За деньги
– Привет, – здороваюсь благожелательно.
Он бросает пиджак на пуфик и растирает глаза ладонью.
– Почему не улетела? – морщится и вздыхает.
– Завтра утром, Амир.
Складываю руки на груди и переминаюсь с ноги на ногу. Он равнодушно смотрит на меня, кивает и проходит к мини-бару, встроенному в стену. В тишине наливает виски в пузатый стакан и опрокидывает в себя.
– От Рубена новостей не было? – спрашиваю тихо.
– Без понятия. Мне заняться больше нечем?
– Хорошо. Прости.
– Закажи себе поесть, – приказывает, наполняя еще один стакан, и, забрав бутылку с собой, уходит в сторону коридора.
– А вы? – бросаю в спину.
– Я сыт.
Сжимая зубы, смотрю, как он уходит, и жду…
Три, два, один…
– Это че за на хер, блядь?
Закатив глаза, срываюсь за ним.
На пороге зависаю и осматриваю погром в комнате. В центре в огромную кучу свалены костюмы и рубашки вместе с вешалками. Гигантских размеров постель разворочена, кресла и стулья перевернуты, вазы с цветами опрокинуты.
– Ваша девушка приходила. С подругой, – скромно объясняю. – Они так ругались и… вещи забрали.
– Пусть ко всем чертям катится.
Наблюдаю, как Амир кладет руки на пояс и склоняет голову на бок. Его аура одновременно манит и отталкивает своей опасностью.
– Вызови горничную. Срочно. Я спать хочу.
– Да зачем горничная, Амир? – вопреки здравому смыслу просачиваюсь внутрь спальни. – Я сама все быстро уберу.
Каждый раз одергивая короткий подол платья, с воодушевлением принимаюсь поднимать рубашки одну за одной. Сама на Хаджаева мельком поглядываю.
Амир ставит кресло туда, где оно было. Захватив стакан, наполненный наполовину алкоголем, садится и небрежно ослабляет воротник рубашки.
Аккуратно развешиваю костюмы в гардеробе.
Присев на корточки, собираю остатки цветов и мусора с пола. Все это время чувствую на себе взгляд. То позвоночник, то колени, от ягодицы периодически словно клеймом раскаленным прижигает.
Перекидываю волну волос за спину, глаза зажмуриваю, губы пересохшие зубами терзаю. Что я творю, черт возьми? С огнем играю.
Склонившись над кроватью, взбиваю подушки. Расправляю мягкое одеяло, поправляя уголки, и… замираю.
Молчим оба.
Вздрагиваю, когда затылок снова прижигает. Ноги от ужаса подкашиваются. Я в спальне с чужим мужчиной: вполне искушенным и достаточно взрослым. Совершенно одна, даже телефон остался в гостиной.
Слышу, как ударяется дно стакана о стеклянную поверхность столика. Из-за спины доносится щелкающий звук металлической пряжки, а затем раздается приказ:
– Подойди ко мне.
Глава 12. Злата
Когда оборачиваюсь, тело мгновенно коченеет.
Амир за время, пока я убиралась, чуть съехал с кресла и широко расставил ноги. Пустая бутылка на столе сигнализирует, что времени даром он не терял.
– Подойди, – приказывает еще раз.
Мне сейчас кажется, что именно так выглядит дьявол, о котором так усердно рассказывал нам батюшка из Пьянковской церквушки на пригорке: в глазах – огненное марево, жесткие губы плотно сжаты, широкие плечи напряжены. Стопроцентное попадание. От одного вида дрожь по телу бродит.
Всегда считала, что дьявол не может быть некрасивым. Зло должно привлекать, путать мысли. Искушать девиц вроде меня. Уродливому Сатане, будь он трижды толстосумом, я бы точно помахала ручкой.
Глядя на развороченную ширинку Хаджаева, пытаюсь совладать с собственным телом, а потом делаю шаг.
И еще один. Более решительный.
Ноги не слушаются. Страшно до жути.
– Вы что-то хотели? – спрашиваю шепотом.
Амир склоняет голову набок и морщится, будто я ему противна.
– На хуя ты все это сделала? – Обводит шальным взглядом прибранную спальню.
Мой пульс, кажется, решил пешком прогуляться на сорок четвертый этаж. И мозги с собой прихватил.
– Я?.. – Хлопаю ресницами.
– Ты… За идиота меня держишь?
Черт.
Как он догадался?
