Полночная чума

  
Глава 22
 
Бринк нашел отверстие в живой изгороди и протиснулся сквозь низкорослый кустарник. После чего придержал колючие ветки, давая Аликс возможность пролезть на другую сторону. За ней на поле выбрались и остальные, Эддисон со своими парашютистами и, наконец, Кирн.
— В какую сторону? — спросил Эддисон.
Бринк понятия не имел. И вообще, с какой стати он вдруг здесь главный?
  
Парашютисты выжидающе смотрели на него. Один почему-то принялся чесаться. Аликс, не в силах стоять на ногах, тяжело опустилась на траву. Кирн, с немецким автоматом в руках, встал рядом. Он фыркнул, сплюнул, однако во время выдоха Бринк услышал, что легкие немца гремят, как камешки в пустом ведре.
Он вновь вгляделся в темноту и, поискав глазами, обнаружил темные очертания каких-то построек, которые, по его мнению, и были фермой Волленштейна. Как и другие, ей подобные, здесь, в Нормандии, эта была окружена каменной оградой, напоминая настоящую крепость. Это гнездо Волленштейна, сказал Кирн. Они обошли ее кругом и теперь приближались к ней с востока. Здесь в ограде должны быть ворота, которые ведут на поля, сказал ему Кирн. В северном направлении, за деревьями Бринк увидел, как небо прочертила тонкая линия искр, которая затем взорвалась снопом яркого света. Осветительная ракета. С минуту повисев в воздухе, она устремилась вниз и исчезла, как будто кто-то погасил ее, щелкнув пальцами.
Эддисон распрямился и указал рукой туда, где виднелось слабое свечение. Поначалу Бринк решил, что оно ему лишь померещилось, однако, прищурившись, понял, что нет, это настоящий свет. Что-то мерцает там, в темноте.
Нащупав руку Аликс, он рывком поднял ее на ноги и повел, да и всех остальных тоже, вслед за собой в направлении этого света. Они брели по полю, и трава была им по колено, и когда они подошли ближе, то увидели, что огонь вырывается из-под крыши небольшого сарая в ярдах пятидесяти от них. Более того, на фоне пламени они разглядели силуэты четверых мужчин. Один их четверки пытался залить водой из ведра языки пламени, что рвались наружу из распахнутой двери. Второй ладонями прикрывал от огня лицо, остальные просто наблюдали с безопасного расстояния. Один из этих двоих был огромен. Настоящая туша.
— Этот тип из СД, — просипел Кирн по-французски. — Тот жирный, что стоит слева. Это он убил твоего младшего брата, — добавил он, обращаясь к Аликс.
Девушка ответила ему еле слышным «мерси» и потрогала висевший на плече у Бринка автомат, пытаясь нащупать ствол. Но Бринк оттолкнул ее руку.
— Похоже, что Волленштейна среди них нет, — заметил Кирн.
Бринк присмотрелся. Сарай был слишком мал, чтобы служить лабораторией, в которой выращивали чумные бациллы, но может быть, именно здесь Волленштейн состряпал свой антибиотик? Ведь лаборатория Кейт была куда меньших размеров. Тем временем пламя прорвалось сквозь крышу, и порыв ветра превратил его в длинный желтый язык, метров в десять, а то и в двадцать в длину. И в этом внезапном свете Бринк увидел, что в воздух, подобно огненным перышкам, взметнулись горящие листки бумаги. Один такой листок несколько секунд тлел в траве, примерно в метре от него, а затем погас. Когда Бринк дотронулся до него, от его прикосновения края тотчас же рассыпались чешуйками пепла. Обгоревший клочок Бринк засунул себе за пазуху.
Бумаги. Значит, перед ними лаборатория. А антибиотик исчез. Бринк посмотрел на последнюю полоску пластыря на руке. Пора оторвать и ее.
«Мы не станем уступать им ни в чем, мы тоже станем сеять зло». Кажется, именно так сказал ему Чайлдесс, но Бринк тогда ему не поверил. А ведь Чайлдесс был прав.
— Пойдем, — сказал он по-английски и потащил за собой Аликс, прочь от горящего сарая и их несбывшихся надежд. Он снова повел их вслед за собой — назад, сквозь живую изгородь, затем свернул на север и зашагал к следующему полю.
Здесь они обнаружили крошечный сарайчик, размером с гараж, темный и пустой. Когда же Кирн по его просьбе посветил внутрь фонариком, Бринк разглядел два огромных привинченных к полу металлических миксера.
