Холод, голод, интеллект (СИ)

Запахло грозой.
Медведь слегка оживился, схватил Седьмого за ногу и принялся с лязгом и скрежетом, осыпая все вокруг ржавчиной, дубасить роботом об сосну.
Дубасить логичнее об дуб, но дуба поблизости не оказалось.
Грохот поднялся оглушительный и убедительный. Волки мигом утратили боевой настрой и организованной толпой бросились наутек, лоси ускорили бег куда подальше, а в паре километров к востоку настороженно замер тигр.
Тигр был старый, опытный, голодный и злой, на след медведя наткнулся еще двое суток назад и сразу понял, что это, несмотря на солидные размеры, легкая добыча. При известной сноровке завалить полудохлого шатуна не составит труда. Пока догонишь — совсем ослабеет, а больше тела — больше еды.
В красивой голове тигра помещалось целых три мысли, но включались они строго по отдельности. Раз в году тигру хотелось размножаться, все остальное время — либо спать, либо есть.
Внимательно прослушав серию звонких ударов железом по дереву, тигр понял, что ничего не понял, а вот кушать очень хочется, и продолжил движение по следу, приближаясь к границе территории Лесничества.
Из сосны летели щепки. Седьмой запросил разрешения на активную оборону, получил его и шарахнул медведя электрическим разрядом в нос.
Лучше бы он этого не делал, но кто ж ему посоветует.
Медведь уронил добычу, сел на задницу и так осатанело взвыл, что с несколькими волками случился на бегу приступ медвежьей болезни. После чего сгреб Седьмого за другую ногу и приложил его об сосну уже не абы как, а целенаправленно.
Лоси поскакали во всю дурь.
Тигр снова остановился и задумался.
Седьмой подал сигнал паники: спасите, убивают.
В это время на входной след медведя наткнулся Десятый. Он патрулировал границу, волочась брюхом по глубокому снегу и отчаянно загребая всеми шестью ногами. Десятый сопоставил данные — направление следа, тарарам, доносящийся из леса, и панический вопль Седьмого, — и доложил Первому: я недалеко, готов идти на выручку.
Первый дал добро. Десятый свернул с маршрута и углубился в чащу.
Через несколько минут к границе подошел, а точнее, подплыл по сугробам тигр. След Десятого поверх медвежьего не смутил тигра нисколько: он похожие следы видел с детства и привык игнорировать. Они его преследовали всю жизнь. Они просто ничего не значили.
Тигр пересек границу.
Тем временем распахнулись ворота Лесничества, и на тропу вышел Шестой с волокушей, полной еды. От еды одуряюще сладко несло тухлятиной.
Из еды торчала лопата.
Второй приблизился к берлоге и остановился, выискивая в памяти варианты проверки наличия спящего медведя под землей. Если сканер не добивает до медвежьего чипа, то либо ему не хватает буквально метра, либо никого нет дома — и как узнать? В надежде сократить дистанцию робот взгромоздился на «крышу» берлоги, та опасно захрустела, а чип все равно не считывался. Других вариантов не нашлось, и Второй запросил инструкций у Первого.
Из глубины леса на выручку Седьмому бежали заготовители провианта — Третий, Четвертый и Пятый. Третий нес с собой дохлого зайца, Четвертый — крепко промороженную ворону, Пятый тащил за шкирку здоровую, килограммов на десять, енотовидную собаку, притворившуюся мертвой.
Седьмой получил распоряжение отключиться во избежание коротких замыканий — и тоже притворился мертвым.
Восьмой и Девятый, увязая в снегу, бродили вдоль границы на севере и западе, неся патрульную службу, они были далеко, не могли ничем помочь, да их и не позвали.
Десятый, ориентируясь по звуку, сошел с медвежьего следа, чтобы срезать угол и выиграть минуту. Через тридцать секунд ему встретилась пара лежачих сосен. Перелезая через них, он поскользнулся, угодил ногой между стволами и намертво застрял.
Волки устали бежать и бояться, сбавили темп, отдышались, сразу почувствовали себя лучше и начали закладывать дугу, чтобы вернуться назад и, возможно, если снова не испугаются, зайти противнику в тыл.
Лоси удирали все дальше и тоже с каждой минутой чувствовали себя все лучше.
