Логово гадюк (ЛП)

— Да, вы все огромные мягкотелые тюлени. Правда. Правда. — Она смеется, заставляя меня посмотреть на нее с прищуром, а она хихикает.
— Я никому не скажу, ваш секрет со мной в безопасности.
— Мы не мягкотелые, — огрызаюсь я.
Рокси приподнимает бровь и наклоняется, усаживаясь на мои колени и упираясь спиной в стол, глядя на меня.
— Правда? Покупаете спортзалы и приюты для бездомных, чтобы помочь тем, кто страдает? А как насчет денег, которые ты каждый месяц отправляешь в благотворительные организации города? Или дом, который вы купили, чтобы превратить его в убежище для потерявшихся детей?
Я еще больше щурюсь, мой лед тает, когда она ухмыляется мне.
— Детка, признай это, вы все мягкотелые.
— Я покажу тебе мягкость, — огрызаюсь я, подхватывая ее и бросая на свой стол.
Ее зрачки расширяются от этого, и она смеется.
— У меня есть кое-что очень чертовски твердое.
— Еще бы, — подначивает она. — В чем дело, Рай? Большой плохой Райдер — мягкотелый парень, — мурлычет она.
— Мягкотелый? — дразню я, срывая с нее трусики, отбрасывая их в сторону, раздвигая ее бедра и таща Рокси к концу стола, откидываясь на спинку стула.
— Мне кажется, ты забыла, кто я, Роксана.
— Ооо, Роксана, теперь у меня точно проблемы, — смеется она.
— Так и есть, любимая. Ласкай себя, позволь мне смотреть, но ты не должна кончать, поняла меня?
Я приказываю, устраиваясь поудобнее в своем кресле, пока она наблюдает.
— Что? — насмехается она. — Может, ты просто, блядь, сам прикоснешься ко мне?
— Как насчет того, чтобы ты делала то, что тебе велят, или я накажу тебя, и ты не получишь удовольствия, — огрызаюсь я.
— Ты уверен в этом? — дразнится она, но проводит рукой по бедру и задирает платье, чтобы показать мне свою блестящую киску. — Ты знаешь, что ты мне нравишься.
Рокси трет свой клитор и снова опускается вниз и обводит рукой свою дырочку.
— Жестокий, — добавляет она, просовывая палец внутрь себя. — Ненавистный.
Ворча, я завороженно смотрю.
— Еще один палец, — требую я, контролируя ее даже сейчас, зная, что ей нравится, когда я это делаю.
Рокси делает то, что ей говорят, стон срывается с ее губ, когда она медленно вытаскивает их и снова вводит, ее вторая рука тянется вверх по бедру, чтобы отчаянно теребить свой клитор.
— Смотри на меня, — рявкаю я.
Она переводит глаза на мои, пока трахает себя пальцами, ее бедра поднимаются навстречу прикосновениям, когда она трется и трахает себя. Ее дыхание учащается, щеки краснеют, румянец ползет по груди, и я знаю, что она близка к тому, чтобы кончить.
— Остановись, — приказываю я.
Она продолжает еще мгновение, и я щурюсь.
— Прекрати сейчас же.
Она хнычет, но освобождает пальцы и, наблюдая за мной, облизывает их. Мой член дергается в штанах, болезненно давя на молнию, пока я наблюдаю за ней. Блядь.
— Сними платье, — приказываю я, расстегивая молнию на брюках, пока она смотрит.
Она снимает его и отбрасывает в сторону, груди Рокси выпущены на свободу и подпрыгивают от движения, соски так и просятся мне в рот, но я пока сопротивляюсь.
— Ложись, подтяни колени к груди и держи их там.
Она так и делает, обхватывая руками голени и открывая себя для меня. Я пробегаю взглядом по ее сочащейся киске, облизывая губы, когда встаю и спускаю брюки, обводя взглядом свою длину, когда подхожу ближе.
— Ты останешься лежать так, или я остановлюсь, поняла?
— Да, — стонет она. — Пожалуйста, Рай.
Проводя пальцем по ее киске, я погружаю палец внутрь и поворачиваю, заставляя ее вскрикнуть, прежде чем извлечь его и ввести туда свой член, позволяя ей почувствовать мою твердость. Она пытается надавить вниз, чтобы взять меня, но я отстраняюсь, и она снова замирает, задыхаясь на моем столе. Моя собственная ручная Гадюка в моей власти.
Когда она ведет себя хорошо, я снова прижимаю свой член к ее входу и одним плавным движением погружаюсь в Рокси до упора, от чего она вскрикивает, сжимаясь вокруг меня. Всегда такая чертовски тугая и влажная.
— Черт возьми, любимая, тебе так хорошо. Посмотри на эту милую розовую киску, которая принимает меня, как хорошая девочка.
 
