Драгоценная жертва

– Частный сыщик! Да еще из Тарасова! Только этого мне не хватало… – Участковый потер свои виски и уставился на меня своим уставшим взглядом.
– Вот как раз этого, как я понимаю, вам и не хватало, – парировала я и мило улыбнулась.
– Ну что ж… присаживайтесь. – Мне указали на стул с потрепанной обивкой, стоящий напротив стола. – И рассказывайте, что вас привело в наши богом забытые Сельцы? Да еще и из Тарасова.
  
Участковый – лет пятидесяти, плотный, невысокий, с намечающейся лысиной на круглой голове, с усталым взглядом и осунувшимся лицом. Мне с этим человеком нужно было полное сотрудничество и содействие, поэтому я, ничего не утаивая, рассказала ему о цели моего визита в Сельцы. Все, с самого начала.
– Вот, значит, как… – задумчиво промычал он и почесал свою лысую макушку. – Ну что ж… Не вижу смысла чинить вам какие-то препятствия в вашем частном расследовании, особенно если у вас есть заказчик и, как вы говорите, вам могут дать хорошие рекомендации коллеги из Тарасова. А в данной ситуации, как говорится, все средства хороши.
– Я рада, что вы меня поняли, – улыбнулась я. – Поэтому я с вашей стороны рассчитываю на полное сотрудничество. Думаю, вы понимаете, что меня интересует.
– Информация. – Он воздел указательный палец кверху. – В нашем деле это важный аспект. Главное, правильно обработать эту информацию в своей голове и выстроить нужные версии. Те версии, которые дадут результат!
Он в очередной раз посмотрел на меня взглядом, в котором угадывались нотки сомнения, и продолжил:
– Ладно… раз говоришь, опыт большой, то дерзай, детектив. Ты мне все-таки телефончик дай, я позвоню в Тарасов и наведу о тебе справки. А так… будем работать все вместе! Все!
Я это истолковала по-своему: работать будете вы, а я буду делать вид, что чем-то занимаюсь, а вы потом преподнесете мне преступника на блюдечке с золотой каемкой. И, судя по всему, оказалась права.
– Вы, сыщики, те еще жуки, особенно молодые, хватка у вас хорошая, железная, а если еще и с опытом… А я вижу, ты деваха сообразительная, со стальной хваткой, нутром чую. Не против, что я вот так по-свойски к тебе… мы тут люди простые.
«Деваха сообразительная». Это резануло мне слух, но будем считать это сельским комплиментом.
– Все в порядке, Иван Сергеевич, ко мне можно на «ты» и просто Татьяна.
– Вот и отлично! Значит, так, Татьяна, рой, ищи, копай носом землю, делай что хочешь, только найди мне этого мерзавца! Этого маньяка чертова! Если возникнут какие терки с операми из города, сразу звони мне.
– Договорились. Иван Сергеевич, вы сказали – маньяк. Есть основания полагать, что в поселке орудует маньяк?
– Я не знаю, что думать. – Он схватился за голову. – Но кто-то явно сошел с ума! Не вижу никаких мотивов. Тут явно действует какой-то псих.
– Смею предположить, что уже было убийство, – стала я подходить к нужной теме. – Расскажите мне, сколько женщин у вас было убито? Две?
– А ты зря время не теряла. – В глазах собеседника промелькнула искра уважения. – Да, убили двух женщин. И почерк у убийцы одинаковый. Вот только как во все это дерьмо затесался Борька Лиходеев, ума не приложу? Тоже мне, шутники хреновы! Сидели бы спокойно у своего озера, общались, жарили шашлык, плясали, так нет же… Идти ночью на кладбище! А эта дура… как ее там… ко мне в палисадник залазила, чтобы сделать фото… Ох! Ладно… А что мы имеем в итоге: три трупа!
– Давайте начнем с женщин. Расскажите мне про первую жертву.
– Серафима Эдуардовна Кожухина, шестьдесят четыре года, наша местная Кассандра. – Полозов криво усмехнулся. – Что-то там гадала, лечила-чинила, завораживала, заговаривала… бред, в общем. Ну, каждый зарабатывает как может. К ней даже из Москвы приезжали клиенты, не то что из Рязани. Неделю назад была обнаружена мертвой за поселком, сразу за дорогой, где лесничество. Обнаружил ее наш местный охотник Макар Саков. Женщина была задушена. Явное убийство.
– Каковы результаты экспертизы и отчет осмотра места преступления? – спросила я. – След ДНК преступника не выявлен? Следы насилия не отмечены?
