Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ)

Все вокруг обидно захохотали. Толстяк зло зыркнул на него глазами, но послушался его совета, извлёк из мешка какую, то грязную тряпку и завязал её узлом на голове. У старого наёмника на голове было нечто вроде большого колпака. Иногда он снимал его, и вытирал им потное, всё в глубоких морщинах, красное лицо.
Вскоре после полудня караванщики остановились, остановился и «хвост». Путешественники еще не вступили на Плато Дикарей, поэтому все беззаботно разбрелись вокруг в поисках хвороста.
Сухого низкорослого кустарника вокруг было в изобилии и вскоре, десяток костров весело пылали вокруг. Со стороны каравана стоявшего неподалеку потянуло жареным мясом, торговцы везли с собой живых баранов на телегах и могли по мере надобности ими питаться.
— Эх, хорошо живется караванщикам! Всё они с собой возят и мяса у них есть, и воды в изобилии. — завистливо сказал тощий парень, глядя на костер, где жарилось мясо.
Парень вздохнул и захрустел лепёшкой, запивая водой из высушенной тыквы. Остальные молча с ним, согласились, перекусывая, чем Бог послал. После того как все немного насытились, снова пошли разговоры о том, как хорошо они заживут когда, наконец, доберутся до Кины.
Другие хотели идти дальше в другие города, где они слышали ещё лучше, чем в Кине. Если послушать их нехитрые умозаключения, из которых выходило что, стоит им только появиться там, как все они быстро разбогатеют. Худой коротышка с перебитым носом, одетый в тряпьё, начал вслух мечтать, что у него будут четыре жены.
Толстяк презрительно на него посмотрел.
— Да ты с одной то не сможешь совладать, а тебе сразу четыре подавай. Да и не любят женщины таких тощих как ты, — тут толстяк важно погладил себя по брюху, — они любят мужчин в теле, таких как я.
Тощий вскинулся и начал яростно доказывать, что это не так. Разгорелся спор, тема была животрепещущая, все разом загомонили и принялись обсуждать женские прелести, и мужские достоинства. Никитину вскоре надоело слушать их пустую болтовню и он, подхватив свои вещи, направился к большому камню, покрытому жёлтым лишайником, который давал небольшую тень.
Землянин кинул на землю шкуру и с облегчением вытянул усталые ноги, руки тоже сильно болели, попробуй, потаскай целый день, тяжёлый посох килограммов под пять весом.
Над головой у него невесомой тенью проплыл птичий клин. Птицы проплывали на большой высоте, направляясь туда, куда следовал их караван.
— Эх, мне бы так! — вздохнул Сергей, провожая птиц завистливым взглядом и стягивая с ног свои мокасины.
На одном из них немного разошёлся шов, и Никитин принялся зашивать свою нехитрую обувку. Некоторое время спустя к нему присоединился Гранх и ещё один пожилой наёмник, который при ходьбе заметно прихрамывал.
— Это Пифат — представил того Гранх.
Никитин слегка привстал и приветливо кивнул. Наёмники тоже устроились в тени рядом с ним. Немного погодя Пифат начал осторожно прощупывать его о том, куда он направляется. Сергей особенно не скрытничал. Сказал, что сперва поживет немного в Кине, а потом пойдет за переход.
— Я ещё молод и, прежде чем остановиться где-нибудь окончательно, хочу сперва посмотреть мир. — добавил он.
Что бы расположить к себе собеседников, Никитин вытащил из рюкзака небольшую дыню. Угощение, было с благодарностью принято и Пифат, быстро разрезал её своим ножом на шесть долек. Некоторое время все смаковали дыню, сплёвывая косточки.
Потом когда с угощением было закончено, старые вояки начали осторожно выяснять, не хочет ли он пойти в наёмники. Землянин не стал с ходу отвергать это предложение, поскольку передвигаться в таких компаниях было более безопасно, чем одному.
С другой стороны он плохо ещё представлял нравы, царящие в таких отрядах. Несмотря на то, что они расписывали ему всё в радужных тонах, о многом они явно не договаривали. Никитин это прекрасно чувствовал, но продолжал играть из себя наивного юношу. В конце их разговора ему даже пришла в голову мысль:
— А не работают ли эти шустрые старички банальными рекрутёрами?
