Небесная танцовщица и капитан (СИ)

Элли вдруг стало обидно. Она тоже умная и сильная. Но ее нынешняя роль не предусматривает демонстрацию этих качеств. Большинство мужчин считают их недостатком.
– Элли закончила Королевскую балетную школу, – уточнила тетя Дженни. – Исполняла партию стрекозы в благотворительном спектакле «Сон в лунную ночь». Публика отметила ее неслыханный талант. Служить в театре она не стала – видите ли, положение в обществе, строгие взгляды ее семьи… Но она часто выступает на званых вечерах и имеет успех.
Элли с любопытством слушала неизвестные ей детали собственной биографии. Тетя Дженни врала как дышала. Вот одно из преимуществ старости: прожитые годы придают уверенности в себе, а угрызения совести давно завяли.
– О, вы артистка! – обрадовался Блоб. – У нас в развлекательной программе предусмотрен концерт, где пассажиры первого класса покажут свои таланты. Будут петь, играть на рояле, разыгрывать комические сценки. А госпожа Селеста исполнит танцевальный номер!
– Непременно! – пообещала Элли.
На лице капитана мелькнуло глубокое отвращение.
– Вы имеете что-то против танцев, господин Ларсен? – смело спросила его Элли. – Или против танцовщиц?
– Увы, я не привык к легкомысленным затеям, – довольно любезно отозвался капитан. – Но вы развлекайтесь. Пойте, пляшите. Я разрешил подобное мероприятие во время рейса. Понимаю, дамы и господа не привыкли скучать.
Ну да, в свободное время он, наверное, только и делает, что штудирует штурманские сводки и книги по аэронавтике. Сухарь ледяной, решила Элли. И грубиян.
– А какие еще развлечения предусмотрены во время рейса? – осведомилась госпожа Маргридж.
– На борту «Горгоны» есть казино, библиотека, камерный синематограф и прогулочная площадка на открытой палубе, – перечислил капитан. – Также завтра мы будем проходить «Небесную ферму», это красивое зрелище. Сегодня сразу после обеда второй помощник Пулкинс проведет экскурсию по дирижаблю для желающих.
– А вы к нам присоединитесь, капитан? – спросила тетя Джейн. – Ваша вахта закончилась, у вас есть свободное время. Нам всем бы хотелось, чтобы о судне рассказал его хозяин.
– У капитана редко бывает свободное время. И я лишь служащий; судно принадлежит транспортной компании.
– Полно, капитан! Вы знаете «Горгону» так же хорошо, как любой ее инженер. Они советовались с вами, когда шла постройка. Вы вложили в этот дирижабль душу!
– Это так, сударыня. Но второй помощник Пулкинс отлично справится с ролью гида. У него язык подвешен лучше, чем у меня, – капитан положил салфетку на стол и поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Дамы, господа, прошу меня извинить. Синоптик ждет для совещания.
Капитан ушел, и Элли вздохнула свободнее. Ей было не по себе в его присутствии. У нее мурашки бежали по спине от его взгляда и командирского голоса. Эвклид Ларсен был угрозой. Но когда его место за столом опустело, ей вдруг стало скучно.
Обед закончился светской болтовней о погоде и столичной жизни.
– Господа, минуточку внимания! – громко сказал второй помощник Пулкинс, выходя на середину зала. – После обеда начнется экскурсия по дирижаблю. В группе сорок человек. Вторая экскурсия пройдет вечером, пожалуйста, запишитесь у шеф-стюарда заранее.
– Мы пойдем сейчас! – жизнерадостно сказала тетя Дженни. – Это куда интереснее, чем сидеть в казино!
Элли была с ней согласна. Ей не терпелось осмотреть дирижабль, о котором она так много читала и с которым связала свои надежды о свободе.
  
Глава 4
 
Обед закончился, часть пассажиров перешла в салон, другие отправились по каютам. Вокруг второго помощника собрались желающие осмотреть «Горгону».
Пулкинс повел господ и дам по коридору. Экскурсия началась с палубы первого класса, потом перешли ниже.
Посетили библиотеку, где дремали в тишине двое старичков, а библиотекарь скучал и раскладывал пасьянс.
Заглянули в казино, где было многолюдно и шумно. Крупье объявлял ставки, шарики прыгали по красным и черным клеточкам, а игроки хлопали по сукну лакированными картами.
 
