Всё равно будешь моей (СИ)

— В следующий раз кулаком бей. Вот так. Большой палец прижми к остальным пальцам, — говорит он совершенно не то, что я ожидаю. Ещё и показывает, как правильно сжать кулак.
Оторопело моргаю, рот открываю от удивления, но сказать ничего не успеваю. Меня отвлекает трель телефона. Быстро натягиваю обратно футболку. Достаю гаджет, отворачиваюсь и отвечаю на звонок.
— Привет, медвежонок.
  
— Мам, ты скоро приедешь?
— Да, мы же с тобой договорились. Я приду, когда большая стрелочка будет на двенадцати, а маленькая на пяти. Помнишь?
— Большая стрелочка уже на восьми, мам, — замечает Марк. Мой пунктуальный стражник.
— Я уже бегу, родной. Постараюсь успеть.
— Ладно, — вздыхает ребёнок и отключается.
Разворачиваюсь обратно. А он всё стоит. Смотрит.
— Зачем обманула меня, Танюша? — прислонившись плечом к шкафчикам, интересуется. И злым вот совсем не выглядит.
— Чтоб вы отстали. Но, видно, вы намёков не понимаете. Мне вправду пора, я не могу опоздать, — тараторю, собирая в пакет повседневную одежду. Из-за этого варвара придётся в форме ехать. Плевать! Дома постираю и принесу.
— Не опоздаешь, я подвезу.
— Не нужно, — фыркнув, хватаю сумку и огибаю его. Он ловит за локоть. Дёргаюсь, вырывая конечность.
— Да не трясись ты так! Не дикарь я, — раздражённо бурчит, но руки больше не распускает.
— Пока ваши поступки говорят об обратном. Извините, но меня сын ждёт.
Ботинки натягиваю на ноги, куртку — на плечи. И, взметнув волосами, выхожу первой. Коллега пусть его выдворяет. Но нет, мужчина не задерживается. Топает сразу за мной.
— Пока, Лиль, — машу рукой оставшейся подруге.
— Маркушу поцелуй, — машет она кружкой. Правда, смотрит на викинга. Закатив глаза, иду теперь к лифтам.
В приехавшую кабину мы тоже заходим вместе. Я даже глупо решаю выпрыгнуть обратно на этаж, только чтоб не оставаться с ним в замкнутом пространстве. Но из-за этого потеряю драгоценные минуты и опоздаю к ребенку. Нет уж, сын важнее собственных страхов.
— Вам наверх, — зачем-то говорю, понимая, что он едет вместе со мной вниз. — Вы хотели с неврологом поговорить.
— Сначала тебя подвезу. Из-за меня ведь опаздываешь к сыну, — бурчит, будто это решённый вопрос.
— Я не поеду с вами. Не стоит утруждаться.
— Поедешь, Зеленоглазка, — отвечает он. — У тебя уже пятнадцать минут осталось. Успеешь на общественном транспорте?
— Пешком успею, — фыркаю я, так как сад в десяти минутах ходьбы от моей работы.
— Ты на улицу сегодня выглядывала? — хмыкает он.
Вопрос повисает в воздухе. Двери лифта открываются, и я спешу выскочить. На ходу прощаюсь с остальным медперсоналом и останавливаюсь возле разъехавшихся стеклянных дверей. На улице проливной дождь вперемешку со снегом.
Отлично, блин.
— Всё ещё хочешь пойти пешком? — насмешливо спрашивает викинг, останавливаясь за моей спиной.
— Где ваша машина? — обречённо выдыхаю, затылком чувствуя его радость.
— Идём, — тяжёлая ладонь на спину ложится. Да что он всё время меня касается-то?!
— Таня! — окликает знакомый голос.
Вздрогнув, неосознанно жмусь к идущему бородачу. Мужчина притормаживает, и ладонь смещается на плечо. Вот ведь наглец! Стряхиваю чужую конечность и отступаю ещё от него. Оглядываюсь, от регистратуры в мою сторону идёт любовница мужа.
— Привет, хорошо, что я тебя застала, — улыбается высокомерно, взглядом оценивая всё ещё стоящего слишком близко Гризли.
— Нам не о чем говорить, — устало отвечаю, гася боль лишь от её вида.
Разворачиваюсь и выхожу прямо под проливной дождь. И викинга не жду. Просто иду. Быстро, насколько позволяют собственные силы. Правда, возле парковки меня останавливают чужие руки. Рывок — и вот я уже прижата к бронированной груди.
Викинг легко распахивает переднюю дверь своего авто, помогает забраться, закрывает дверь. Обходит и запрыгивает сам. Заводит мотор.
— Куда ехать? — спрашивает.
А я только сейчас из ступора выхожу. Моргаю часто-часто.
— Тут недалеко. Двести седьмой сад, — машу неопределенно.
Мужчина в навигаторе копается. Я же прижимаюсь лбом к стеклу. В окно смотрю на идущую к парковке Лиду. Красивая, в дорогой одежде, на плечах шубка из соболя. Зонтиком укрылась, чтобы до машины своей добраться.
Наше авто выезжает с парковки, и женщина пропадает из виду. Смаргиваю глупые слёзы обиды. Тихонечко стираю их с щёк. Не хочу показывать свою боль незнакомцу. А он платок свой вытягивает. Прямо под нос суёт.
Секунд десять я просто смотрю на обычный платок. Кто в наше время носит с собой его? Давно ведь есть бумажные салфетки, влажные там, сухие, антисептические, ароматические… разные, в общем.
Ничего не говорю, забираю платок и промокаю глаза. Пахнет он приятно. Да и пора признать, сам мужчина пахнет очень вкусно. Парфюм ненавязчивый, очень хорошо подобран.
Мы действительно быстро добираемся до детского садика.
— Спасибо, — бормочу, открывая дверь.
— Домой тоже подброшу, — ставит перед фактом, заглушая мотор.
  
