Любовь против (не)любви (СИ)

— Мой клан живёт на землях графа Сэнд-Рока.
— Так ты с той стороны? Это ты — пять покойных пленных скоттов?
Он расхохотался.
— Сколько-сколько? Пять?
— Не то три, не то пять, да, — она рассмеялась вместе с ним.
Очень уж она устала за день, никаких сил не осталось. Огляделась, увидела ящик, села на него, запахнулась в плащ посильнее.
— Я привёз вашему батюшке письмо от графа, который, кстати, мой дальний родственник, — парень поклонился. — Но ваш батюшка сказал, что и ответа не будет, и обратно он меня пока не отпустит — и посадил в подвал, не в этот, в соседний. А потом его самого прижали Телфорды, да так прижали, что и от него ничего не осталось, и от сына его, и от замка — тоже. А я — вот он, живёхонек до сих пор.
— И как ты тут прожил зиму?
— На подножном корму, — пожал тот плечами. — Ваш Айви строг, но — только если поймает, а меня не вдруг поймаешь. Да и местные ваши тоже не дураки украсть, так что — я в этом деле не одинок, и с голоду не пропал. Но если ваша милость меня подкормит — буду благодарен.
— Моя милость сначала должна понять, как отсюда выбраться.
— Это-то как раз легко, по лестнице, правда, она не в самом лучшем виде и состоянии, — он кивнул кудрявой головой куда-то наверх.
Катерина проследила взглядом — ого, над её головой торчит кусок лестницы и обрывается прямо туда, где она сейчас есть. И прямоугольник пустого пространства — дыра. Видимо, сюда она и улетела, когда обрушился горелый хлам.
— И… как туда попасть?
— Подпрыгнуть да попасть, ничего сложного. Вы, похоже, в дыру провалились, когда бродили по первому этажу. Кой чёрт вас только сюда принёс по ночи!
— Два чёрта, то есть — два дурака. Ты третий. Чего не сбежал, если свободно входишь и выходишь?
— Так разведка, — нахально усмехнулся он. — Потом сбегу.
— Врёшь.
Он вздохнул.
— Ну да, вру. Некуда мне бежать. Ваш отец велел объявить, что казнил меня. А потом ещё пожар. Меня никто не ждёт, мой дом занял кузен, моя невеста вышла замуж за другого, а сам я выжил в сомнительных обстоятельствах. А граф… если увидит живым, то казнит за то, что не выполнил его поручения.
И столько горечи было в его словах, что Катерина поверила.
— Поможешь выбраться — принесу завтра еды.
— Не откажусь, — тряхнул он волосами.
Грязными, это раздражало. Она глянула на него, сощурилась.
— Очистись, — представила, что у неё на кончиках пальцев — хороший моющий раствор, мягкий и приятно пахнущий.
И сама не ожидала, какой эффект произведут эти простые слова. Он и вправду стал чист и свеж — волосы распушились и завились, буйная борода превратилась в аккуратно подстриженную, глаза оказались синими, штаны и дублет — чёрными. И даже сапоги засверкали.
Рой Скотт оглядывал себя со всех сторон с разинутым ртом.
— Ничего себе, — он посмотрел на неё полным изумления взглядом.
— Помыть я тебя здесь всё равно не смогу, а на грязного смотреть тошно, — честно сказала она. — Завтра подумаю, что с тобой делать и как тебя легализовать.
— Что-что вы хотите со мной сделать? — усмехнулся он. — Повесить — знаю, выпороть — знаю, это самое — не знаю. Или вы позволите подарить вам немного радости? Я могу, я с удовольствием, — он поклонился изящно и помахал перед ней отсутствующей шляпой.
Она тоже рассмеялась — вот ведь паразит! Но, очищенный от грязи, он оказался весьма привлекательным.
А где-то наверху послышались шаги и голоса.
— Свет, там, внизу, свет! — это Чарли.
— Магический! — вторит ему Майк. — Значит, миледи жива! Миледи Кэт, вы там?
— Там, там. Вытаскивайте меня отсюда, не знаю, как, но вытаскивайте. Немедленно.
Рой тоже услышал, ещё раз поклонился и отступил за стеллажи.
Вытаскивали дивно — сверху за ноги спустили вниз головой Чарли, он подхватил Катерину под мышки, и уже обоих вытянули наверх.
Последнее, что она увидела — это воздушный поцелуй от представителя пяти покойных пленных скоттов.
  