Иван Сергеевич активировал свой ноутбук, поклацал по клавишам, нашел то, что было нужно, и ответил:
– Личные вещи потерпевшей достали из кармана ее спортивных штанов. Ключи и мобильный, который был включен и в рабочем состоянии. Нападавший ничего не взял. Следов сексуального насилия не выявлено. Жертва была оглушена тупым тяжелым предметом по голове сзади, а потом задушена. Причина смерти – механическая асфиксия.
Полозов сделал паузу, а я тут же уточнила:
– Чем была задушена женщина?
– Вот я к этому и веду… Так-с, на голове не рана, крупная шишка. Признаков черепно-мозговой травмы нет. Ее просто сначала оглушили сзади тяжелым тупым предметом. И она упала. Так-так… палки для скандинавской ходьбы. Они валялись рядом. Жертва любила частые вылазки в лес, делала прогулки с этими самыми палками, грибы собирала… В общем, лежащей на земле ей захлестнули горло веревкой. Скорее всего, на один конец убийца наступил ногой, за второй затянул. Задушил быстро. Обычная веревка-удавка валялась рядом с жертвой. Проверили на образцы ДНК, ничего. – Полозов вздохнул. – В перчатках он, гад, орудовал.
Я терпеливо молчала, ожидая, что мне еще интересного поведает участковый. И не ошиблась.
– А теперь самое интересное! – воскликнул он. – Не зря я сказал, что это псих, маньяк. На теле убитой была обнаружена карта.
– Карта?
– Да. Но это не совсем обычная карта. Как мне сказали, это карта Таро. Как тут написано: карта Таро, означающая некую Верховную жрицу.
– У вас есть фотография этой карты? Можно взглянуть?
– Да, сейчас… Вот, смотри.
Я привстала и наклонилась над ноутбуком. На экране я увидела изображение: на серо-синем фоне трех камней, похожих на звериные клыки, молодая девушка в темном платье водит палкой в большом котле, а другой рукой бросает какой-то зелье в это варево. В свое время я увлекалась картами Таро, но уже многое подзабыла. Да, карта означала Верховную жрицу из «Таро Зеленой ведьмы». На этом все мои познания закончились.
– Очень интересно, – задумчиво протянула я. – Получается, убийца оставил некое послание.
– Да гори он в аду со своим посланием! – Полозов резко развернул к себе ноутбук, а лицо его из розового стало пунцовым. – Казалось, все очевидно – местная колдунья, кому-то, возможно, насолила или что-то не так наколдовала, и ее пришили. И бросили на тело соответствующую карту, мол, вот получи, ведьма!
– И что, по первому убийству у следствия не было никаких подвижек? – поинтересовалась я.
– Ну как… – Иван Сергеевич нервно передернул плечами. – Отирались тут три дня, опрашивали, вынюхивали. Склонились к версии, что это кто-то из ее недовольных клиентов, видимо псих какой-то попался. Или, наоборот, тот, кого она… ну, порчу там навела или что-то еще. – Он раздраженно махнул рукой. – В общем, проверяют эту версию, собирают информацию о ее посетителях, ведут с ними беседы. Но, по ходу, без толку. К концу недели мне сообщили, что, скорее всего, глухарь. Вот так вот!
– Кто из родных-близких остался у убитой? В первую очередь меня интересуют те, кто живет тут, в Сельцах.
– Дочь у нее тут обитает. Варвара Кожухина. Ну, как обитает… живет в Рязани, но часто к матери сюда наведывалась, сейчас вроде тут отирается, но точно не знаю… Как я понял, она тоже под подозрением у следствия.
– Хорошо, Иван Сергеевич, теперь давайте перейдем ко второй жертве. Насколько мне известно, это тоже пожилая женщина по имени Лидия Петрова.
– Она самая. Именно вчера ее труп обнаружили около кладбища в районе полудня. А нашли ее две наши местные клуши, которые решили прогуляться на кладбище…
  
– Убийство идентично первому, – перебила я, и это было скорее утверждение, нежели вопрос.
– Да-а, – обреченно выдавил из себя Иван Сергеевич и снова приложил пальцы к вискам. – Петрова Лидия Николаевна, шестьдесят шесть лет, тоже местная жительница. Была убита похожим способом: сначала ее треснули по голове, скорее всего камнем, а потом задушили.