Я смотрю, как ее киска заглатывает мой член, когда я вхожу и выхожу из нее. Ее пальцы побелели от того, как сильно она сдерживается, чтобы не прикоснуться ко мне, пытаясь хоть раз побыть хорошей девочкой.
— Райдер, черт, — стонет она.
— Так чертовски красиво. Каждый раз, когда я здесь, теперь я вижу только тебя, склонившуюся над моим столом, это очень мешает работать, — рычу я, проводя пальцем по ее клитору, пока Рокси не задыхается и громко стонет. — Такая чертовски твердая, как мой член, когда я даже думаю о тебе.
— Пожалуйста, — умоляет она, и я касаюсь ее ноги.
— Не двигайся, Принцесса, — требую я, снова и снова входя в Рокси, потирая ее клитор, пока она не вскрикнет, обхватив меня. Только тогда я позволяю ей опустить ноги. Я переворачиваю ее, перегибаю через свой стол и трахаю ее по-настоящему.
Она отдает столько же, сколько получает, отталкиваясь назад, чтобы встретить мои толчки, ее волосы намотаны на мой кулак, а я кусаю и облизываю ее шею, где ее пульс бьется о кожу.
— Ты, блядь, приручаешь меня, — бормочу я.
— Покажи мне, покажи мне, насколько сильно, — требует она, ее голос хриплый, а тело покрыто тонким слоем пота, когда я снова облизываю ее шею и вхожу в нее с дикой несдержанностью. Лед, за который я когда-то так крепко держался, с ней становится просто лужицей воды, а мои стены рушатся.
Мы просто влюбленные мужчина и женщина.
Просто две Гадюки, сплетенные вместе.
— Я люблю тебя, — выдыхает она, и я стону.
— Скажи это еще раз, — требую я.
Я никогда не устаю это слышать, особенно из ее уст. Кажется, она говорит это только тогда, когда я ее уламываю.
— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — повторяет Рокси, встречая мои жестокие толчки. — Люблю тебя! — кричит она, когда я снова врезаюсь в нее, и все еще, тая, мои яйца сжимаются, а член изливается внутри нее, когда она тоже кончает.
Мы падаем на стол, я все еще внутри нее, и когда она снова начинает толкаться, мой размягченный член начинает твердеть.
— Черт возьми, любимая.
— Лучше приступайте к работе, мистер Вайпер, — мурлычет она, заставляя меня хихикать.
— Каждый чертов день, — обещаю я, снова начиная двигаться неглубокими, маленькими толчками, которые она принимает, толкаясь навстречу. — Я люблю тебя, Роксана, моя слабость, моя любовь.
  
ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ
 
РОКСИ
Я наблюдаю за их взаимодействием между собой, пока потягиваю кофе. Теперь это наш утренний ритуал, и мне он определенно нравится. Они знают об этом, поэтому всегда стараются, чтобы каждое утро они были здесь. Гарретт смеется над тем, что говорит Дизель, Райдер качает головой, а Кензо ухмыляется.
Если я присмотрюсь, то увижу, как они изменились с тех пор, как я впервые села на этот самый стул… да что там, я и в себе вижу изменения… и все благодаря им.
— Нам есть что тебе показать, милая, — говорит мне Райдер, вырывая меня из моих мыслей.
— Да? — с интересом реагирую я и допиваю свой кофе. — Что-то хорошее?
— Что-то потрясающее, — поправляет Кензо, как раз когда я собираюсь спросить, не их ли это члены, и шлепает меня по бедру. — Иди, собирайся.
Я быстро одеваюсь, чувствуя возбуждение, и они завязывают мне глаза, когда мы садимся в машину.
— Извращение, — бормочу я, заставляя их смеяться. Мы едем некоторое время, и я пытаюсь запомнить повороты, но мне становится скучно, и я отвлекаюсь, когда кто-то начинает гладить мое бедро, ублюдки. Когда мы наконец останавливаемся, я заведена и еще больше раздражена. Двери открываются, а потом кто-то хватает меня за руку и вытаскивает из машины на то, что кажется гравием под ногами. Они идут позади меня.