Красавчик Крис и укротитель Буффорд оживились и, разминая на ходу пальцы, устремились к картежным столам.
Но тетя Дженни взяла племянника за локоть и увела прочь.
Присмотреть за Буффордом было некому, и он собрался сделать ставку.
Укротитель сосредоточенно порылся в карманах в поисках бумажника.
Из левого кармана вытянул пару метров бесконечного платка, на третьем метре потерял терпение, выругался, скомкал разноцветный шелк и запихнул обратно.
Из правого кармана его пиджака выпорхнул ободранный голубь. Птица пометалась над головами игроков, нагадила на зеленое сукно и вылетела в коридор.
Наконец, укротитель извлек на свет тощий бумажник. Открыл его, с кислым видом заглянул внутрь, поморщился и чихнул. Из бумажника выстрелил фонтанчик конфетти.
– Чертовы циркачи... проклятые шутники, драть их плеткой... – пробормотал Буффорд под нос, а потом обратился к тете Дженни. – Сударыня, не одолжите пару сотен кронодоров? Кажется, я забыл снять деньги со счета, а ставки тут высоки, и берут только наличными.
– Простите, не захватила мелочи, – кротко ответила тетя Дженни, и укротителю, несолоно хлебавши, пришлось продолжить экскурсию вместе со всеми.
Группа отправилась осмотреть камерный синематограф и гимнастический зал. Второй помощник разливался соловьем, описывая роскошь помещений первого класса, Блоб вставлял комментарии, уточняя потраченные компаний суммы: стоимость ковров, зеркальной фольги на потолке, алюминиевой мебели. Ему нравилось слушать собственный голос, и он не обращал внимания на то, что Пулкинс посматривает на него с раздражением. Кому понравится, когда его перебивают!
Элли погрузилась в собственные мысли. И все они были связаны с капитаном Эвклидом Ларсеном.
Пожалуй, он был первым мужчиной, о котором она думала так много, и который вызвал у нее столько разнообразных эмоций.
Ларсен здорово отличался от тех типов, с которыми ей приходилось иметь дело в кабаре – развязных, скользких, порой опасных, порой просто надоедливых.
Элли никогда не думала о них как о мужчинах. Они были досадной неприятностью. Капитан Ларсен тоже был неприятностью, но такой, что вызывала серьезные опасения, а не только раздражение.
Но капитан вызывал у нее не только опасения. Половину своих чувств, которые разбудил в ней Ларсен, она затруднялась определить.
Он был жестким, властным, сдержанным человеком. Она остро чувствовала ту холодную энергию, которая окружала его, как аура. Эта энергия пробуждала в ней сильный отклик; Элли испытывала волнение, когда думала о Ларсене. И зуд любопытства.
Как странно, как неожиданно!
Элли нравилось наблюдать за людьми. При этом она настороженно гадала: есть ли в ней что-то такое, что отличает ее от остальных? И решила, что нет. Она артифиса, но все же она человек, обычная девушка. Она чувствует и размышляет, как все. Злится, тревожится, смеется... Ну, может, она чуть умнее остальных. Но это тоже нормально для людей – считать себя умней остальных!
Однако одна вещь оставалась для нее непостижимой. Элли еще никогда не чувствовала сильного притяжения к мужчине. Когда девушки в кабаре умильно восхищались своими избранниками, Элли не понимала их восторгов. Но сейчас и она испытывала чувство, близкое к восхищению. Но ведь Ларсен пока ничем его не заслужил! И вообще, он ей не понравился. Капитан – ее потенциально опасный противник. Он не рядовой подвыпивший посетитель кабаре, которого можно осадить суровым взглядом или острым словом! С ним нужно держать ухо востро.
Элли нахмурилась, встряхнулась и посмотрела по сторонам. Экскурсия шла своим чередом. Пассажиры гуськом шли за Пулкинсом. Тетя Дженни вытащила из ридикюля вязание и стала на ходу щелкать спицами. Наверное, она могла вязать даже во сне и не пропустить ни одной петли.
Но потом она оглянулась на Элли и нашла занятие поинтереснее. Сунула спицы и вязание под мышку, замедлила шаг, взяла Элли под локоть.