Анти-Горбачев 6 (СИ)

— Это означает только то, мистер Бейкер, — вежливо улыбнулся министр, — что наша электроника и наши программисты немного лучше ваших… больше ничего.
Госсекретарь слегка надулся, но ненадолго — в зал переговоров в это время подтянулся товарищ Романов. После обмена приветствиями генсек сразу взял быка за рога.
— Я так понимаю, что основной камень преткновения у нас такой — вы играете черными, мы белыми, и обе стороны считают, что это игра с нулевой суммой… то есть выигрыш одной стороны неминуемо значит провал у другой… верно, мистер Бейкер?
  
— Не совсем уж так в лоб, — усмехнулся госсекретарь, — но в целом вы достаточно точно обрисовали наши межгосударственные отношения.
— То есть сейчас вы играете на половине поля хорватов, если привлечь спортивную терминологию, а мы за сербов… а давайте выйдем из этого порочного круга…
— Вы меня заинтриговали, мистер Генеральный секретарь, — с искренним интересом отвечал Бейкер, — давайте попробуем, слушаю ваши предложения.
— Мое главное предложение касается Саддама Хуссейна и околоиракских проблем…
— Так-так, — Бейкер уселся поудобнее, — это очень интересно.
— Саддам в последнее время стал неуправляемым и недоговороспособным, — продолжил Романов, — вы наверняка знаете это не хуже меня. По информации из нашей внешней разведке он готовит масштабную операцию против одной соседней страны.
— Давайте не будем ходить вокруг и около, — предложил госсекретарь, — и назовем вещи своими именами — речь идет о Кувейте?
— От вас трудно что-либо скрыть, — усмехнулся генсек, — да, я говорю о Кувейте. На горизонте полугода Саддам предпримет попытку захватить эту страну, причем с высокой вероятностью можно предположить, что попытка будет успешной. У Кувейта не армия, а слезы какие-то…
— Заканчивайте уже свою мысль, мистер Романов, — сказал Бейкер, — расставляйте все точки над и.
— Окей, как любят говорить в вашей Америке, — улыбнулся генсек, — наше предложение заключается в том, что мы не будем мешать Америке в укрощении амбиций Хуссейна, а Америка не будет мешать нам восстановить мир и порядок на Балканах. Более того, в отношении Ирака мы могли бы даже помочь информацией, ведь большинство видов вооружений у Саддама родом из СССР, да и наши связи в Багдаде никуда пока не делись…
— Это очень интересное предложение, — задумался Бейкер, — но вы же сами понимаете, что один я таких решений принять не смогу, нужно будет согласовать с руководством.
— Согласовывайте, конечно, — не стал спорить Романов, — ночи вам хватит для согласования?
— Думаю, да… однако, хотелось бы узнать ваше видение относительно югославских дел — что вы там собираетесь делать и как?
— Хорошо, — вздохнул Романов, — могу рассказать о наших планах. Первое — немедленное прекращение огня… ну в тех местах, где стреляют, конечно…
— В Сербской Краине идут достаточно интенсивные боевые действия, — дал справку Воронцов, — а в Боснии войска противоборствующих сторон пока что просто стоят напротив друг друга.
— Ну, значит, и там и там надо все это прекратить, — понял посыл генсек, — затем второе — переговоры сторон на нейтральной площадке с одновременным вводом в зоны конфликтов миротворческих сил. Состав этих сил подлежит обсуждению… причем мы в принципе не будем возражать, если поучаствуют и американцы.
— Должно быть еще и третье, — улыбнулся Бейкер, — как говорится в вашей пословице — бог троицу любит.
— Все верно, мистер госсекретарь, — ответно улыбнулся Романов, — приятно видеть, как наши геополитические противники изучают российскую культуру. Третье будет на перспективу — мы реалисты и понимаем, что вернуть дружбу между югославскими республиками не удастся. Поэтому самым лучшим решением проблемы мы бы видели установление новых границ в Югославии. Учитывающее реальные расклады по населению… допустим Сербская Краина отойдет к Сербии, а Боснию можно было бы разделить, все равно это очень рыхлое образование, запад там тяготеет в Хорватии, восток к Сербии и Черногории, а центр мусульманский.
