Зов услышат избранные (СИ)
При нашем приближении стража почтительно расступилась, пропуская нас вперед. Керачу что-то грозно рыкнул, и тут же девочка и мальчик подскочили ко мне с обеих сторон и, взяв меня за руки, повели за охотником. Их ладони были теплыми и шершавыми как наждак.
Немного попетляв по лабиринтам узких переходов, мы оказались перед небольшой аркой, завешенной плотной шкурой какого-то неведомого мне зверя.
Прозвучал еще один короткий рык со стороны Керачу, и парочка, бросив мои руки, кинулась сворачивать шкуру, открывая вход в жилое помещение.
Внутри прибрано, утварь аккуратно расставлена по аккуратно выдолбленным в стенах нишах, на полу мягкие шкуры зверей, на одной из стен пара луков без тетив, пара ножей и… таморианский штурмовой бластер. Кира тут же доложила мне, что сейчас заряд на нем нулевой, и тот для применения в бою бесполезен.
Из комнаты два выхода. Оба завешены шкурами. Члены семьи Керачу бросились к одному из них и, шустро свернув шкуру, закрепили ее чем-то наверху.
Охотник, не притормаживая, затянул волокушу в это помещение, которое напоминало мне кладовку и кухню одновременно. На полу что-то типа очага, правда вместо дров и золы какие-то продолговатые камни, выложенные пирамидкой.
Керачу с облегчением скинул лямки и молча кивнул пацаненку на выход.
Тот, зыркнув на меня, пулей выскочил наружу и замер возле входа в жилище.
— Сейчас мы обменяем что-нибудь из этого на еду, — охотник постучал пальцем по голове тиранозавра, — и хорошо подкрепимся. Нам всем надо немного отдохнуть.
Затем он посмотрел на рядом стоящую девушку и цыкнул на нее.
— Покажи гостю, где он может восстановить силы и смыть усталость.
Та кивнула, посмотрела на главу семейства исподлобья и взяла меня за руку.
— Это оставь здесь, — она кивком указала на сверток Шикра в моих руках, — никто не посмеет прикоснуться…
Я кивнул, но Черныша всё-таки оставил при себе. От греха подальше…
— Отец! — в кладовку ворвался сын Керачу. — Там пришла Берча. Она спрашивает, что ты хочешь за оба глаза Горзи?
— Пусть зайдет.
Уже на выходе из жилища я заметил женщину, которая отличалась от той, что тащила меня сейчас за руку, только тем, что была немного выше ее ростом. В ее руках огромная плетеная корзина, накрытая сверху куском неплохо выделанной кожи.
Опустив глаза, она прошла мимо нас вовнутрь, и я услышал голос Керачу:
— Проходи, Берча. Что ты хочешь предложить мне за глаза Горзи?..
Омовение
По пути к источнику я пытался заговорить с провожатой и выведать у нее имя и семейный статус. Мне же как-то надо к ней обращаться… но та молчала, не обращая на мои потуги никакого внимания, только знай себе тянет меня за руку, и всё.
Попетляв по переходам и не встретив на своем пути ни единой души, мы вышли в зал немного вытянутой формы с круглой купелью по центру. Я немного притормозил залюбовавшись необычной красотой этого помещения.
Тут царит полумрак. Свисающие с потолка сталактиты красиво подсвечены зеленоватым свечением, исходящим из правильно расположенных под ними кристаллов и лампадок. Вода в купели, наоборот, отдавала свинцовой тяжестью и совсем не манила чистотой и прохладой. Но, даже несмотря на то, что этот зал находится глубоко под землей, здесь тепло, сухо и уютно.
Девушка отпустила мою руку и смело зашла в купель по пояс. Затем она обернулась ко мне и, улыбнувшись, поманила рукой. Ее тонкие клыки жутковато сверкнули в лучах кристаллов.
— Надо лечь и погрузиться полностью, — ее слова эхом звучали под сводами зала. — Лежать, сколько хватит дыхания, а потом еще лежать, пока тебе не захочется выйти.
Она вышла из воды и замерла по ту сторону купели.
Я присел на краешек и осторожно опустил в воду палец. Пусть Кира мне подскажет, стоит мне вообще туда лезть или нет. Мой бриал начал сыпать разными параметрами воды, из которых вскоре стало понятно, что она насыщена множеством целебных минералов, и от нее хуже точно не будет.
