальчика-подростка напрочь разрушились представления о морали и нравственности! Так уж сделай одолжение – будь ему достойной матерью.
  
Она вспыхнула от негодования и боли: этими словами он ранил ее больнее всего.
– У тебя не будет повода жаловаться, – тихо проговорила она и быстро вышла из комнаты.
* * *
Анна обычно появлялась у них, когда обнаруживались какие-нибудь новые известия. И в этот раз она специально проделала довольно длительный путь, чтобы побеспокоиться о здоровье сестры.