Никогда не называй это любовью

– Вы тоже, мистер Парнелл. – Она неохотно пустила Принца медленным шагом. – О Чарлз!
– Кэтрин! Китти!
– Сегодня ты выглядишь лучше, похоже, ты как следует отдохнул и выспался.
– Да. Сначала я думал, что нам не удастся вдвоем отправиться в поездку. С тех пор как проснулся, я постоянно думал об этом.
– Но ведь все оказалось совсем не так, верно? – выдохнула она.
– Знаешь, даже если бы нам не выпала эта прекрасная возможность, я бы улучил момент, чтобы пройтись с тобой хотя бы несколько ярдов.
  
– А вот этого тебе нельзя делать! – строго проговорила она.
Он пожал плечами.
– Но я и не сделал этого, верно? Все-таки у меня сохранились какие-то остатки здравого смысла.
– По крайней мере мы находились под одной крышей. Я считаю это великим благом для нас. Ведь я даже вообразить себе не могла, что такое когда-нибудь может произойти.
– Однако я думаю, как это мудро!
– О, мудрость! Перестань думать о серьезных вещах! Полюбуйся лучше этим прекрасным утром! Я запрещаю говорить о мудрости! Давай лучше подкинем наши шляпы над ветряными мельницами, как любила говорить Люси. Бедняжка Люси! Мне так не хватает ее, хотя, правда, теперь, когда ты рядом со мной, я бесконечно счастлива!
– Тебе было очень плохо, когда умерла Люси?
Утро было совершенно ясным, ни одной тучки на небе, но Кэтрин почувствовала легкий озноб.
– Да, очень плохо, – ответила она. – И все-таки… Могу признаться, что при мысли о тебе, ожидавшем меня в то утро, мне сразу становилось лучше. Я была совсем одна и не могла послать тебе записку. Ты, наверное, решил, что я бросила тебя? В ту ночь мне почти хотелось умереть вместе с Люси. Она так мирно и покойно ушла от нас. Но я думала о том, что ты приехал издалека, чтобы увидеться со мной, и не смог этого сделать, и совершенно не знал, что случилось… И тогда мне казалось, что больше я никогда не увижу тебя… Ведь я совсем не жестока, но тогда мне думалось, что по отношению к тебе я поступаю очень скверно. Ты веришь мне?
– Конечно, верю, – ответил он с взволнованным выражением лица.
– Ты подумал, что я бросила тебя?
– Нет, что ты. Но я почувствовал огромное облегчение, когда наконец пришло твое письмо. – Он взял ее за руку, подождал, пока она снимет перчатку, и снова крепко сжал ее руку. – Знаешь, Китти, такое еще будет не раз случаться с нами. И, возможно, иногда мы вообще не сможем связаться. Неужели в этом случае ты решишь, что я бросил тебя?
– Только ради Ирландии.
– По крайней мере, не ради другой женщины. Это я тебе обещаю.
– Тогда лучше отпусти мою руку, а то я вижу, что Принц начинает пошаливать. Ни я, ни Ирландия не заставят меня потерять тебя. А как тебе предложение Вилли?
– Чтобы использовать тебя в роли посланницы к мистеру Гладстону? Полагаю, это неплохое предложение, и оно будет весьма полезно для нас. Гладстон, безусловно, восхищается тобой и доверяет тебе. А что ты сама думаешь по этому поводу? Только честно.
– Мне бы это доставило много радости. Я не стала бы ощущать себя такой заброшенной. Мне постоянно вдалбливают, что политика не женское дело, между тем я уверена, что женщины оказывают на нее гораздо большее влияние, нежели многие думают.
Он довольно иронически посмотрел на нее.
– А тебе хотелось бы стать влиятельной женщиной, Кэт?
– По-моему, у меня получится.
– Тогда будь осторожна. Ведь я могу стать зависимым от тебя.
– А вот этого не случится. Ты слишком серьезен и самодостаточен.
– Я, Кэт? Неужели ты обо мне так думаешь?
– Но ведь ты так много времени был совсем один. Должно быть, одиночество и сделало тебя таким.
– Тогда почему я беспрестанно думаю о тебе с тех пор, как мы встретились? Что мне с этим делать?
