На Дороге (СИ)

— Не все так просто.
— А, по-моему, ты просто трусишь. Я же нравлюсь тебе!
— Нравишься, — согласилась Сильвия.
— Сильвия, пойми же, наконец! Ты идешь по Дороге и можешь сама выбирать куда идти — вперед или назад! Свободна ты или нет — решай! Если тебе дорого прошлое, зачем от него бежишь?
Алеон почувствовал, как бешено колотится сердце, как взмокли ладони. Сильвия оглядела степь:
— Я предала свое прошлое, это правда, и теперь боюсь гостей оттуда. Но клятва — не шутка, ты даешь ее самому Создателю! Понимаешь? Я хочу быть честной хотя бы перед Ним. — Сильвия остановилась. — Давай искать место для ночлега. Я очень устала.
— Хорошо. Хочешь я спою тебе о звездах? — Лиро и сам зевал, поэтому согласился без колебаний.
— Нет, о чем угодно, только не о звездах!
Ночью Сильвия свернулась клубком под одеялом музыканта. Лиро спал, накрывшись подстилкой. Весь следующий день путники шли молча. На второй день они почти достигли города, но решили повременить до завтра с выступлением, немного передохнуть и порепетировать.
Лиро начал паясничать и веселить Сильвию, у него здорово получалось. Сильвия хохотала до слез, как ребенок. И чем веселее было ей, тем злее становился Алеон. Элладиэль оставался бесстрастно холодным.
— Сильвия, потанцуй со мной!
— На таких танцах мы много не заработаем! — улыбнулась Сильвия. — Все решат, что мы просто счастливая пара, значит, нам и так хорошо. Влюбленным деньги не нужны…
— Ну… тогда просто потанцуй со мной! Чтоб понять, как это, когда деньги не нужны.
— А кто будет нам играть?
— Я могу напеть. — Лиро ухватил девушку за руку и закружил.
Алеон взъерошился, как взбешенный кот. Элладиэль раздраженно взглянул сначала на него, а потом на музыканта и танцовщицу. Сильвия задорно рассмеялась. Было легко и весело. Голова кружилась. Лиро хорошо двигался, танцевать с ним было приятно. В ответ музыкант прошептал:
— Полюби меня, Сильвия с Дороги. Я сделаю тебя самой счастливой! Мы вместе увидим мир!
Алеон рванул к танцующим, оголив меч — это была последняя капля. Слепая ярость заполнили все существо. Нефриловые искры посыпались с рук:
«Убью! Обоих! Убью, как последнюю суку! Чтобы больше не позорила меня! Дрянь! Дешевая потаскуха!» — привыкнув говорить только про себя, проревел полукровка. Резкий удар Элладиэля свалил Алеона с ног:
«Как последнюю суку, говоришь?! — прошипел Элладиэль. — А кто её сделал такой? Отвечай! — Владыка навис угрозой. — Кто не защитил?! Кто не смог просто забрать у степняков?! Щенок, поганый полукровка, я принял тебя в своем мире, дал непобедимую армию, с одной только целью, чтобы ты привел ее в Поднебесный! Привел ко мне! Ты же, ты… Ты дважды отдал ее степнякам. Сам! Сам!!! Честь? Какая у тебя честь после этого? Ты оставил ее, оставил на пятнадцать лет в лапах врагов. Тебе было плевать на неё! Она бы так и сгинула там, кабы не ваш сын… Ты ведь гордый! У тебя есть честь! — Элладиэль наносил сокрушающие удары, явно стремясь покалечить, — Она моя! Слышишь?! Я, и только я, убью её! А ты и пальцем не тронешь!».
Лиро сильно закружил Сильвию и повалил на землю. Так, что девушка оказалась снизу. Она широко распахнула глаза и…
[1] По мотивам Юджина Волта и Нино Рота (кинолента Ромео и Джульетта, 1968)
Глава Седьмая
Сны Дракона. Драго. Королева.
— Он смотрел на меня как… как будто я не человек! — Драго положил голову на белые, налитые, как яблоки, груди с остренькими твердыми сосочками. Лила обхватила голову руками. Она тихо посмеялась:
— Как раз наоборот, он смотрел на тебя, как на человека…
Драго перебирал пальцами по животу огненной эльдарийки:
— Для вас мы — насекомые? — прямо спросил молодой конунг.
— Балион — Светлый…для него все — насекомые, — уклончиво ответила Лила. Но Драго уловил виноватую ноту.
— А для Темных?