 
Из их продолжительной беседы выяснилось, что многие отставные наёмники держат трактиры, вокруг которых, так сказать тусуются временно находящиеся не у дел вояки. Наёмники подробно описали ему два таких места в Кине, у входа в один из них был прибит медвежий череп, а отличительной приметой другого являлся череп буйвола. Через некоторое время Никитин задал давно мучающий его вопрос:
— Скажи Гранх, а, сколько платят наёмниками?
Пифат, услышав его вопрос, только мрачно сплюнул, Сергей даже немного вздрогнул — его слюна была окрашена в красный цвет. Не туберкулез ли у него? Но загадка разрешилась быстро, ветеран вытащил из своего мешка небольшой красный корешок и кинул его в рот. Гранх тоже взял у него один небольшой кусочек и последовал его примеру. Пифат протянул кусочек корня и Сергею, но тот отказался. Наёмник пожал плечами и сунул корешок обратно в мешок.
Немного разжевав корень, и потянув, таким образом, время Гранх неохотно ответил:
— Это, смотря к кому, на службу попадёшь парень. Караванщики, вон эти например — он кивнул головой на расположившихся неподалёку от них караванщиках— платят нашему брату ну, может быть по золотому за пять дней. Правда, золото здесь дрянное. А если поход опасный то и две кругляшки дают, но это если у него всё есть.
Заметив недоумённый взгляд Сергея, Гранх пояснил:
— Ну, это если у тебя есть кожаная куртка с бляхами, нож или кинжал, ну и само собой копьё со щитом.
— Много так же зависит и от командира, как он договорится с нанимателем. — вмешался в разговор Пифат. — Если дело опасное и все хорошо вооружены, то можно поторговаться и за две-три золотые монеты в день. Ну и конечно кормёжка от пуза. Ну, это только за опасные дела, а так если в ватаге платят один золотой за десять дней, то нормально. Ну а когда добыча богатая, то бывает и по тысяче монет на брата приходится.
— Ну, три монеты это ты загнул Пифат, — встрял в разговор Гранх — пообещать то они могут, и пять, а вот как дело дойдёт до расплаты. Помнишь, как нас Одноглазый тогда нанимал? Копчёный тогда говорил, что дело верное, а кто из нас тогда вернулся из сотни ребят? Ты, я да еще восемь человек, ты вон до сих пор прихрамываешь. А выплатил он нам всем по две монеты, что, мол, если дело не сделано, то нет и денег.
Пифат с силой ударил по камню кулаком.
— Попадись мне этот Одноглазый без своих собак, я ему шею сверну!
Наёмник разразился отборной руганью, его глаза налились кровью. Гранх положил руку ему на плечо и успокаивающе похлопал по плечу.
— Ладно, не горячись, у него охранников было человек двадцать, а нас-то всего восемь, да и те все полумёртвые, эти горцы нас тогда из засады хорошо потрепали.
Ветераны немного помолчали, вновь переживая происшедшее. В это время замычали быки, и караванщики начали неспешно двигаться, нисколько не заботясь, пойдёт ли «хвост» за ними или нет. Народ вокруг тоже начал суетится, и собирать разложенные вещи, минут через пять все быстрым шагом начали нагонять караван.
Нелюдимый клан со своими животными уже успел пристроиться поближе к каравану, Гранх и Никитин привычно пристроились за ними. Временами попутчики, идущие рядом, принимались заигрывать с молодыми девушками из этой группы, но они закутанные в свои лёгкие ткани, до самых глаз, не обращали на них никакого внимания.
А может быть, они просто не понимали торгового наречия. Судя по репликам, которыми изредка перебрасывались между собой их мужчины, они разговаривали только на каком-то своём диалекте. На этом языке разговаривали за Переходом, но Никитин благодаря памяти Инна-до, немного понимал их речь.
Память этого рыцаря плаща и кинжала хранила много интересной информации, кроме того, он оказался полиглотом. Никитин, которому иностранные языки давались с трудом, был этому очень рад. Из обрывков разговоров этих нелюдимых путешественников, Никитин с удивлением узнал, что всех этих женщин, они везут своим соплеменникам, у которых из-за болезни умерло много женщин.