Всё равно будешь моей (СИ)

Вот когда прав, тогда прав. Набираю одного из тренеров, который всю эту кашу заварил. Но скот трубку отключил.
— Короче, поезжай к Вадиму. Выясни, что да как. С врачами встретиться не забудь. Я тут разберусь со всем, — решает Стёпа.
— Как раз есть о чём с ним переговорить, — соглашаюсь я.
— Про училку его? — хмыкает понятливо Степан.
Тоже усмехаюсь, вспоминая встречу с женщиной. Нет, я вроде бы где-то читал, что пухляшки добрыми и весёлыми бывают. А эта… какое-то исключение из правил, чесслово. И что в ней Вадя нашёл?
  
Стёпка долго не задерживается. Он вообще у нас человек дела. Требует всё выяснить у врачей, желательно копии заключений ему добыть. И отчаливает, забрав документы. Я же набираю Льва. Выходные прошли, что-то он молчит по поводу Антиповой. Да и я его не тряс. Забыл, умотался.
— Да, Матвей Александрович, — отвечает сразу же.
— Не звонишь, не пишешь, — с иронией тяну. И тут дверь открывается, безопасник собственной персоной заходит.
— Как раз шёл к вам, — усмехается, отключая связь.
— Проходи. Нашёл чего?
— Антипова Татьяна Владимировна никогда не работала в скорой, но числится медсестрой в третьей городской. График стабильный. Замужем. Есть сын. Поведенческий профиль закрытый. Минимум социальных активностей, — коротко и по существу излагает Лев.
— Замужем, значит, — цокаю, постукивая пальцами по столешнице.
— Да, муж финансист в международном банке. Годовой доход неплохой. Если нужно, мы покопаем глубже. Кредитную историю, недвижку…
— Всё, Лёв, закончим на этом. Спасибо, — перебиваю я.
Мужчина кивает и выходит из кабинета. Иду вслед за ним. В больницу. К Вадиму. Хотел найти девчонку и… извиниться, что ли. Ну, неприятный осадочек остался. От меня женщины-то в слезах ещё никогда не убегали. А тут вот замужняя оказалась. Вдвойне неудобно. Но нет, лучше не усугублять. Да и дама, поди, забыла инцидент.
К мужу вернулась, пожаловалась ли? Будет смешно, если этот банкир явится ко мне защищать честь жены. Возможно, даже позволю втащить мне разочек. Хотя нет, хрен ему. Сам втащу. За то, что при бабках жену на мороз работать отправляет.
Почему-то мысль о её семейном счастье дико подбешивает. Да какая мне на хрен разница, кто чего и как? Я её в глаза не видел. Ну, помял, поцеловал. Это не считается. И бейджик этот выкинуть пора.
Доезжаю до больницы. Поднимаюсь на нужный этаж. Флиртую с рыженькой медсестричкой. Перевожу взгляд на её коллегу и попадаю под прицел сердитых зелёных омутов. Столько неприкрытой агрессии, она аж от гнева вся кипит. Смерив меня, отворачивается.
Ведьма зеленоглазая.
Любуюсь её тонкой лебединой шейкой. И красивым профилем. Правда, девушка совсем не коммуникабельная. Чувствует мой взгляд и глаза закатывает недовольно.
Вывожу на диалог дешёвой фразой и застываю, когда она отвечает. Нет, голос совсем другой, резкий, сухой. Но что-то в её говоре цепляет. И ночную гостью напоминает. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть в зелёных глазах хоть каплю узнавания. Девушка долго не задерживается. Фыркает и уходит с высоко поднятой головой, прямой спиной. Малышка совсем хрупкая. Правда, белый халат закрывает большую часть фигуры.
Меня отвлекает вторая, рыженькая, и я иду к Вадиму, чтоб его, Дмитриевичу. Вовремя он подставился, конечно. Прям под Новый год. Ещё и со своей училкой носится. Не хочет дама его сердца иметь с ним ничего общего. А этот упёрся рогом как баран. Добудь телефон, приведи, если надо, силком тащи. Ну, точно, мозг повреждён.
Выхожу из палаты и достаю из кармана чёртов бейджик. Надо в лоб спросить. Дожидаюсь зеленоглазку. Как оказалось, тёзку моей Антиповой. Вот только на пальцах нет колец. Да и молодая она для замужней и с детём. И фамилия другая.
К стойке подхожу и кладу бейдж.
— Слушай, Танюша, — тяну с улыбкой. Девушка сердито голову задирает. — Тут одна ваша медсестра обронила.
— Я передам, — кивает охотно и тянется забрать.
— Передай, — соглашаюсь я. — И подскажи, где лечащий врач Воронцова сидит.
Таня немного расслабляется. Быстро объясняет и опять отворачивается к компьютеру. Иду по коридору к лифтам. Как раз одна кабина приезжает, и из неё выходит та рыженькая.
— Уже уходите? — улыбается широко и доброжелательно.
Киваю и захожу в кабину. На нужный этаж жму и вытягиваю телефон из кармана.
— Антипова, пляши! — орёт рыженькая и бежит к стойке.
В последний момент успеваю придержать закрывающиеся двери. Выскакиваю обратно. Словно ищейка, почуявший добычу, прищуриваюсь и иду по следу.
  
