Оазисы (СИ)

Правда, подозревать, что где-то растут твои дети, или знать это точно, но совершенно не волноваться по этому поводу — вещи разные. Его неприятно поразил цинизм и равнодушие друзей. Алан поспешил напомнить себе, что он — Пилигрим, дитя свободы, рожденное для Дороги, а не Дома. И всё-таки на задворках сознания закопошилась мысль, что он еще недостаточно заматерел, чтобы всей душой принять все аспекты жизни Пилигримов, включая поразительное безразличие к собственным потомкам. Или он стал сентиментальным после общения с Кассией? Стал смотреть на мир через призму женского восприятия и представлять, как она оценит тот или иной его поступок?
Он кисло посмотрел на прекрасных девушек Либеры.
— Так вы и получаете свежую кровь, без женихов, — сказал он. — Пилигримы приходят, делают своё дело, а вы оставляете детей? Семей у вас, стало быть, нет?
— У нас есть интернаты, — тут же ответила Майя. — Прошу вашу руку, уважаемый Алан Аркон.
***
Спустя каких-то полчаса терзания и рефлексии по поводу гипотетических детей у Алана бесследно испарились. Он лежал в громадной круглой ванне из ослепительно-белого фарфора, вода была почти неощутима и невесома благодаря идеально подобранной температуре, а пузырьки из крохотных отверстий в ванне приятно щекотали и массировали тело.
Пузырьки не единственные массировали Алана. Рядом с ним расположилась бронзовокожая красавица-компаньонка по имени Виолетта. Совершенно нагая и ничуть этого не смущающаяся, она сидела в ванне напротив и делала точечный массаж ступней. У Виолетты были светлые, почти белые волосы, брови и ресницы, которые контрастировали с загорелой кожей и создавали потрясающий эффект.
— Что значит этот браслет? — спросил Алан, чтобы хоть как-то отвлечься от дикого желания немедленно, тут же в ванне овладеть этой посмеивающейся блондинкой.
— Свободный гость Либеры с полным набором услуг, — тотчас отозвалась Виолетта. Или просто Ви, как она рекомендовала себя называть. — Оранжевый цвет означает свободного человека. Этот узор означает полный набор услуг и то, что ты гость.
— Следовательно, надпись на браслетах Матиаса и Тэна значит ограниченный набор услуг? — хмыкнул Алан.
— Я не видела их браслетов, но думаю, да. — Ви обольстительно улыбнулась ему. Видно, ждала его дальнейших пожеланий, насчет которых не сомневалась. Но Алану хотелось выяснить кое-что. А заодно полюбоваться формами Ви.
— А твой зеленый браслет что значит?
Она на миг оторвалась от массажа и подняла левую руку с браслетом. С легким вздохом взглянула на него.
— К сожалению, я еще не Свободный житель Либеры, я — на этапе Прислужниц. Мне нужно пройти посвящение.
— Какое посвящение?
— Ну, мне должно исполниться девятнадцать лет, — охотно принялась перечислять Ви, — я не должна иметь ни одного замечания от Свободных, которым прислуживаю, выполнять все задания и… И должна пройти Селекцион второго уровня. Это что-то вроде отборочной комиссии.
— А Селекцион первого уровня ты уже прошла?
— Да, — Ви захихикала. — Только я этого не помню.
Алан открыл рот, чтобы спросить, почему она не помнит Селекцион первого уровня, но Ви, закончив со ступнями, взялась за ноги повыше. Возбуждение невозможно было скрыть, но Ви была невозмутима, будто каждый день мыла в ванной Пилигримов. Хотя не исключено, что так оно и было.
— Ты должна… — Алан замялся. — Э-э-э… забеременеть от меня, да?
— О да, — прошептала Ви. — Хочешь сделать это прямо в джакузи?
— Где? — не понял Алан. Впрочем, это уже было неважно.
Дальше разговор не задался. Удивительно, что он вообще начался.
***
В список услуг Свободного гостя Либеры, кроме купания в ванне с пузырьками под названием джакузи, о которой вспоминал Тэн в Дебрях, входило следующее: купание и загорание на пляже; игры с местными жителями в мяч; питание и алкогольные напитки; лечебные и эротические массажи от компаньонки; купание в горячих источниках, пар от которых висел над Оазисом. И много другое, до чего Алан в первый день не добрался.
