Любовь против (не)любви (СИ)
Поначалу он пробовал успокоить, потом — разобраться, в чём дело, но она и объяснить-то толком не могла, в чём дело, а «я переживала» делом не считалось вот никак. То есть — считалось, но — «Кати, ты ведь понимаешь, что я не могу сесть возле тебя, как бы хороша ты не была?» О да, ему нужна его работа, она у него любимая и доходная, и статусная. И опасная, да, опасная.
Наверное, в тот вечер она вела себя особенно гадко, а он был слишком уставшим, чтобы вникать в то, что ей вообще от него надо. Он просто взял с сундука плащ и шляпу и провалился в тени. И не сказал ничего — ни куда пошёл, ни когда вернётся.
Утром его не было, а на вызов по зеркалу он не отвечал. Она же проплакала ночь — уже поняв, что вытворила что-то не то — и продолжала утром. Грейс сидела подле неё и выговаривала — вот, миледи, разве ж так можно, и как же теперь господин Жиль вернётся?
А Катерина понимала, что была права, когда сказала ему — это она на самом деле страшная. Его сила — она справедливая. Он не убил ни одного человека от неуверенности в своих силах. Или — его кто-то научил этого не делать. А её, выходит, и никто не научил, и сама она научиться не смогла.
В дверь заколотили. Грейс открыла и что-то спросила, а оттуда, о боже, оттуда говорил даже не Виаль, а господин Лионель! Ох, точно, сегодня же среда, сегодня же она должна была пойти к нему на занятие! Сколько же сейчас времени?
Грейс мрачно сообщила, что времени — почти полдень, и там пришёл господин Лионель, который желает знать — не случилось ли чего, раз она и на занятие не явилась, и по зеркалу не отвечает, и господин Жиль тоже не отвечает, и никто не знает, где он есть.
— Как так никто не знает? — подскочила Катерина.
— Вот так, — пожала плечами Грейс. — Господин кардинал ждёт вас в гостиной, сами спросите.
Пришлось одеться, умыться ледяной водой и спуститься в гостиную. Господин Лионель поднялся, увидев её, поклонился и поинтересовался:
— Что же случилось, госпожа Катрин?
— Не знаю, — шевельнула она болевшей после бессонной ночи головой.
— Не может такого быть, — вкрадчиво сообщил он. — Думаю, знаете. Куда делся Жиль?
— Провалился… и всё.
— Очень точно, — усмехнулся господин Лионель. — Осталось узнать, в какую преисподнюю, и что его туда загнало. Или кто?
— Наверное, я, — сказала Катерина и села.
— Я чего-то о вас не знаю? — усмехнулся он.
— Возможно, — кивнула она.
Тем временем Марта принесла кофе и булочки, и ворчала, что как так можно — только ругаться и ничего не есть.
— Рассказывайте, госпожа Катрин, — кивнул господин Лионель, взяв чашечку.
Но она только всхлипнула, потому что представления не имела, что и как ему рассказывать.
— Если там такая уж страшная тайна — знаете, я тот самый человек, которому можно её доверить, — усмехнулся он.
Но у неё только слёзы текли.
— Так, — он отставил чашку и глянул серьёзно. — Немедленно выкладывайте.
И тут Катерина узнала, что такое матёрый и опытный маг-менталист. Она поняла, что не сможет скрыть от него ничего — если он спросит. И испугалась ещё сильнее. И принялась говорить — что он хотел. О Жиле, о себе, о своих сомнениях.
— Я, кажется, понял, — вздохнул он, когда она, съёжившись в кресле под его взглядом, судорожно пыталась понять — сколько лишнего о себе рассказала. — Увы, решить такое мне не под силу, но я знаю, кого попросить о помощи.
Господин Лионель достал из поясной сумки зеркало и кого-то вызвал. Ему не сразу, но отозвались.
— Дорогая матушка, как вы поживаете? Вы не будете возражать, если я приведу к вам гостью? Ей очень нужно с вами поговорить. Да? Отлично.
Отложил зеркало и по-доброму глянул на Катерину.
— Собирайтесь, госпожа Катрин. Нас с вами ждёт моя матушка, а её не стоит заставлять ждать.
