Мастер меча тысячелетней выдержки. Том II (СИ)

Ну, зато теперь Антон — героический герой, и я подозревал, что виконт дёрнет за все ниточки, чтобы свадьбу сыграли как можно быстрее, пока его «подвиги» ещё на слуху.
Что об этом думал сам Антон?..
А чёрт бы его знал. Но мне почему-то казалось, что Антон не очень сопротивлялся, дав отцу и своему эго убедить себя в том, что он и правда герой. Вон он как горделиво подбоченился на плакате.
…плакат заметил не только я. Амира, проходя мимо, тихо выругалась и сжала кулаки; Лебедевы сплюнули на разбитый асфальт — совершенно синхронно, секунда в секунду. А Хаск…
Ну, Хаск просто размахнулся — и вмазал по плакату топором. Громкий звук удара металла о пластиковое покрытие стены заставил меня поморщиться.
— Да ладно, — я развёл руками. — Ты что, намерен теперь крушить каждый плакат на нашем пути? Устанешь же! В городе их будет ещё больше.
Хаск тоже сплюнул, выдёргивая топор из трещины в стене.
— Ублюдок заслужил это.
— Ублюдок, конечно, заслужил, — согласился я. — Но настоящий ублюдок, а не безвинные столбы и стены. От того, что ты покромсаешь все плакаты, нам будет ни холодно, ни жарко. Нет, нам нужно добраться до самого Антона.
— И как это сделать? — Амира мрачно поглядела на меня. — Доберёмся мы до города, и что дальше? Нас к нему просто-напросто не пустят.
— Спокойно, — Хаск закинул топор на плечо. — У Стерлинга есть план, правда? С Богами сработало, и тут тоже должно сработать. Ты ж не просто так взял у этих ушлёпков телефончик Аквил?
Я чуть призадумался.
— Телефончик нам, конечно, пригодится, — признал я. — Но это не панацея, Хаск. Звонить нужно тоже с каким-то планом, а не просто так.
Едва ли я многого добьюсь, если просто позвоню герцогу Аквиле среди бела дня. Что я ему скажу? «Алло, это тот парень, который признавался в любви к вашей дочери на глазах всей Академии. Вы уже знаете, что Антон Кислевский — знатный мудак?»
— И что тогда делать? — Хаск тоже посмурнел.
— Вы знаете, что делать, — отозвался я, распахивая дверцу машины. — Мы уже много говорили об этом.
Все четверо моих спутников переглянулись и вздохнули.
— Петя и книга? — уточнила Амира.
— Петя и книга, — согласился я.
…кто-нибудь мог бы сказать, что я сам виноват в том, что произошло. Что мне следовало бы быть осторожнее с самого начала. Лучше притворяться настоящим Стерлингом.
Но притворяться Стерлингом — значило вести себя как старый Стерлинг. То есть — вести ничем не примечательную жизнь заучки-неудачника, не раскрыв ни единой печати в книге. Сами понимаете, такое точно шло вразрез с моими планами.
Кроме того, нужно быть дураком, чтобы верить, что, даже обладая памятью Стерлинга, я смогу прикинуться им достаточно убедительно. Настолько, что Петя — на минуточку, один из умнейших людей в Академии, и к тому же его лучший друг, знающий его не первый год — ни о чём не догадается.
Так что единственное, в чём я по-настоящему просчитался — это книга. Я не спрятал её. Не ожидал, что Пётр заберёт её вот так быстро, ещё до того, как остынет тело Гименея. Видимо, он спланировал всё заранее.
Что сказать. Молодец парень. В каком-то смысле я даже гордился им.
Но чтобы высказать это ему в лицо, нужно было, для начала, найти его.
Впрочем, я не торопился. Мы провели в городке у Академии всю последнюю неделю, заканчивая свои дела. Я точно не собирался делать глупости и ехать в незнакомое место наобум и в одиночку, если можно было поступить умнее. А Петя… как я и сказал, он умён. Достаточно умёл, чтобы быть осторожным. Он не станет пороть горячку и не станет делать с книгой что-нибудь глупое.
Значит, время у меня ещё есть.
Мой авторитет у мечников после всего произошедшего был непререкаем; большинство из них были готовы пойти за мной, куда бы я ни направился. Но я не видел смысла шататься по городу с личной мини-армией, а потому отправил их добираться до столицы своих ходом. Сама туда поехала и Елена.
