Часовня "Кловер" (СИ)

Что, если Ник пострадает? Или еще хуже? Мысленный образ того, как он вбегает в горящее здание, поглотил мой разум.
У Ника была опасная работа, но в течение нескольких месяцев ничего не происходило. Я обманывала себя, полагая, что его работа — это тренинги для волонтеров, завтраки с блинчиками и демонстрации в начальной школе.
Теперь я столкнулась с уродливой реальностью. Он мог серьезно пострадать при пожаре. Пожарные погибали. Что, если он не вернется?
— Перестань психовать, — сказала я себе. Я должна была остановить негативные мысли. Я сходила с ума. И тишина в комнате только усугубляла это. Я гордилась Ником за то, что он боролся с пожарами. Это было героично и отважно. Но прямо сейчас, в этот момент, беспокойство было всепоглощающим. Мне нужно было отвлечься. Что-нибудь, чем можно было бы занять мой разум, пока я ждала. И у меня было как раз то, что нужно.
В течение следующих трех часов я сидела за компьютером Ника и изучала стоимость открытия гаража. По моим подсчетам, за триста тысяч можно было бы купить «Станцию Слейтера».
В воскресенье вечером было слишком поздно переводить какие-либо деньги с моего трастового счета, но завтра утром я позвоню своему финансовому менеджеру. К концу недели эти деньги будут доступны в банке Долины Джеймисон. Если Дрейвен действительно в конечном итоге придет за моим состоянием, я хотела успеть снять деньги на гараж Ника.
Я выключала компьютер, когда дверь гаража начала со скрипом открываться.
Пожарные Прескотта медленно завозили пожарную машину. Все они были покрыты сажей и потом. Я чуть не упала на колени, когда Ник направился ко мне.
— Ты в порядке, — вздохнула я, проводя руками по его грязной куртке. Мне было все равно, если мои руки испачкаются, пока я могла прикасаться к нему.
— Да. У нас все в порядке, — сказал он.
Я закрыла глаза и заставила себя не плакать. В течение нескольких часов я с тревогой представляла себе наихудшие из возможных сценариев.
— Я в порядке, — успокоил меня Ник.
Я кивнула и сделала еще один успокаивающий вдох.
— Я могу чем то помочь?
— Нет. Мы должны разгрузить грузовик. Подготовить оборудование и убрать его. Я, наверное, приму душ здесь, чтобы избавиться от запаха, прежде чем мы поедем домой.
— Ладно. Я буду держаться поблизости, — сказал я.
Дотронувшись до его заросшей бородой щеки, я приподняла подбородок, чтобы Ник мог наклониться и слегка коснуться своими губами моих.
От него действительно плохо пахло. Как подгоревший попкорн и дым от костра. Вонь скорее всего прилипнет к моим волосам, и я всю ночь буду ловить ее запах. Но мне было все равно.
Было темно, когда мы отъехали от станции.
Ник быстро принял душ, но все еще был в беспорядке. Его волосы требовалось еще как минимум два раза промыть шампунем, и сажа, въевшаяся в грубую кожу его рук, скорее всего, будет оставаться там всю неделю.
— Все плохо? — спросила я, когда он свернул на Мэйн-стрит. Я не знала, смогу ли вынести зрелище превращения кинотеатра в пепел.
— Нет. Снаружи все выглядит так же. Внутри чертов бардак, но хорошо, что мы добрались туда быстро. Большая часть ущерба была нанесена на территории фудкорта. Владельцы должны быть в состоянии все восстановить.
— Это хорошо. Ты знаешь, что стало причиной пожара?
— Гребаные дети. Один из старшеклассников, который работает в кинотеатре, решил пойти туда сегодня со своей девушкой.
— На Пасху? — спросила я.
— Да. Кинотеатр был закрыт. Им нужно было пустое место, чтобы заняться сексом.
— Что заставляет тебя так думать?
Ник не ответил, но вместо этого начал посмеиваться. Через несколько мгновений его смешки превратились в настоящий хохот. Его живот вздымался, а руки хлопали по рулю, когда он ревел.
— Ник! — крикнула я. — Скажи мне! — Его смех был заразительным.
Его смех стих к тому времени, как мы проезжали мимо кинотеатра. Один оставшийся патрульный автомобиль заместителя все еще находился снаружи, но все зрители и другие официальные лица разошлись по домам.
— Этот парень был достаточно глуп, чтобы остаться внутри. Он выбегал из туалета, кашляя и задыхаясь от дыма, с двумя стаканами кока-колы, наполненными водой. Я схватил его за рубашку, готовый вытащить его задницу наружу, когда посмотрел вниз и увидел, что его крошечный клюв торчал наружу.
 