Глава 6. Татьяна
 
— Здравствуйте, — мой вежливый мальчик здоровается и придирчиво осматривает открывшего для нас дверь Гризли.
— Привет, ныряй, — машет он в сторону салона.
Сын охотно забирается в этот внедорожник. Я ему помогаю и тоже прыгаю вслед за ним. Мужчина, что удивительно, ничего по поводу смены моей дислокации не говорит. Закрывает дверь и идёт за руль.
— А это кто? — спрашивает Марк шёпотом.
— Матвей, — услышав ребёнка, отвечает мужчина и ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Ничего себе! У Викинга есть имя. Да ещё вполне обычное, русское. — Тебя как звать?
— Марк, — отвечает воспитанный ребенок.
— Я думал, Миша, — хмыкает себе под нос Гризли и рулит к большой дороге.
— Почему? — это опять сын уточняет.
— Тебя мама Медвежонком зовёт, вот и почему-то ассоциация такая всплыла, — пожимает плечами Викинг.
— А при чём тут имя Миша? — хмурит брови Марк.
Я прячу улыбку в шарфе. Матвей сам завёл эту тему. Вот теперь пусть мучается и отвечает на детские вопросы. У сына как раз возраст «почемучки». Он может бесконечно спрашивать обо всём на свете.
— Медведей обычно Мишами зовут, — не унывает он и меняет тему: — Тебе сколько лет, Марк?
— Четыре.
— Совсем уже большой. Чем увлекаешься кроме садика? — похоже, мужчина решил переплюнуть ребенка в задавании вопросов.
— Садиком я не увлекаюсь, — фыркает сын. — Хожу туда, чтобы мама бабе Вере меньше денег платила.
— Марк, — предостерегаю, чтобы не сболтнул лишнего.
— Бабе Вере? А кто это?
— Наша соседка. Она…
— Я вам адрес не сказала, куда ехать, — перебиваю маленького болтуна.
— Скажи, — соглашается мужчина, хитро прищурившись.
Диктую и спрашиваю у сына, что было в садике. Надо заболтать, иначе все пароли и явки сдаст. Ребенок охотно переключается и остаток дороги рассказывает о своих проделках в течение дня. У него там своя банда мальчишек, с которыми он что-то да придумывает. Не даёт скучать воспитательнице и няням.
— Ты живёшь здесь? — прерывает нашу оживлённую беседу водитель, останавливаясь возле дома.
— Да, спасибо вам ещё раз. Пойдём, Маркуша, — вожусь с дурацкими ремнями безопасности, что натянула на сына.
— У тебя вроде муж банкир. Неужели нормальный район не смог подобрать? — интересуется Викинг. И этот его интерес больно впивается прямо под рёбра.
— Вас моя личная жизнь не касается, — резче, чем нужно, отвечаю. Наконец отстёгиваю сына и спешно выскакиваю. Обернувшись, смотрю прямо в эти голубые глаза, попадая под хмурый взгляд. — Я замужем, Матвей. У меня сын. И…
  
— За хреновым ты мужем, Зеленоглазка, — фыркает, перебивая.
— Это уже вас не должно волновать. Не ищите со мной встреч. Прощайте.
Хватаю ладошку ребенка и буксирую к подъезду. Марк всё ещё оглядывается на машину, но вопросов не задаёт.