— А что насчет Косово? — поинтересовался Бейкер.
— Косовский вопрос мы предлагаем отодвинуть во времени чуть подальше — там пока спокойно, так что лучше его не трогать. В одной нашей поговорке точно обрисована ситуация в этом регионе — не буди лихо, пока спит тихо.
— Понятно-понятно… — пробормотал Бейкер, — давайте еще чуть более подробно обсудим иракскую тему.
— Конечно, — Романов закинул ногу на ногу и налил себе минералки, — что вас интересует?
— Можно ли предотвратить бросок Саддама в Кувейт — как вы считаете, мистер Романов?
— Это очень сложный вопрос… — задумался тот, — боюсь, что даже совместными усилиями Советского Союза и Америки сделать это будет затруднительно… а у меня встречный, кстати, вопрос — а надо ли его предотвращать, этот бросок?
— Ээээ, — сразу даже не нашел, что ответить, Бейкер, — хороший вопрос… его тоже надо бы обдумать и обговорить с Белым Домом. Думаю, до завтра будет ясный и недвусмысленный ответ на все ваши предложения. Кстати уж заодно, у меня тоже имеется один встречный вопрос, немного не по теме переговоров, но все же…
— Задавайте, мистер Бейкер, — легко согласился Романов, — у нас демократическая страна, все имеют право задавать любые вопросы.
— Так уж и любые? — усмехнулся госсекретарь.
— В пределах разумного, конечно, — ответно усмехнулся Романов, — думаю, что и в Америке нельзя затрагивать отдельные темы, Джон Кеннеди и Мартин Лютер Кинг убедились в этом на своей шкуре.
Бейкер молча съел эту шпильку, отставил дискуссию о разрешенных темах в сторонку и задал, наконец, свой наболевший вопрос.
— Средства массовой информации утверждают, что в Москве вот-вот начнется публичный процесс над руководителями переворота… неудавшегося переворота, конечно…
— Правильное уточнение, — заметил Романов, — если переворот получается удачным, его быстро переименовывают в революцию.
— Да, совершенно верно… так вот — сведения о публичном процессе соответствуют действительности?
— Абсолютно соответствуют, — кивнул генсек, — процесс начнется завтра в Колонном зале Дома Союзов, в десять утра — можете, кстати, посетить его в качестве почетного гостя, у нас никаких секретов в этом смысле нет.
— Уж очень нехорошие коннотации у Дома Союзов вообще и у публичных судов в нем в частности, — продолжил Бейкер, — в тридцатые годы, если не ошибаюсь, таким образом судили оппозицию Сталина — Зиновьева, Каменева, Бухарина, Рыкова… у нас их называют Московские процессы, Москоу трайлс.
— Знаете, мистер Бейкер, — перешел на совсем уже откровенные высказывания Романов, — имя Сталина сейчас откровенно оболгано, а ведь при нем прошла индустриализация страны, благодаря которой мы выстояли во Второй мировой. При нем построены сотни новых городов и заводов, при нем победили Гитлера и построили мировую социалистическую систему. Наконец, атомная бомба и ядерный паритет с Америкой у нас появились благодаря Сталину. А если вернуться к тем самым московским процессам, Москоу-трайлс, как вы выразились, то там же судили зажравшихся и абсолютно оторвавшихся от реальности московских чинуш. И народ горячо поддержал все три этих процесса — крови на Зиновьеве-Каменеве, не говоря уже о руководителе НКВД Ягоде, было столько, что отмыть ее не было никакой возможности. Поэтому руководство нашей страны твердо уверено, что ничего дурного в римейке московских процессов… так ведь у вас называется выпуск новых версий уже существующих произведений искусства… нет и быть не может. Так что уэлком в Колонный зал.
    
Глава 10
 
Колонный зал Дома Союзов
Бейкер за ночь так и не сумел ничего согласовать с администрацией президента, поэтому утром он улетел на своем Боинге из того же Внукова. Предупредив, конечно, советскую сторону — следующий раунд переговоров ориентировочно назначили через три дня в Вашингтоне. Предложение относительноприсутствия на суде он оставил за скобками.