Оазисы (СИ)
— Да… То есть нет, не нанесет.
— Тогда прошу тебя: ответь на мой вопрос. Ты ведь хочешь получить хорошие рекомендации и пройти Селекцион второго уровня?
Алан осознавал, что использует грязные приемы. Даже тугодум Димитрий это сообразил и негромко крякнул. Но промолчал.
Манипуляция была налицо, однако на Алана накатило упрямство. Слова Димитрия про море, явное напряжение Ви, ее нежелание отвечать на простой вопрос вынуждали настаивать.
Ви с несчастным видом смотрела снизу вверх то на Алана, то на Димитрия. Ее губы тряслись.
— Я… я не знаю, что делать! — жалобно сказала она. — Старейшины могут рассердиться, если я скажу! Мне говорили, что Пилигримы не интересуются такими вопросами, они просто отдыхают! Но если я не скажу, рассердитесь вы…
Она внезапно поднесла руки к лицу и заплакала.
Алан был потрясен такой реакцией. Он вовсе не собирался доводить ее до слез. Его поразило, что эта всегда веселая и позитивная девушка умеет лить слезы.
Пока Алан в замешательстве стоял без движения, инициативу перехватил Димитрий. Он выступил вперед, аккуратно взял Ви за плечи и пробасил:
— Ну-ну, детка, не надо так реагировать! Мы никому не скажем, если ты ответишь на простой вопрос. Старейшины не узнают ровным счетом ничего, клянусь своей кудрявой бородой! Мы, Пилигримы, чтим кодекс учтивости и никогда не ударим в спину.
Тут он, конечно, перегнул, ибо среди Пилигримов встречались самые разные личности, но откуда Ви знать об этом? Ее личико прояснилось. Даже заплаканная, она выглядела обольстительно.
— Если в Либере рождается больной малыш… — начала она. — Или некрасивый… это значит, что он не прошел Селекцион первого уровня. Это отбор при рождении. Старейшины клеймят его и отправляют в подземные ярусы…
— Чего? — поразился Алан. — Клеймят?
— Ставят знак вот сюда, — она показала на лоб. — После этого Клейменый лишается воли и служит Либере всю жизнь, выполняя черную работу…
— То есть под нами в подземельях трудятся сотни… или тысячи бедолаг, лишенных воли?
Ви кивнула.
— Однако! — проговорил Димитрий. — Да у них тут самое настоящее рабство! Не хуже, чем в диких Оазисах. Даже изощренней!
Алан не верил ушам. Он огляделся и обвел рукой белокаменные стены, высокие окна, сад за ними, легкие занавески и огромную кровать под сетчатым балдахином.
— Это всё создано теми, кому не повезло родиться некрасивым или больным?
Ви снова кивнула.
— Самую тяжелую работу выполняют Клейменые, работу полегче — Прислужники. А Свободные либериане не работают.
— И всех устраивает такая ситуация? — полюбопытствовал Димитрий.
— Что, прости?
— Клейменые не поднимают бунт? Во всех Оазисах, где есть рабство, рабы хоть раз на памяти старожил поднимали восстание. От этого дикие Оазисы пребывают, собственно, в дикости. А ваш Оазис такой… такой… — Димитрий безуспешно пытался подобрать нужное слово.
— Клейменые лишены воли, Димитрий, — напомнил Алан. — Правильно, Ви?
— Правильно, но… — она задумалась. — Ходят слухи, что некоторые Клейменые в далеком прошлом сохраняли разум и даже убегали в Дебри. Я слышала, они являлись носителями гена Пилигримов.
— Носителями чего Пилигримов? — спросил Димитрий.
— Это… В общем, в них есть магия, которая делает вас Пилигримами.
— А, понятно. Но почему вы не отдавали таких детишек приезжим Пилигримам?
— Маленьких детей? — Ви распахнула глаза. — Пилигримам? Никто не взял бы их. Пилигримы берут тех, кто хотя бы умеет ходить. Но к тому времени все те, кто не прошел Селекцион первого уровня, были уже Клеймеными.
— А девочка права, — сказал Димитрий Алану. — Кто будет нянчиться с младенцами в Дебрях? А этим либерианам проще всех заклеймить и отправить под землю. В общем, всем плевать. Ну что, Алан, ты узнал, что хотел? Не пора ли нам продолжить развлечения?
Алан едва слышал его. То, что он выяснил, не то чтобы шокировало, но вызывало неприятные чувства. В каждом Оазисе свои законы, и Оседлые живут по ним веками. Не забота Пилигримов менять эти законы. Алан и сам не понимал, что его беспокоит в этой истории.