22. Местная политика
 
Наутро Катерине снова дали поспать — сколько спалось. Когда она открыла глаза, её дев в комнате уже не было, видимо — занялись делом. Но ничего, она ещё не разучилась одеваться сама.
 
Привычка подводить итоги дня — не вечером, так утром — возникла ещё в учительском прошлом. Что в итоге по вчера? Дурака Чарли и дурака Дэна хотелось если не выпороть, то отхлестать по наглым рожам. Или заставить выполнять какую-нибудь неприятную, но очень нужную работу. Яму выгребную чистить. Есть у них выгребная яма? Вёдра же поганые куда-то выливают.
Вообще, конечно, голова шла кругом. С одной стороны, она привычно включилась в происходящее — ну а как ещё-то, надо шевелиться, и народ здешний шевелить, иначе ещё и следующую зиму придётся куковать под крышей господина Айви и ловить осуждающие взгляды Дороти.
Но с другой стороны, привычно — это для Катерины. А для Кэт — вовсе нет, хоть тело уже и не подавало ей никаких знаков. Не съёживалось, не пыталось спрятаться, хоть и страдало от непривычного объёма физической нагрузки. Может быть потому, что здесь — дом, хоть Кэт сюда почти и не приезжала? А вообще-то именно здесь основное жилище Торнхиллов, а Прайорсли — это приданое её матери. И если здесь Кэт помнили худенькой робкой девочкой — конечно, очень удивляются, чего это она ходит и командует. А она ходит и командует, потому что у Джона на лбу написано — не его, присмотреть он может, но решать ничего не будет. Помочь брату — это одно, а решать за него его проблемы — другое. А Роб…
Она ведь вчера, несмотря на все потрясения, ещё долго ворочалась и думала — где он там и что с ним. Куда подался и на что нарвался. Вот ведь, стоило утечь из-под отцовской руки — и всё, нужно непременно пуститься во все тяжкие! Сказала бы, что пусть только вернётся, а она ему устроит — но поняла, что нельзя ему ничего устраивать. Не будут люди слушать лорда, которого жена лупит сковородкой. Хотя очень хочется, прямо руки чешутся. Но ничего, поговорить-то никто не запретит.
И вот ещё несостоявшийся шпион. Или наоборот — состоявшийся? Что он тут сидит, в подвале, и что ему нужно? Это, по-хорошему, ей надо бы вникнуть и в дела здешних с той стороной — кто там живёт и как всё складывалось. Потому что пока она знает только о повешенном в Телфорд-Касле перебежчике — как там его звали, Николас? — о красивом парне в винном подвале и о том, что дорогой супруг пошёл гулять в ту сторону. Эх, об этом нужно с Джоном. Или сначала с Грейс?
Дыра в подвал находилась возле кухни — правильно, чтоб далеко в кладовые не бегать. И туда как раз сегодня должны были дойти работнички — если никого не придавит никакой крупной деревяшкой. А она вчера обещала, что будет сидельца кормить. Не зря ли? Да нет, людей надо кормить, иначе ноги протянут, что она, зверь какой, что ли?
Катерина зашнуровала лиф платья, убрала под чепец косу и пошла вниз.
Внизу снова царили покой и умиротворение — в кухне готовится обед, в зале шьют. Девочки повскакивали и принялись показывать — что они уже сделали. Катерина осмотрела почти готовый коврик, ой, нет, два коврика! Один потолще, второй потоньше. Чудесно же! Похвалила девочек, попросила переделать пару кривоватых швов, поблагодарила Петрониллу за завтрак. Быстро поесть и пойти смотреть — что там, в замке. Тем более, что Грейс и Милли уже ушли куда-то туда.
Там внутри ворочали большую конструкцию — кусок потолочной балки. И прикидывали — то ли её здесь разрубить, то ли пытаться вытащить. Все вчерашние герои усердно работали — только вот почему-то и Чарли, и Дэн красовались разукрашенными рожами. Интересно, кто им наставил синяков? Тут же был и Джон — на удивление, никуда с утра не уехал. Катерину увидели и приветствовали — вежливо, и отлично. Она тоже поздоровалась со всеми и подошла к Джону.
— Надо бы поговорить.
— Конечно, Кэт, я тебя слушаю.
— Не здесь. На улице.
— Не замёрзнешь?
И впрямь, сегодня тянуло каким-то сырым ветром. Петронилла сказала, что это ветер с моря, и после такого ветра непременно придёт весна.