Меткий стрелок. Том II (СИ)
Второе — ты должен быть британским подданным. Сюрприз, правда? Таковы требования канадского Закона о добыче золота. Но есть лазейка. Если ты американец, как большинство здесь, тебе придётся присягнуть на верность королеве Виктории, и только тогда тебе выдадут временные права на добычу. Канадцы не терпят самоуправства, особенно когда пахнет золотом и налогами.
Дальше начинается самое интересное. Вокруг любого удачного клейма — особенно если кто-то прокричал «Золото!» — собирается толпа. Через неделю у ручья уже стоят десятки палаток, костры, лавки, сапожники, карточные шулеры. Так появляются неинкорпорированные поселения. Это значит, что официального статуса у такого поселения нет, оно не имеет местного самоуправления в юридическом смысле, но его признают власти территории Юкон, под управлением так называемого Юконского комиссара. Он в свою очередь подчиняется Министерству внутренних дел Канады в Оттаве. Он же занимается межеванием, и утверждением карт, и распределением земли.
Хочешь зарегистрировать поселок и перестать быть неинкорпорированным поселением? Посылай заявку в Управление земельных прав. Тоже в Оттаве. Там чиновники посоветуются с комиссаром, посмотрят карту, скажут за сколько можно арендовать или выкупить участок земли.
Что касается управления неинкорпорированными поселками — формально ими управлял назначенный констебль из Северо-Западной конной полиции. Он следит за порядком, налогами и лицензиями. Но по факту, старатели просто устраивают местные собрания, выбирают кого-то вроде старосты. Этого человека утверждает юконский комиссар и дальше вперед, управлять поселком. Если поселок разросся, то деваться некуда — все-равно пришлют констебля.
Так я и понял: кто хочет разбогатеть в Юконе — должен сначала разобраться с британским правом, клеймами, подданством и чиновниками, а уже потом — махать лопатой. Потому что без печати и записи в книге — вся твоя золотая лихорадка может закончиться чужими сапогами у костра и словами: «Проходи, дружище, этот участок уже занят».
* * *Переварив новости и даже «переспав» с ними, на следующее утро я позвал староверов и банноков на палубу Девы. Все выстроились чуть ли не в линию, настороженно глядя на меня. Лица у староверов были особенно серьезными.
— Джентльмены! — начал я по-английски, говоря достаточно громко, чтобы все слышали. — Как вы знаете, мы прибыли на территорию Канады. Здесь свои законы и свои порядки. Чтобы иметь право работать здесь, добывать золото, заявлять участки, а в перспективе и строить поселок, мы все должны принести присягу на верность Королеве Виктории и законам Канады.
Я объяснил, что это формальность для американцев, временное разрешение. Но все равно присяга.
Староверы зашумели. Несколько человек, во главе с Кузьмой и еще одним пожилым, седобородым мужиком, выступили вперед.
— Мистер Итон, — обратился ко мне старик, его голос был глубок и силен, несмотря на возраст. А английский вполне четкий, понятный. Кажется, я слышал, как староверы его звали Иваном Степановичем — Мы люди простые, от мира отшедшие. Мы присягаем только Богу. А Царю земному… то дело грешное.
— Истинно так! — загудели остальные. — Не по Библии это! Нельзя клясться!
Пожилой старовер, очевидно, их духовный лидер или знаток Писания, продолжил, цитируя:
— В Книге пророка Исаии сказано: «…кто клянется на земле, будет клясться Богом истины». Но пророк Исаия также говорил: «…не должен человек клясться ни небом, ни землею, ни головою своею, потому что они не принадлежат ему: их Творец и Хозяин — Бог единый». Так учили отцы наши, так и мы живем. Присягать на земле… чужому Царю, а уже тем более бабе… грех это.
Он смотрел одновременно на меня с сомнением и упрямством в глазах. Остальные староверы кивали, соглашаясь. Я понимал их опасения. Для них присяга — это не просто слова. Это обет перед Богом. А присягать земной власти, да еще и чужой… И тем более, если это, по их толкованию Писания, прямо запрещено.