– Ну, как я отвечу на подобный вопрос, если со мной происходит то же самое? И все же… мне бы хотелось, чтобы ты зависел от меня. Во всем! Я начинаю люто ненавидеть людей, разлучающих нас! Я начинаю ненавидеть всех этих мятежных ирландских крестьян, Вилли, дорогую тетушку Бен… даже смерть несчастной Люси… – В ее голосе звучало смущение. – Я почти возненавидела ее тогда. Знаю, ты можешь быть беспощаден, когда дело касается твоей работы. А вот беспощаден ли ты в любви? Так, как начинаю становиться я? Наверное, один из нас сошел с ума, Чарлз.
Он прервал ее длинный взволнованный монолог:
– Давай сходить с ума по очереди. Сегодня пусть будет моя очередь, завтра – твоя. А в тот день, когда мы сойдем с ума оба… – он улыбнулся, – чему быть, того не миновать. Только пусть это произойдет в нужное время. А сейчас… Что ты скажешь по поводу предложения твоего мужа устроить в вашем доме мой штаб?
– Ты считаешь, что из этого выйдет толк?
– О, разумеется. Это будет огромная помощь. Я смогу направлять сюда всю мою корреспонденцию – наконец-то у меня появится постоянный адрес. И я всегда смогу сбежать сюда из Лондона при необходимости. Кроме того, я начинаю думать, что капитан О'Ши способен сделать очень полезный вклад в нашу кампанию. То есть если он искренен с нами, а не со своими английскими друзьями.
– О, у него масса полезных связей, – проговорила Кэтрин, не желая признаваться, что в первую очередь Вилли все делает только ради своей собственной выгоды.
Однако Чарлз был достаточно умен и проницателен, чтобы разобраться в любом проявлении патриотизма со стороны Вилли. Он сам признался, что использует мужчин… и женщин тоже, когда они подходят ему. Политики ведь не бывают сентиментальными или чрезмерно щепетильными.
– А что ты думаешь об этом, Кэт? Я имею в виду мое пребывание здесь?
– Это пугает меня. Похоже, сама судьба вынуждает нас быть рядом друг с другом. Да и как все это может закончиться?
– К чему нам говорить о том, что и как может закончиться? Нам вообще не следует говорить о конце. – Он поднес ее руку к губам и по очереди поцеловал каждый палец. – Почему не заговорить о начале? Я в таком прекрасном расположении духа. Да и ты совсем недавно предлагала подбросить наши шляпы над ветряными мельницами.
– Да, предлагала.
– Я буду очень рад видеть тебя с детьми… смотреть на тебя за обеденным столом… наблюдать, как ты выходишь из сада… слышать звучание твоего голоса, доносящегося из соседней комнаты.
Она пристально посмотрела ему в глаза.
– Правда, ты будешь доволен этим, Чарлз?
– Ну, не совсем, конечно. Но доволен.
Она вздохнула и улыбнулась.
– Тогда договорились. Не думаешь, что нам пора возвращаться?
– Давай проедем еще хотя бы милю, если Принц, конечно, не совсем устал.
– Принц не сможет ничего ответить по этому поводу.
Кэтрин кончиком хлыста легонько подтолкнула ленивого коня, и он медленно двинулся вперед по пыльной дороге, ведущей через изрытую ухабами и буераками местность. Первым человеком, попавшимся им по пути, был босоногий мальчишка. Он сначала внимательно посмотрел на них, а потом что-то пронзительно крикнул. Почти сразу же коляску обступила большая группа возбужденных загорелых людей в лохмотьях. Воздух огласился криками:
– Лидер! Лидер!
Некоторые пытались взобраться в коляску. Мальчишка упал на землю, чуть не попав под копыта Принца.
– Кто эти люди? Что они делают здесь? – натягивая поводья, спросила Кэтрин. Ее сердце яростно забилось от страха. Она решила, что это грабители.
Однако Чарлз наклонился вперед, поднял шляпу и улыбнулся толпе. Какая-то женщина вцепилась ему в руку и поцеловала ее. Кто-то крикнул:
– Да храни вас Господь!
– Спасибо вам, – проговорил Чарлз, обращаясь к обступившим коляску людям с поднятыми лицами. – Спасибо! Я буду говорить с вами, когда вернусь из Ирландии. А теперь будьте так добры, дайте нам проехать.
  
Раздались громкие крики прощания.
– Благослови вас Бог! Благослови Господь нашего лидера!
– Кое-кто из моих земляков приехал сюда для уборки хмеля. Они напугали тебя?
Кэтрин молчала.
– Боюсь, их любовь почти настолько же опасна, как и их судьба. Что скажешь на это, Кэт?