Запах привел его на другое поле. Запах переваренного супа был ему хорошо знаком и разносился далеко. Бринк принюхался и пошел туда, откуда доносился этот специфический душок. Обоняние не подвело его. Вскоре он оказался рядом с канавой, на дне которой стояла вода. Не обращая внимания на воду, Бринк решительно перебрался на другую сторону, и вскоре нос привел его к еще одному сараю, больших размеров.
Вонь здесь стояла точно такая же, как и в Портон-Дауне, когда ветер дул от трех приземистых строений, где они выращивали возбудителя сибирской язвы. Именно в этом бульоне, который потом загустевал до состояния желе, росли и размножались бациллы. Как и в Англии, от этого тошнотворного запашка было некуда деться.
Бринк сказал Кирну, что, по его мнению, находится внутри — фабрика по производству чумы. Немец кивнул, вскинул оружие и отвел затвор. Бринк тем временем потянул на себя деревянную дверь и, отведя ее в сторону, вместе с Кирном заглянул в ярко освещенное помещение. В нос тотчас ударил омерзительный дух, от которого Бринк заморгал, а Кирн закашлялся и сплюнул.
— Господи Иисусе! — пробормотал какой-то парашютист у него за спиной. Аликс попятилась.
Тлетворный запах исходил от металлических ванн, мелких, но широких, которые стояли на пяти столах, каждый длиной метров шесть-семь. И перед одним таким столом стояло существо в длинном зеленом резиновом фартуке, закрывавшем его грудь и ноги ниже колен. На ногах у существа были серые резиновые сапоги, на руках желтые резиновые перчатки, лицо скрыто белой марлевой маской и очками. На человека это создание походило меньше всего.
— Вон! — крикнул он по-немецки сквозь маску, отчего голос его прозвучал глухо, словно сквозь воду.
Один из десантников Эддисона шагнул вперед и, вскинув карабин, — пиф-паф! — выпустил в существо в резиновом фартуке пулю. Немец качнулся, взмахнул руками, зацепился за край стола и, раскинув руки, повалился в ванну, наполненную коричневым дерьмом. Противоположный конец ванны дернулся вверх, и ее омерзительное содержимое выплеснулось на бетонный пол.
Широкая дверь в конце сарая скрипнула и отъехала в сторону — она оказалась на рельсах, — и в помещение шагнуло еще одно существо, как и первое, в фартуке и очках. Бринк крикнул, требуя не стрелять, однако все тот же парашютист, причем на этот раз не один, а на пару с Эддисоном, открыли огонь. Треск выстрелов резким эхом отскочил от бетонного пола, деревянных стен и потолка, а пули изрешетили вошедшего немца в клочья.
— Черт побери, немедленно прекратите, кому говорят! — заорал на своих соотечественников Бринк. — Нам они нужны живыми!
Он уже приготовился переступить через порог, чтобы проверить, остался здесь хотя бы кто-то в живых или нет, кто бы мог сказать ему, куда подевался Волленштейн и где он хранит свой запас чумных бацилл, однако Кирн удержал его, обхватив со спины.
— Какая разница, кто пойдет, вы или я? — спросил он, и, когда Бринк кивнул, не зная, что сказать, Кирн шагнул в сарай и извилистыми проходами направился к двери в дальнем конце помещения, открыл ее и скрылся в темном проеме. Остальные остались ждать на безопасной стороне. Эддисон на всякий случай отправил одного парашютиста дежурить снаружи, на углу сарая. Ведь неизвестно, какие сюрпризы еще могут их здесь ждать. Так прошла мучительная минута, за ней другая.
— Док, мы не можем терять здесь время, — не выдержал наконец Эддисон.
— Потерпите еще минутку, — попросил Бринк. Часы в его голове не имели секундной стрелки, и поэтому он вел отсчет секундам по-своему — чтобы не сбиться со счета, на каждом новом десятке загибал палец. Он уже загнул четыре пальца и отсчитал семьдесят секунд, когда в дверном проеме вновь появился Кирн. Рука немца локтем сжимала шею низкорослого человечка в резиновом фартуке. Правда, в отличие от первых двух, этот был без маски, очков и перчаток.