А потом он вспомнил.
— Значит, все-таки они сбегают! Я тебя спрашивал вчера, помнишь, Ви? Ты сказала, что из Либеры никто не сбегает!
— Но ведь ты говорил о гражданах Либеры, — сказала Ви. — А Клейменые — это просто…
— Рабы и вовсе не люди! — договорил Алан. Он был возбужден. — Димитрий! Рафу назвала приемного сына Осаму “необыкновенным”, когда я спросил, как он выглядит! Не клеймо ли на лбу делало в глазах смертоносной старушки его необыкновенным? У этих синоби странные представления о жизни. Быть может, и красоте тоже.
— Допустим, — прогудел Димитрий в бороду. — И как нам узнать, что это был за Клейменый? И даже если узнаем, как это поможет найти и наказать Рыцарей Дебрей?
— Чем больше мы узнаем о враге, тем лучше! — Алан в волнении забегал от огромной постели к окну и обратно. — Картина проясняется, Димитрий! Этот Рыцарь — Клейменный и Пилигрим. Когда он вырос и научился противостоять магии клейма, то сбежал в Дебри. Он добрался до Зэн Секай, ближайшего Оазиса. Там его усыновила Рафу. Этот Клейменый был одержим идеей свободы для всех! Ничего удивительного для бывшего раба!
— И что ты предлагаешь?
Алан обратился к Ви:
— Проведи нас на подземные ярусы!
Ви скорчила гримаску, но тут же поспешно изобразила улыбку:
— Как скажешь.
— Ты с нами, Димитрий? — спросил Алан.
Тот заколебался. С тоской посмотрел в окно, на яркий душистый сад и решительно кивнул:
— Только если быстро. Туда и обратно.
***Они пересекли растущие на террасах сады. От ярких красок цветов, пышной зелени, выбеленных на солнце каменных парапетов, разноцветных черепичных крыш и площадок с фонтанами рябило в глазах. Перекликались птицы, где-то звенел веселый смех, ровный бриз дул с моря, обдувая лицо и трепля волосы и одежду.
Ви взбежала по лестницам между террасами почти к самой высшей точке Оазиса, за которой вздымались коричневые скалы, затем свернула на восток — туда, где горная гряда прижималась к окраине Оазиса. Здесь было безлюдно, далеко внизу зеленело море. Ви остановилась у сплошной стены ползучих растений-вьюнов, за которой едва просматривалась вертикальная скала. Рядом шумел водопад.
— Осторожно, камни скользкие! — крикнула Ви, чтобы Пилигримы расслышали ее сквозь грохот водопада.
Вдоль скалы вниз вела узкая тропинка. Водяная пыль от водопада добиралась сюда, камни покрывал скользкий зеленый налет. Осторожно переступая с камня на камень, придерживаясь рукой за скалу, Алан и Димитрий последовали за Ви к самому водопаду.
Алан ощутил приятную прохладу и свежесть. Брызги от водопада попадали на лицо. Водопад низвергался с десятиметровой высоты, обрушивался на отполированную скалу и в виде говорливой речки устремлялся к морю между заросшими берегами.
Ви коснулась пальцами вырезанного на скале странного знака в виде полумесяца, пронзенного стрелой. Она оглянулась на Пилигримов, ее личико было непривычно серьезным и почти грустным. Говорить что-либо здесь было бесполезно, поэтому Алан молча ждал продолжения.
Ви внезапно улыбнулась, поманила за собой и бросилась в водопад.
Алан не сдержал возгласа, который потонул в шуме водного потока. Они переглянулись с Димитрием.
“Куда она делась? — подумал Алан. — Что это было вообще?”
Ви исчезла за стеной воды, и Алан с опозданием сообразил, что за водопадом есть тайный проход. Это было интересно. Он не думал, что вход в подземные ярусы может быть таким экзотичным. Подмигнув озадаченному Димитрию, он прыгнул вслед за Ви.
Холодная вода тяжело ударила по голове и плечам. Одежда моментально промокла до нитки. Алан поспешил сделать ещё пару шагов и очутился в относительно сухом месте. Пока он вытирал ладонями лицо и отбрасывал волосы со лба, к нему шагнул мокрый Димитрий.
Как и ожидал Алан, они находились в невысокой пещере с наполовину затопленным полом. Сквозь узкую щель в потолке сочился дневной свет. В глубине пещеры виднелась деревянная дверь, возле которой ждала Ви.