– Блядь. Как у тебя так получается, что все на лице написано? – Он раздраженно закатывает глаза.
Я стою, виновато потупив взгляд.
– Ты повесила костюмы ровно так, как они висели до этого, а затем вернула на свои места все остальное. Да, Рената такой херней заниматься не стала бы.
Черт.
Сжимаю зубы. Злюсь на себя. Так проколоться…
– На хуя ты это сделала, Киса? – Хаджаев повторяет устало.
Кажется, даже не злится. Или слишком пьян для этого?
– Ваша девушка меня оскорбляла. И… я не хотела, чтобы она вернулась.
Смущенно отвожу глаза.
– Мечтаешь занять ее место? – спрашивает Амир ядовито.
Позорно молчу. Так явно, что в целом становится все понятно. И мне, и ему. Сама бы я предложить не решилась.
– У меня два пути, – оправдываюсь. – Или так, или… домой, в деревню.
– Сейчас распла́чусь.
Отвращения в его голосе стараюсь не замечать. У нас разные стартовые условия. Он наверняка с золотой ложкой во рту родился и уж точно навоз на грядки под картошку не носил.
– Я все, как скажете, сделаю, – проговорив, закусываю нижнюю губу.
Стойко встречаю на своем теле прожигающий до костей взгляд.
– Как же вы, шлюхи, меня заебали… Еврей все-таки нашел дорогу в мой кошелек, – с желчью в голосе выплевывает Хаджаев. – Раздевайся…
На секунду прикрываю глаза от облегчения и одну за другой скидываю тонкие лямки с плеч. Платье валится к ногам, а я мысленно бронекомбинезон на себя натягиваю.
Это ведь всего лишь мое тело. Кто-то талант продает, кто-то мозги, а я вот – в самом начале пищевой цепочки – решила телом поторговать.
Тянусь к резинке трусов, но он небрежно останавливает:
– Кошек оставь.
Киваю еле заметно.
– Отсоси мне, – он указывает на раздутую ширинку и почесывает заросший подбородок.
Уф. Всего сутки прошли, как я, лежа в багажнике его «Роллс-Ройса», слышала эту же самую фразу. Всего сутки. А кажется – минимум неделя.
Устраиваюсь между широко расставленных ног. Вряд ли это сложнее поцелуя, правда?
Трясущимися руками сдвигаю черные трусы и извлекаю полунапряженный член наружу. Щеки, кажется, стыдливо горят. На потолке и на стенах слишком ярко горят лампы, поэтому хочется попросить Амира приглушить свет, но я не решаюсь.
Вряд ли шлюх о таком спрашивают.
– Ты уснула там? – интересуется он, дыша на меня алкогольными парами.
Приближаю лицо к члену и погружаю розовую головку в рот. Делаю это слишком стремительно. Словно боясь передумать и послать Хаджаева вместе с его стояком, который становится все тверже и внушительнее в размерах.
– Блядь… Все самому надо делать. Даже здесь.
Мужская рука ложится на затылок и грубовато впечатывает мое лицо в пах. Разместив дрожащие ладони чуть ниже пояса брюк, отталкиваюсь от бедер и, освободившись, жадно глотаю воздух.
Хаджаев наблюдает за мной.
– Людей я никогда не покупал. Но могу провести аналогию с самолетами. Главное правило – не приобрести борт сложнее, чем нужно. Он должен всего лишь соответствовать тем целям, ради которых покупается.
Хаджаев замолкает, хлопает по карманам и озирается, будто бы в поисках сигарет. Снова на меня смотрит.
– Ты не соответствуешь тем целям, ради которых я мог бы тебя купить, – произносит напрямую. Ровно и по-деловому.
– Я… просто растерялась, Амир, – пугаюсь. – Я все сделаю. Все сделаю.
Снова обхватываю основание члена и обстоятельно обсасываю головку, стараясь смотреть на Хаджаева. Цинизм в его глазах сменяется пьяной похотью. Былого благородства – ни грамма.
Я с облегчением все снова и снова сосу. Вкус моего грехопадения крайне неприятный. Чуть солоноватый, терпкий, с ноткой запахов пота и естественных выделений.
Вряд ли перед сексом со шлюхами уделяют особое внимание гигиене?..
Прикрываю веки, пытаясь абстрагироваться. Я не совсем зеленая – порноролики все же смотрела. Было интересно. Знаю, что надо расслабить горло и дышать носом, но сразу идеально сделать не получается.