Отказались покидать меня только эти четверо. Лебедевы сказали, что обязаны мне жизнью. Амира решительно заявила, что я — её единственный шанс когда-нибудь вернуть отца. А Хаск… ну, у Хаска был его топор, и этого оказалось достаточно.
  
Так что сейчас мы, погрузившись в роскошную супер-дорогую мажорскую машину Лебедевых, ехали в столицу, в роскошный супер-дорогой мажорский дом Лебедевых, и по пути я продолжал усиленно думать, с чего начать поиски Пети и книги.
В то, что он не наделает скороспелых глупостей, я не верил. Но вот в то, что он будет бездействовать — я не верил тоже. Он не запрячет книгу в глубокую дыру и не забудет о ней. Скорее всего, Петя намерен вернуть настоящего Стерлинга — но сам он этого сделать не может. Значит, он попытается найти кого-то, кто может.
Кого?
* * *
…если бы это было так просто — найти кого-то, что сумеет разобраться с тысячелетним магическим фолиантом, и в то же время согласится сделать то, что ему нужно. Нет, это задача со звёздочкой…
По счастью, он привык щёлкать задачи со звёздочкой как орешки. Недаром же Петя был одним из самых умных людей в Академии. Нет, он не будет торопиться, не станет делать глупостей, чтобы ненароком не превратить плохую ситуацию в кошмарную.
Честно говоря, парню очень хотелось засунуть эту книгу в глубокую дыру и забыть о ней. Но — нельзя. Пока он не вернёт Стерлинга — настоящего Стерлинга — книга нужна ему.
Но и лезть во все эти магические хитросплетения самому тоже нельзя; это может быть попросту опасно. Вон. Стерлинг полез, решив, что он умнее — и где он теперь?
Где бы он ни был, Петя точно не хотел оказаться там же. А значит, нужно искать другие способы. Нужно, чтобы кто-то другой — не он — проверил разные пути, поэкспериментировал с фолиантом…
Трясясь в троллейбусе, Петя погладил книгу, лежащую в шоппере.
Всю последнюю неделю он не вылезал из столичных библиотек. Он ведь не дурак! Сначала — получить информацию. Вот он и получал.
Он прочитал про Сизифа всё, что только нашлось в открытом доступе, а затем поискал ещё немного. Возможно, он теперь знает Сизифа даже лучше, чем сам Сизиф. Тот — знатный мастер побегов от Дита, Бога смерти. И пришёл он в тело Стерлинга именно из царства Дита. Петя был готов поспорить, что настоящий Стерлинг сейчас где-то там, в том месте, откуда Сизиф сбежал.
А значит, нужно искать тех, кто больше прочих знает про Дита, смерть и царство мёртвых.
Выйдя из троллейбуса, Петя быстро преодолел три квартала, завернул в тихую подворотню и достал телефон, чтобы свериться с адресом.
Впрочем, в этом не было нужды. Табличка на дверях и так говорила сама за себя.
«Некро-тауматургическое общество Танат».
* * *
Что и говорить, особняк Лебедевых был… под стать всему остальному. Со здоровенным парком, белыми мраморными колоннами, вышколенным дворецким в белых перчаточках и всем таким. Наверное, приятно пожить в таком, когда у тебя отпуск и нет никаких важных дел.
Что ж, у меня были важные дела, да и вся моя поездка в столицу герцогства на отпуск как-то не тянула. А потому задерживаться в особняке надолго я не собирался. Что я могу увидеть и узнать, находясь там?
Так что я шагал, засунув руки в карманы, по трущобам и подворотням столицы, мимо дверей, закоулков и переулков, случайных прохожих, бесконечных плакатов с лицом Антона Кислевского, слухов и в целом всего, что можно было встретить в этом городе.
Общества, которые готовятся к войне, всегда одинаковы. Одни испытывают гордость и причастность, другие — напуганы и не понимают, чего ждать, третьи ничему не верят и никому не доверяют. Но и те, и другие, и третьи всегда пересказывают друг другу слухи.
А именно слухи меня сейчас интересовали больше всего. Например — что же на самом деле говорят в народе про Кислевских, Академию, купол? Виконт Кислевский заставил всех называть своего сына героем, но всегда есть то, о чём говорят громко — и то, что пересказывают шёпотом, оглядываясь по сторонам.