Глава 5. Татьяна
 
— Антипова, пляши! — кричит Лиля на весь этаж.
И я понимаю: это полное фиаско. Даже если мужчина уже в лифте, он слышал этот крик. И, несмотря на свои явно перекачанные габариты, зачатки ума вроде как имеются. Сопоставить два плюс два сможет.
Выглядываю из своего закутка, крепко сжимая степлер. Коллега по работе несётся, тряся бумагами. А за ней, словно хищник, вышедший на охоту, идёт медведь. Глаза прищурены, челюсть сжата до желваков, волосы зачёсаны назад. Ну вот чего он не пострижётся? Явно ведь мешают, в глаза спадают.
О чём я думаю перед… а перед чем, собственно? Что он сможет мне предъявить? Обманула? Нет. Назвала девичью фамилию. Он ведь не сказал, что ищет Антипову.
— Ну чего ты орёшь? — устало вздыхаю, бросая взгляд на часы. Хорошо, что смена почти закончилась. Пора за сыном бежать.
— Графики получила, — трясёт бумажками Лилька и ставит на стол. — Ты только тридцатого ночью работаешь, а потом выходная. Аж на три дня, Танюш! Отдохнёшь, с сыном время проведёшь.
— Классно, — соглашаюсь с улыбкой. Я вправду ждала эти графики и уже подумывала, с кем бы смену новогоднюю поменять. А тут вот и менять ничего не надо.
— А я тридцать первого днём работаю и тоже три дня! — продолжает коллега, не замечая, как к нам приближается мягкой поступью мужчина.
А я вот его вижу и сильнее степлер сжимаю. Взгляд голубых глаз падает на моё оружие. На губах хищная улыбка расцветает. Будто прекрасно знает, для чего я его приготовила.
— На два слова, Антипова, — нет, он не просит. Приказывает. Низким рокочущим басом. Так что не ожидавшая вторжения Лилька подскакивает и, держась за сердце, разворачивается.
— У меня нет времени на разговоры. Если ещё что-то нужно, обратитесь к Лилии. Она подскажет, — очень стараюсь выглядеть строгой и говорить уверенно.
Подхватываю со стойки собственный бейджик, прижимаю к груди вместе со степлером. И, взметнув волосами, семеню в сестринскую. К сыну пора. В сад. Возле собственного шкафчика стягиваю халат и разуваюсь. Дверь за спиной открывается.
— Он ушёл? — спрашиваю, уверенная, что это Лилька, и стягиваю футболку бирюзовой униформы.
— Куда ж я уйду, когда тут всё самое интересное? — раздаётся голос, от которого в дрожь бросает.
Прикрываю грудь футболкой и разворачиваюсь. Бьюсь об него. Чёрт, как он бесшумно так подкрадывается вечно? Широченные ладони сжимают бока. Не так, как в той тёмной комнатке. На этот раз более бережно, но крепко.
— Что вы.. себе позволяете?! — возмущаюсь, дрожа от негодования и злости.
— Куда только твой муж смотрит, Зеленоглазка? — выдыхает этот викинг и, даже не обратив внимания на сопротивление, закрывает рот поцелуем.
Опять, чёрт возьми!
Упираюсь кулаками в грудь. Пихаю эту гору. Даже за язык наглый, что проникает в рот, кусаю. А этот медведь урчит, будто ему это нравится. Ладонями по голой коже скользит. Шпарит меня неожиданно приятной лаской. По пояснице, бокам, спине. Он везде успевает погладить.
  
Возбуждение охватывает всё тело, дрожу теперь точно не от негодования. Разозлившись уже на собственную реакцию организма, вкладываю все силы и отталкиваю. Прерываю поцелуй. И, замахнувшись, бью наотмашь по щеке. Пощёчина получается слишком звонкой и наверняка болезненной. У меня, например, ладонь болезненно горит.
Викинг трясёт головой, льдом глаз режет буквально. Испуганно замираю, губу закусив. Я ж не знаю, какой он. Вдруг сейчас мне прилетит затрещина? И вряд ли я смогу после неё, так же как и он, отряхнуться.