Я взял паузу. Мне нужно было найти правильные слова. Давить на них силой или приказами было бы глупо. Это староверы, они скорее умрут, чем отступят от своей веры — вся их жизнь тому прямое подтверждение. Но я не мог отказаться от присяги. Это похоронило бы все мои планы. Которые и так трещали по швам — об уплате ввозной пошлины с канадскими властями пришлось договариваться в натуральной форме. Благо Макдонелл сам приторговывал в поселке и пошел мне навстречу. Придется отдать сразу шесть бочек с виски, чтобы расплатиться. Я уже начал даже подумывать об организации в будущем Доусоне промысла по самогоноварению. Заварить брагу на местных ягодах — не такая уж трудная задача. Да и змеевик поселковый кузнец в Форти Майл мне сделает мигом. Единственное, что меня морально останавливало, больше бухла — больше разборок среди старателей. Стрельбы и прочей поножовщины. Оно мне надо?
— Я понимаю вас, отцы, — начал я спокойным, размеренным голосом. — Я знаю о ваших правилах, о вашей, нашей — я специально выделил последнее слово — вере. Уважаю ее. Но послушайте меня внимательно. Что именно запрещает пророк Исаия? Клясться «небом», «землею», «головою своею». Почему? Потому что они — творения Божьи, и не принадлежат человеку. Правильно?
Старик кивнул, как и Кузьма.
— Правильно, мистер Итон. Только Богу можно присягать, ибо Ему все принадлежит.
— Вот именно! — воскликнул я. — А теперь подумайте вот о чем. Присяга, которую мы принесем… Она на верность Королеве. Земной правительнице. И законам Канады. Это не присяга небу. Не присяга земле. Не присяга вашей голове или чьей-то еще. В тексте присяги нет слов про небо, про землю. Нет клятвы Божьим творением. Это клятва… правилам, установленным людьми на этой земле.
Я сделал шаг вперед, понизил голос.
— Вы присягаете не Богу Королевы Виктории. Вы присягаете власти, которая здесь поставлена, чтобы был порядок, чтобы не было разбоя, чтобы каждый, кто найдет золото, мог его взять по справедливости, а не чтобы его отняли бандиты. Это присяга земному порядку. А не Небесному Царю. Разве поддержание порядка на земле — это грех? Разве это против воли Божьей, чтобы люди жили по правде и закону? Как говорил Христос? Отдай Кесарю кесарево, а Божие Богу. Разве не так? Вот вы и отдадите кесарево!
Не думал, что придется вступать в теологические споры здесь, на краю Земли, но вроде бы не оплошал.
Я видел, как лица староверов отражают внутреннюю борьбу. Их упрямство столкнулось с моими аргументами, которые не противоречили их буквальному толкованию Писания. Я не просил их присягать *Богом* истины (что Исаия вроде как допускает, но они это, видимо, интерпретируют как присягу *Ему*), а всего лишь земной власти. И главное — не присягать тем вещам, которые Исаия прямо запрещает.
Я повернулся к баннокам, рядом с которым стоял Артур, подмигнул им. Корбетт сообразил первым.
— Раз все по Библии, то я согласен присягнуть.
Банноки тоже дружно кивнули. Группа поддержки сработала как надо.
Кузьма почесал в затылке. Старик-старовер закрыл глаза, о чем-то тихо молясь. Затем открыл их.
— Тяжелое слово ты сказал, мистер Итон. Но… по слову пророка… если нет в присяге клятвы небом, землей… может, и нет прямого запрета… Это ведь не вера наша. Это… бумага.
— Это договор, — подхватил я. — Договор с этой землей и ее правилами. Чтобы мы могли на ней работать. Чтобы наш будущий поселок жил по закону. Чтобы вас здесь уважали и не обижали.
Они снова зашумели, но уже не так возмущенно, а более задумчиво. Посовещались между собой, переговариваясь на своем гортанном наречии. Наконец, Иван Степанович снова повернулся ко мне.
— Хорошо, Итон Евгеньевич. Слово твое услышали. Если так… если нет в присяге клятвы творением Божьим… Мы готовы. Ради дела. Ради порядка. Но пусть будет просто присяга. Без всякого лишнего.
— Идет! — я облегченно выдохнул. — Завтра утром сержант Фицджеральд примет у нас присягу. Подготовимся.
* * *