Жена в награду (СИ)

Боргхильда бросила в её сторону надменный взгляд:
- Никогда, ни одна женщина, не сможет пробыть с северными мужчинами – будь то король или его преданный воин, слишком долго. Даже если эта женщина когда-то была королевой! А что говорить про обыкновенных? Рано или поздно кровь напомнит о себе, и северянин обратит внимание на ту, что выросла на его родной земле. Против зова крови не пойдешь, - Боргхильда торжествующе улыбнулась, - я слышала, что Кнуд Великий уже послал весточку своей жене. Поговаривают, что она собирается в путь, чтобы воссоединиться со своим мужем.
    
56
 
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
- Можете идти, - кивнув слугам, приказал Вигго.
Те спешно скрылись за дверью.
Вигго запер её и медленно подошел к жене, примостившейся на краю кровати.
Элизабет сидела вытянутая как стрела.
Руки покоились на коленях, плечи идеально расправлены, а взгляд остановился где-то на стене.
Она была напряжена. Вигго видел это и чувствовал. Казалось, коснись он её сейчас – и жена дернется с места, как дикая кошка.
Но все равно, Вигго сделал это.
Протянув руку, он нежно дотронулся до бледной щеки Элизабет. Та никак не отреагировала на его внимание.
Тогда мужские пальцы медленно обвели её рот.
Элизабет не выдержала – ей стало щекотно, и губы её дрогнули в улыбке.
- Ну наконец-то, - довольно протянул Вигго, - моя жена заулыбалась.
Девушка выразительно посмотрела на него.
Муж с откровенной наглостью разглядывал её. В черных глазах плескалось желание.
Вот только молодой жене совсем было не до этого!
- Я улыбнулась лишь потому что ты пощекотал меня, - слабым голосом отвечала она, - но на самом деле мне хочется плакать.
Она всхлипнула – довольно громко, совсем не так, как подобает знатной даме, и заметив, что Вигго нахмурился, следом добавила:
- Я буду сейчас плакать. Думаю – тебе лучше уйти!
Последнее слово она чуть ли выкрикнула.
Не знай Вигго свою жену так хорошо, то довольно грубо среагировал бы на её крик.
На счастье обоих, молодой муж уже хорошо (уж куда лучше, чем неделями прежде) изучил Элизабет.
Он понял, что за криком скрывался страх, знал, что в её напряженном теле прячется мечущаяся от боли душа.
- И не подумаю уходить. С чего бы это? Я – твой муж, - он обвил её голову руками, и Элизабет прижалась лицом к его животу, - давай – плачь, жена. Я буду рядом.
Она снова всхлипнула.
Запах Вигго, ставший ей уже родным, мягким облаком обволакивал её. Плакать по-прежнему хотелось, но теперь ей, по крайней мере, было уже не так одиноко.
- Если хочешь, если тебе будет легче – можешь укусить, даже ударить меня. Обещаю – я не буду давать сдачи и тихо-мирно снесу это, - прошептал Вигго.
Элизабет ощутила, как её сердце заныло.
Оторвав лицо от его живота, она подняла на мужа затравленный взгляд. Теперь пришел его сердцу сжиматься от нахлынувших чувств.
Его жена выглядела такой раненой, беззащитной и… Любимой.
Бах! И мужское сердце, оглушенное этим открытием, забилось иначе.
Мощными ударами разносило оно кровь по его телу, наполняя силой и радостью каждую клеточку.
- Потому что моя мать причина твоего расстройства, и, значит, я причастен к этому, - сглотнув, произнес Вигго.
Голос его был приглушенным. Не мог говорить иначе – потрясение недавним открытием все еще было сильным.
- Вигго, - слезы все же побежали по щекам Элизабет, - неужели ты, правда, думаешь, что я захочу причинить тебе боль из-за твоей матери?
Она обвила руками его торс, уперлась подбородком в его живот, тем самым вызвав у Вигго легкий дискомфорт в точки соприкосновения, но он сдержался и не подал виду.
- Мне не хочется, чтобы ты страдала, моя фея, - он медленно погладил её щеку.
Кожа под его мозолистыми пальцами была глаже шелка.
- Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, - тихо прошептал Вигго, но сердце безмолвно кричало эти слова.
Элизабет затрепетала:
- Я тоже хочу тебе счастья, муж мой. И ни в коей мере я не испытываю желания каким-либо образом навредить тебе, ибо твоя боль станет моей. Прости мою слабость, прости, что поддалась ей и огорчила тебя.
Руки Вигго легли на плечи жены и нежно погладили их.
Приятная дрожь прошлась по её спине, и Элизабет, замерев, теперь лишь молча разглядывала лицо мужа.
Она видела, как он переменился.
Не было уже той агрессии, напористости и, может даже, высокомерия.
Теперь лицо Вигго казалось ей поразительно добрым, разумеется, эта доброта нисколько не умаляла его мужественности.
- Я понимаю тебя, и не за что просить прощения. У моей матери сложный характер, и за годы он стал еще хуже. Я видел и слышал что она говорила. Но знай – это не имеет к тебе никакого отношения. Это лишь её мысли и слова, которые совершенно не определяют нашу действительность.
Элизабет почувствовала, как у неё отлегло от сердца.
Даже дышать ей стало легче. Будто Вигго своими словами сняли с её груди железную клетку, и теперь она чувствовала себя куда лучше.
- А что же определяет нашу действительность? – едва слышно прошептала Элизабет, но Вигго всё услышал.
Он наклонился к её лицу.
Его горячее дыхание ласковым ветерком пробежалось по губам девушки, и та почувствовала почти непреодолимое желание, чтобы муж поцеловал её.
- Что мне нужна только ты, - прошептал Вигго, и следом его губы накрыли рот Элизабет.
Она сдержала стон, рвущийся наружу.
Губы мужа – жаркие, влажные, источая голод и ласку, овладевали её ртом и заставляли Элизабет позабыть обо всех невзгодах, коснувшихся её этим днем.
Всё меркло перед лаской, становилось уже не столь горьким и важным.
Важно было лишь одно – что они есть друг у друга.
Вигго принялся осыпать поцелуями заплаканное лицо жены, а руки его занялись её платьем. Ловко справившись со шнуровкой, он освободил Элизабет от одежды, а затем – уже куда живее, разделся сам.
Она, конечно же, покраснела, обнаружив, что они теперь оба голые. Пылкий румянец, словно цветущая роза, окрасил её лицо в алые тона.
Не давая жене окончательно смутиться, Вигго подхватил её на руки и вместе с ней разместился в чане с водой.
Та едва не перелилась за край, впрочем, сейчас супругов это совсем не волновало. Захваченные чувственной лаской, Элизабет и Вигго всецело отдались друг другу…
  