Тигр бесшумно крался туда, где громыхал медведь.
 
Вслед за тигром границу территории пересек его охранник.
В отличие от роботов Лесничества, регулярно встававших на подзарядку, это был полностью автономный тяжелый агрегат размером с тигра. Раз в году охранника просто меняли — прилетала с Базы машина, забирала одного на профилактику и оставляла другого. Задачей охранника было потихоньку ходить за ценным «краснокнижным» зверем на почтительном удалении, чтобы не мешать охотиться, но в случае угрозы выдвигаться и спасать подопечного. Для обороны тигра от браконьеров охранник был вооружен свистком, наручниками и тазером, бьющим на десять метров. В случае поимки нарушителя охраннику полагалось вызвать с Базы «летающую платформу», а та своим гибким манипулятором выдернула бы злодея из любой чащи и унесла в руки правосудия.
По проходимости робот-охранник почти не уступал тигру, но на всякий случай — пробиваться например сквозь бурелом, — был оборудован цепной пилой со строгой инструкцией применять ее только в форс-мажорной ситуации.
Сейчас радар охранника впервые за всю его долгую службу видел сразу несколько крупных целей, быстро сближавшихся с подопечным. Бежать сломя голову навстречу тигру мог наверное тот, кто очень по нему соскучился, но охранник такого варианта не знал. С его точки зрения, тигра все хотели обидеть, а особенно — вот эти. Охранник прибавил ходу.
А Первый, покопавшись в памяти и не найдя там никаких конкретных указаний по спящим медведям, дал Второму команду справляться органолептическими методами, и как можно скорее. Потому что Седьмого того и гляди расшибут на запчасти, и с этим агрессивным мишкой надо разобраться: если чужой — гнать взашей с территории всеми наличными средствами, а если свой — Первый должен выдать кому-то ружье с усыпляющим шприцем.
Второй, недолго думая, огляделся, увидел кучу валежника, извлек оттуда с громким хрустом крепкую лесину метров пяти, и щедро, почти на всю длину, воткнул ее в берлогу.
Эффект вышел сногсшибательный.
Медведь, похоже, начал просыпаться еще когда над ним затрещал потолок, и может, даже что-то сказал по этому поводу, но в силу необычно шумной обстановки Второй его не расслышал.
И тут медведю сунули не пойми куда здоровенный дрын.
Берлога словно взорвалась: раздался оглушительный рев; оглобля, сломанная пополам, усвистала в небеса; полетели во все стороны ошметки дерна и сучья; из-под земли выстрелила разъяренная коричневая туша, снесла Второго, перекатилась через него, снова взревела, схватила робота за что попало и шандарахнула о ближайший ствол.
Второй доложил Первому, что наш медведь на месте.
После чего встал на ноги в ожидании дальнейших указаний.
Медведь, увидав, что нарушитель спокойствия не спешит убегать, совершенно от такой наглости озверел, прыгнул к роботу, сцапал его за ногу и снова жахнул об дерево.
Как нарочно в этот момент шатун опять приложил об сосну Седьмого.
Волки, которых угораздило влететь точно посреди, говоря по-ученому, стереобазы, — услыхав такой хэви-метал, просто упали и зарылись в снег.
Они были отважные звери, особенно когда голодные, но такого с ними еще не случалось, а волки страдают от рождения неофобией. Люди их когда-то простыми красными флажками запугивали. И уж к визиту оркестра ударных инструментов стая точно не готовилась.
Медведь прислушался, заинтересовался и треснул Второго об сосну еще раз.
Шатун ответил.
И они начали перестукиваться.
Волки попытались закопаться глубже, но там была уже земля.
Десятый перестал рваться из западни и теперь сосредоточенно отвинчивал застрявшую ногу.
Лоси вынеслись на западную границу территории, где им подвернулся Девятый. Сманеврировать в глубоком снегу он толком не мог, поэтому лоси его сшибли, затоптали и унеслись через заснеженное поле в направлении ближайшего перелеска. Девятый, лежа на спине в сугробе, задумался, почему все вокруг белое, и сообщил об этом открытии Первому. Тот приказал включить режим диагностики и не мешать. Первый был занят — думал, кому вручить ружье для усыпления медведя. Свободен от срочных задач остался только Восьмой на северной границе, и Первый его вызвал.