Поэтому прочь все сомнения… айда купаться!
Я безо всякого стеснения стянул с себя шорты, положил сверху на них Черныша и под пристальным взглядом девушки на мой детородный орган полез в воду.
Ух! Холодная!
Набрав в грудь побольше воздуха, я расслабился и повернувшись лег на спину. Несмотря на серьёзную плотность воды в бассейне, меня сразу же потянуло на дно. Купель оказалась совсем не глубокой, не больше метра в самой низкой точке.
Холод быстро прошел, уступив место теплой неге и легкому покалыванию в конечностях.
Кира тут же начала выдавать меняющиеся показатели моего организма. К моему удивлению, показатели менялись быстро и, что особо радовало, — в лучшую сторону.
По прошествии какого-то времени Кира сообщила мне, что уровень Хигури поднялся на небывалых два пункта, и теперь мое состояние равно ста процентам, и я могу наконец-то вынырнуть на поверхность.
Медленно высовываю голову из-под воды и ловлю на себе быстро меняющийся взгляд девушки с испуганно-напряженного до выражающего полное облегчение.
Неужели я так долго был под водой, что вызвал ее беспокойство?
— Пятнадцать минут, сорок семь секунд, — ответила на мой немой вопрос Кира.
Для литэрианцев это, наверное, бесконечно долго, хотя Керачу плавал под водой как рыба, и совсем не было заметно, что это доставляет ему хоть какие-то неудобства.
Переместившись, я положил голову на край купели и в блаженстве прикрыл глаза.
Мне было так хорошо, что я даже не заметил, как погрузился в сон.
* Ироль — моллюск обитающий в реках планеты Литэр.
* Парси — орех.
Глава 9
Самопожертвование
Глава 9. Самопожертвование
Император в бешенстве зарычал на верного телохранителя:
— Чего тебе? Я же сказал, все вон! Ты слышал?
Ядовитая слюна из оскаленной пасти капала на плиты пола, оставляя там радужные разводы. Мушхааг сжал кулаки и шагнул к Шаагуму.
— Вон!
Тот даже не шелохнулся. Опустив глаза, он стоял и спокойно ждал, когда уляжется гнев повелителя. Проведя возле него большую часть своей жизни, преданный слуга знал — это не продолжится слишком долго. Приступы гнева проходили так же быстро, как и возникали, особенно в последнее время.
Как всегда, он оказался прав.
— Что? — чуть успокоившись, выплюнул император. — Что еще⁈
Шаагум еще ниже склонил голову и спокойно произнес:
— Выяснилось, кто помог Гигемешу разгромить Гешира в системе Силир.
— Кто⁈ — вскинулся Мушхааг и, прищурившись, смотрел в упор на телохранителя. — Кто⁈
— Зотэрианцы, мой повелитель.
Император отпрянул назад и в недоумении уставился на него. Шаагум поднял глаза и посмотрел прямо на повелителя. Он без труда выдержал взгляд императора, прекрасно зная о том, что получив эту информацию, у того больше не останется времени на гнев и пустое сотрясание воздуха. Он будет полностью сосредоточен на проблеме и поиске способа — как ее решить.
— Как зотэрианцы? Какие… Откуда?
Шаагум невозмутимо пожал плечами.
— Нам это неизвестно. Может, всё-таки не Таморы разгромили эскадру Гигемеша, а зотэрианцы, как и предсказывал тогда тот жрец из касты Зиджим — Башпарар?
Император опустил голову и молча вернулся к трону.
Усевшись на него, он откинулся на спинку и прикрыл глаза.
Если верить тому, о чём сейчас сказал Шаагум, то складывается очень мрачная мозаика.
Эти бесконечные пророчества оракулов, испуганные глаза Гигемеша и его слова о том, что там не было зотэрианцев, а были только Таморы.
Как же… единственный выживший…
Ах он — хитрый скус… задумал переворот еще тогда, а за его спиной всё это время стояли Зоты?
И этот Ивеш⁈
Как же он так тонко всё продумал… наверняка знал, что такими генералами, как он, не разбрасываются или… или его надоумили покровители, зная наперед, что Мушхааг не поступит иначе? Наверняка у предателя были и другие варианты отхода с церемонии, но он сам…