Ник снова начал смеяться.
— Клюв? — спросила я.
— Да. Ну знаешь, его барахло.
— Я поняла. Нет необходимости в дальнейших объяснениях. Я просто не думаю, что на самом деле когда-либо слышала, чтобы кто-то произносил слово «клюв». — Я рассмеялась.
— Тогда, возможно, мне придется повторять его чаще.
— Не надо, спасибо.
У Ника не было «клюва». У него был член. Он был большим и толстым. Это доставляло мне неизмеримое удовольствие, и если он когда-нибудь назовет его клювом, я откажусь от минета по пятницам.
— Так что же он сделал такого, что вызвало пожар? — спросила я.
— Включил машину для приготовления попкорна. Должно быть, он добавил слишком много масла. Он и его девушка зашли в кинотеатр и забыли, что чертов аппарат включен. Он нагрелся слишком сильно и загорелся. Это в значительной степени разрушило территорию фудкорта. Одну из стен придется демонтировать и заменить.
Я испытала такое облегчение, что всю оставшуюся дорогу молча держала Ника за руку. Я была измотана, но так счастлива, что все закончилось хорошо. Как только я поставила посуду для ужина в посудомойку, я сразу же отправилась наверх, в постель.
Может быть, в следующее воскресенье мы могли бы провести целый день без драмы. Ничего бы мне так не хотелось, как начать понедельник с полноценного ночного сна.
— Эмми?
— Да?
— В следующее воскресенье мы отключаем все наши телефоны и запираем дверь.
Он не услышал от меня ни одного протеста.

Ник
— Мне нужно пойти к себе домой сегодня вечером, — сказала мне Эмми по телефону. — Прошел месяц с тех пор, как я убиралась, и я уверена, что там уже дюйм пыли.
— Ладно. Я подумывал о том, чтобы забрать свой байк из гаража. Сегодня довольно тепло. Я хотел быстро прокатиться на нем, узнать, нужно ли мне что-нибудь настроить до лета.
— У тебя есть мотоцикл? — спросила она.
— Мой отец — президент мотоклуба.
— Клуба, который тебе не нравится.
— Мне не нравится клуб. Я никогда не говорил, что мне не нравятся байки, — сказал я.
— Верно. Так ты будешь кататься, пока я убираюсь?
— Нет. Я помогу тебе убраться, а потом мы вместе покатаемся.
— Я на заднем сиденье мотоцикла? Нет. Ни за что. Этого не произойдет.
Я открыл рот, чтобы бросить ей вызов, но резко остановился. Эмми сказала мне, что она простила меня за Вегас, но она также вздрагивала всякий раз, когда я делал что-то, что напоминало ей о том времени.
Может быть, со временем мы смогли бы добраться до того места, где ей нравились напоминания, когда ей хотелось бы вспомнить о том, какой особенной была та ночь. Но не прямо сейчас.
Я наконец-то отвез ее в хорошее место, туда, где мы вели себя как муж и жена. Все, что мне оставалось сделать, это заставить ее постоянно жить под моей крышей и вернуть ей на палец мое кольцо.
Черт, я надеялся, что наши кольца все еще у нее. Что каким-то чудом она хранила их в течение десяти лет.
Если бы мы снова надели их на наши пальцы, это во многом помогло бы мне успокоиться. Исцелить ран, которые я нанес нам. Если бы мне пришлось покупать нам новые, я бы сделал это, но мне бы это не понравилось.
Вторым моим самым большим сожалением после Вегаса было то, что я оставил ей свое кольцо. Я положил это поверх своей записки с одним словом «прости», а затем вышел за дверь. Пройдя пять шагов по коридору, я повернулся, чтобы вернуть его, но комната принадлежала Эмми и ключа у меня не было.