 
Его поселили в светлом и уютном домике посреди благоухающего сада. В распоряжении Алана и компаньонки Ви были две просторные комнаты, спальня и гостиная, гигантская ванная и столовая. Легкий сквозняк развевал полупрозрачные занавески, скрывающие большие, от пола до потолка, окна. Алан щеголял в белой рубахе без воротника и саронге, как и остальные либериане-мужчины.
Ви не давала ему соскучиться, и он даже ни разу не вспомнил о приятелях и — стыдно признаться — Кассии.
Ему просто не верилось, что существует такой потрясающий Оазис. Если у тебя статус Свободного жителя, ты волен делать всё, что угодно, или не делать ничего вовсе.
Он задался вопросом: а что если какой-нибудь Пилигрим захочет остаться в Либере навсегда? Выгонят ли его либериане? Но Алан тут же ответил сам себе: нет, ни один Пилигрим не останется в одном Оазисе навсегда, пусть даже этот Оазис — Либера.
Здешние жители совсем не стыдились наготы — что неудивительно с их безупречными телами. Порой они разгуливали без одежды по центру похожего на сад Оазиса, и никто не обращал на это внимания. Алан, который то и дело краснел, сообразил, почему в Зэн Секай Тэн подчеркнул, что либериане очень загорелые.
Ближе к вечеру, сидя в гамаке в беседке с видом на море, Алан вспомнил об Осаму. Когда он спросил о нем, Ви нахмурила белесые брови, похожие на крылья чайки, и уточнила:
— Мальчик, почти юноша, белый, как ты, сбежавший из родного Оазиса? Нет, исключено. Разве что…
— Что?
— Нет, ничего, — твердо сказала Ви. — Никакие мальчики, почти юноши, не будут покидать Либеру, чтобы прийти в Зэн Секай. Говорят, это ужасное место, где живут одни убийцы.
— О да, — согласился Алан.
— Расскажи мне о своих путешествиях! — заулыбалась Ви, доверчиво облокачиваясь о колени Алана и заглядывая в лицо снизу вверх. Она сидела на низком стульчике возле гамака. — Где ты бывал, какие чудеса встречал в Оазисах?
Виолетта слушала с таким непритворным интересом, вскрикивая или смеясь в нужных местах, что Алан увлекся, проболтав до наступления ночи.
Глубокой ночью, лежа на просторной постели, слушая отдаленный рокот моря, вдыхая жаркий влажный воздух и ощущая плечом локоны Ви, Алан думал о дальнейших планах. Итак, по мнению Ви, Осаму не мог прийти из Либеры. Откровенно говоря, Алан и сам не в силах был представить, чтобы кто-то добровольно ушел из этого потрясающего Оазиса. Проклятье, могли ведь эти двое, Матиас и Тэн, которые бывали здесь прежде, предупредить, что из Либеры вряд ли кто-нибудь сбежит в Зэн-Секай! Так нет же, приспичило им играть в сюрпризы! Из-за этого он рассорился с Кассией и лежит здесь, вдали от нее…
…рядом с этой сногсшибательной малышкой! Алан повернул к ней голову, Ви крепко спала на животе, согнув одну ногу и вытянув руку под подушкой. Тварь бы побрала перипетии судьбы! Он винит друзей за то, что они не сказали ему о Либере, хотя сам же и уперся тогда у реки, в беседе с Кроваком. Сожалеет о расставании с Кассией, но без зазрения совести развлекается с либерианкой Виолеттой.
Что с ним происходит? Раньше мотивы его поступков были ясны и невинны, а сейчас он решительным образом сам себе не нравился. Он всегда считал себя человеком хорошим; так ли это сейчас?
“…никто — ни преступники, ни святые — не становятся таковыми без нужной обстановки, без определенных условий, — всплыли в памяти слова Эмиля. — Всегда нужна плодородная почва”.
Плодородная почва есть — вот она, огромный Оазис, в котором нет моральных запретов, нет табу. Если у тебя браслет Свободного гостя или жителя, в твоих правах делать почти всё. Или не делать ничего. Как в таких условиях сохранять верность той, что далеко?
“А еще ты говорил, что нет на свете единого закона, который бы однозначно причислял одних людей в законопослушные граждане, а других — в преступники”, — добавил про себя Алан, обращаясь к Эмилю.