— Драго, какая разница, что о тебе думают? — Лила приподнялась на локтях, вынуждая молодого любовника повернуться к ней лицом. — Я люблю тебя. А Лим и Алион ради тебя готовы горы свернуть!
 
Драго улыбнулся, привставая и откидывая любовницу обратно на сухое сено.
— Любишь? — он продолжал хитро улыбаться, легко читая ответ в глазах девушки. Рыжие волосы разметались по сухой траве пожаром, а белая кожа с легким, прозрачным от нежности румянцем, казалась драгоценным шелком.
— Любишь? — уже страстно прошептал Драго, жадно сжимая упругую яблочную грудь, впиваясь губами до красноты в соски и спускаясь поцелуями к резному животу, дивной тонкой талии, к огненному треугольнику. Лила тихонько застонала, Драго с упоением поцеловал рыжие вихри, заставляя возлюбленную охнуть и поддаваясь желанию, позволить губам и языку ласкать нежный бугорок, а сильным горячим пальцам тонуть в упругом лоне.
— Любишь… — Драго на секунду отпустил Лилу, ловя губами ее стон. — Ты бессмертная любишь меня смертного?!
Лила застонала в ответ. Драго развернул девушку к себе спиной, овладевая, он крепко сжал одной рукой рыжие волосы, а второй властно прижал плечи девушки к земле. Лила закусила губу в кровь, всецело отдаваясь всаднику, и все равно боялась, что их слышит весь Хольспар.
— Не бойся, Лила, дочь Эола, — тихо прошептал Драго на ухо дрожащей любовнице, осторожно стирая семя с ее ягодиц. — Твоя любовь к смертному не будет жалкой или напрасной. Я сделаю тебя королевой!
Лила с трудом могла говорить, голос сорвался до хрипа, колени и ладони были стерты, но она блаженно улыбалась. Драго сел рядом, рассматривая свою огненную любовницу. Он коснулся алой пряди, притягивая, заставляя ее владелицу открыть яркие, нечеловеческие глаза и взглянуть на него:
— Такие длинные… — он накрутил прядь на пальцы, играя. — Я не видел среди вас короткостриженых…
— В них наша сила, — тихо промурлыкала Лила. — Если остричь даже с палец, мы будем ранены.
— А если остричь целиком? Умрете?
— Сойдем с ума от муки, — честно созналась Лила.
— Вы бессмертные… и так уязвимы? — удивился Драго. — Выходит, если остричь Балиона, он не будет смотреть на меня, как на насекомое?
— Что ты такое говоришь?! — изумилась Лила. — Острижение для нас равнозначно смерти…, так наказывают клятвопреступников и убийц! Балион ничем не запятнал себя, он верно служит Владыке, выполняя любой приказ!
— Служит Владыке, — повторил Драго. — Выполняет любой приказ… Даже такой оскорбительный, как выгребание навоза из конюшен степняка?
— Драго, он не навоз выгребает! Он помогает наследнику, царю Излаима, занять законное место.
— Законное место? — Драго улыбнулся. — Отец говорил мне, что в Излаиме не было царя.
Лила растерялась и нахмурилась, не понимая причины дурного настроения возлюбленного.
— Первым царем Излаима был мой дед, — продолжил Драго.
— А разве? Разве не он разрушил город до основания и уничтожил почти всех жителей?
— Он. И воздвиг свое царство. — Драго снова притянул любовницу к себе. — А я построю свое, и ты поможешь мне, моя королева.
Лила робко прижалась к невысокому крепкому юноше:
— Давай поедем в Излаим прямо сейчас? Я могла бы поиграть с иллюзией, было бы здорово прогуляться по улочкам нашего царства.
Драго поцеловал, зарываясь в волну волос:
— Позже, моя королева, — он чуть отстранился. — Расскажи лучше про эльдаров, чем вы так отличаетесь от нас?
Лила задумалась: не так уж и велики были различия между Старшими и Младшими.
— В нас есть Сила, вы называете её магией, — подумав, ответила девушка. — Она пронизывает все существо, как нити.
— Поэтому вас нельзя стричь?
— Да, поэтому. Поэтому мы не знаем болезней, поэтому мы не старимся и не умираем… Но у Силы есть и обратная сторона.
— Какая же? — удивился Драго.
— Силу можно обратить против нас. — Лила потерлась лицом о плечо Драго. — Если ты острижешь эльдара, Сила растерзает его, если закуешь в нефрил, его же Сила источит, сожрет изнутри. А наш откат…