57
 
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
Первые холодные ветра принесли с собой напоминания о грядущей осени спустя три недели пребывания Боргхильды в гостях у Элизабет и Вигго.
Как бывало всегда, эти ветра появились внезапно.
Вот только вчера стоял погожий, солнечный денек.
А уже сегодня – на небе стянулись серые облака, и ветер, пронизанный холодом, начал хозяйничать по всей окрестности.
Пройдет еще немного времени – недели, две – и погода окончательно испортится.
Элизабет это прекрасно знала, и потому наслаждалась относительно погожими денечками.
Молодая госпожа, закончив прогулку с подросшим Волчонком, шла по выложенной серыми камнями дорожке.
Шаг её был неспешным. Она совсем не торопилась домой.
Собака весело крутилась рядом с её юбкой, то и дело останавливаясь, нюхала интересующий предмет, а потом догоняла свою хозяйку.
Теперь Элизабет не могла с прежней легкостью брать Волчонка на руки – тот поразительно быстро вымахал, окреп и потяжелел. Но как и прежде, пес был совсем не против внимания хозяйки.
Та старалась не забывать о своих обязанностях. 
Она регулярно выгуливала его, вычесывала, кормила, и, разумеется, проявляла к нему ласку. Наверное поэтому Волчонок, хоть и подрос, но нравом не испортился. Назвать его злобным псом не поворачивался язык.
  
Порывистый ветер дерзко взметнул юбку платья Элизабет и обжег ей лодыжки. Вспыхнув от смущения, девушка спешно одернула подол и, ощутив на себе чужой взгляд, запрокинула голову.