79. Воспоминания принцессы Катрин
Катерина была знакома с матушкой господина Лионеля, принцессой Катрин де Роган, вдовствующей герцогиней Вьевилль, тёткой короля. Однажды Жиль приводил её на торжественный обед в особняк Вьевиллей и там с гордостью представил, как свою невесту. Ей запомнилась фигура в чёрном с совершенно седыми волосами под строгим чепцом, она ещё тогда подумала — надо же, и здесь некоторые дамы доживают до преклонных лет, правда — сплошь принцессы да королевы. Ещё и магически одарённые. И вот теперь господин Лионель зачем-то тащит её к принцессе!
Дорога была мгновенной — шаг в портал, и они на месте. В огромном нарядном холле, и там люди, и они кланяются господину Лионелю, а он им улыбается и говорит — я пришёл навестить матушку.
Матушка господина Лионеля обитала на втором этаже, туда они уже поднялись ногами по лестнице. Дама — по виду, камеристка или компаньонка — поклонилась и сказала, что его высокопреосвященство ждут.
Принцесса Катрин оказалась именно такой, какой её Катерина запомнила — сухощавой, седой и сероглазой. Она расположилась в большом деревянном кресле, обитом тканью, и заполненном дополнительными подушечками — видимо, ей в нём было удобно, и читала толстую книгу — судя по странице, на неизвестном Катерине языке. Кажется, у неё много детей, кроме господина Лионеля — её дочь замужем за родственником графа Шалона, другая дочь — какая-то герцогиня, ей Катерину представляли при дворе, и ещё есть сын — герцог Вьевилль и маршал, и кто-то ещё.
— Проходите, дорогая, и располагайтесь, — улыбнулась принцесса. — Ли, ты задержишься?
— Нет, матушка, я оставлю вас, — господин Ли подошёл, обнял и поцеловал принцессу в щёку, и поклонился. — Если я буду нужен — зовите.
Открыл портал и исчез.
Ну вот, а как она потом выбираться отсюда будет?
Принцесса позвонила в колокольчик и велела кому-то принести арро и сладостей.
— Или, может быть, вы желаете что-нибудь, более существенное? Я бы предложила подождать до обеда, он через час с небольшим.
— Благодарю вас, — только и смогла сказать Катерина.
— Катрин, что случилось? Неужели что-то не так с Жилем? Понимаете, я ещё его родителей знаю с юности — Ли повстречал Марселя де Риньи в своих странствиях на море, а Жийона де Нериньяк была придворной дамой моей племянницы Маргариты, когда та ещё не была никакой королевой Рокелора. Они, конечно, удивительная пара, но — раз ждали друг друга столько лет, а дождавшись, сбежали от всего света, то наверное, им это было зачем-то нужно?
Ждали столько лет? Сбежали от всего света?
Принцесса смотрела по-доброму и врагом никак не выглядела. В ней не ощущалось ничего злобного и вредоносного, а если бы было — то уж наверное в таком-то возрасте, да в своём доме ей бы не было никакой нужды это скрывать.
— Я… я не знаю, — прошептала Катерина. — Наверное, что-то не так со мной.
Принцесса принялась вытягивать из Катерины детали, и та сама не поняла, как стала рассказывать. К счастью, только о Жиле, и о своей жизни за проливом, без упоминания о всяких там других мирах и жизни в них. Просто о том, что она, кажется, делает ошибку за ошибкой, просто потому, что… сильно любит. Слишком сильно. И боится. За него боится. И за себя — потому что куда она одна? Это она дома была миледи и хозяйка, а здесь незнамо что. Нет, её уважают, но всё равно — невеста, да ещё и чужестранка, это вам не жена…
— Ох, сколько всего-то, да ещё и разом, — усмехнулась принцесса. — Давайте так, дитя моё — вдохнуть, выдохнуть, успокоиться. Раз господь сотворил нас всех слабыми и сомневающимися — то он же и дал нам силу, чтобы бороться и с сомнениями, и со слабостью. А вы, как я вижу, женщина сильная. Скажите честно — Жиль давал вам повод усомниться в нём?
— Нет, — покачала головой Катерина. — Но я ведь не знаю, где он и что с ним.
— Но вы, я полагаю, знаете, в чём своеобразие его магической силы. Думаю, сталкивались.
— Да, верно. Эта сила мне очень помогала. Уже не раз.
— Замечательно. Тогда вы понимаете, что не-мага такая сила совершенно точно оттолкнёт, да и мага — заставит крепко задуматься. Вокруг него, конечно, дамы вьются уже довольно давно, как отец представил его ко двору — так и вьются, но — что-то никто не захотел стать госпожой де Риньи.