До мурашек... (СИ)

— Прошу вас, угощайтесь, — Оленька пододвинула блюдце с уже отрезанным большим куском пирога.
— Да я сладкое не очень люблю, — как-то неуверенно произнес Артем Николаевич. Обижать именинницу не хотелось.
— А вы с кофе, я сахар не клала, — продолжила улыбаться Викуся, и одной ее улыбки хватило бы на целый кофейник.
— У нас кондиционер еле тянет. Давайте ваш пиджак, я в шкаф повешу, — и прежде, чем Артем Николаевич успел возразить, он уже остался в рубашке.
— Так, девушки, сбавьте напор, — нервно ухмыльнулся он. От общения с этой троицей нежных созданий возникало чувство, будто он попал в руки к опытным карманникам. — Присаживайтесь.
Артем Николаевич успел ощутить легкое и приятное прикосновение к плечам — будто кто-то ненароком провел-погладил рукой или собирался размять уставшие мышцы. Но под строгим взглядом Сабины Оленька вышла из-за спины директора и тоже присела к столу.
— Вы очень напряжены, — с легкой обидой в голосе произнесла она. — Не стоит принимать все так близко к сердцу, берегите себя!
— Оленька, на нашем директоре огромный груз ответственности за всех нас! — наставительно ответила ей Сабина, стреляя глазками в Артема Николаевича. — А кроме того, разве ты не знаешь, какое непростое положение сейчас в компании?
Оленька опустила взгляд и сковырнула ложкой масляную розочку на своем тонком ломтике торта.
— Подробнее, пожалуйста, — нахмурился Артем Николаевич, — что значит «непростое»? Я еще не все успел проверить.
А сам подумал, что пора уже признать — не очень-то и стремился он сегодня что-то проверять. Больше решал личные вопросы. Видел бы его Денис Романович — отчитал, не стыдясь выражений. Он всегда повторял, что компания — прежде всего, что она — его семья и опора. А все, что за стенами ее, остаётся за стенами. До конца дня.
— У вас сегодня первый день, — пояснила Сабина. — И у вашей невесты — тоже. Попала она в нехороший отдел…
— Да ладно тебе, не сгущай краски, — легкомысленно отмахнулась Викуся, — там начальник такой душка! — она вовремя спохватилась. — Нет, вы, Артем Николаевич, куда более мужественный и харизматичный, а Леонид, он просто… милый.
Сабина ничего не ответила, только Оленька с укором глянула на подругу.
— Будет очень обидно, если она решит уйти из компании или попадет в какую-нибудь… переделку, — загадочно закончила Сабина.
— Дамы, прекращайте обсуждать мою личную жизнь, — потребовал Артем Николаевич. — Или я сегодня же прикажу программистам заблочить ваш «секретарский чатик».
— О, вы уже и об этом знаете, — хихикнула Викуся, — это же обычная безобидная шалость, зачем так строго?
— Мне не нравится, что мои сотрудники тратят рабочее время на обсуждение сплетен.
— Вы только прикажите — мы будем очень усердно работать, — подавшись к нему через стол, произнесла Сабина. В ее загадочной, многообещающей полуулыбке Артему Николаевичу почудилось что-то хищное. — Мы всегда на вашей стороне.
— Правда? — с хорошо заметным сомнением переспросил он. — А разве кто-то не на моей?
— Оууу… — протянула Викуся, бросив взгляд на своих подруг. Но отвечать не стала, тут явно всем заправляла Сабина.
— Многие мечтали занять ваше кресло, — предупредила та.
— Так уж многие? — ухмыльнулся Артем Николаевич, откидываясь на спинку стула, складывая руки на груди и ощущая прилив уверенности от того, что он знал чуть больше этих сплетниц. — У директора был лишь один приближенный сотрудник, который мог претендовать на такое повышение — Вилентьев. Остальным до поста руководителя — как до небес.
— И вы на эти небеса в один миг взлетели, — вкрадчиво заметила Сабина.
— Значит, у директора были причины меня назначить, — безо всякой надменности ответил Артем Николаевич.
— Назначить вас и перекрыть дорогу тому же Виленьтеву. И многим другим.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да другие-то откуда? — не выдержал мужчина.
— Выпейте кофе, Артем Николаевич, — тоном профессиональной гадалки произнесла Сабина, и тот послушался. Сделал большой глоток, едва заметно поморщился, ощутив странные, незнакомые нотки какой-то добавки. Отравить его, что ли, собрались? Черные глаза Сабины внезапно оказались совсем близко: нереальные, глубокие и гипнотизирующие. — Вам надо понять одну только фразу — и все станет на свои места. «Компания — это одна большая семья». И вы в ней — свежая кровь.
 
Холодный озноб пробежал по телу. Артем Николаевич невольно попытался отшатнуться, но лишь слабо дернулся — и едва не потерял равновесие. Спинку стула придержала неизвестно как очутившаяся позади Оленька.
— Артем Николаевич, что с вами?! Вам нехорошо? — щеки коснулась прохладная ладонь склонившейся к нему Викуси. — Это все из-за кондишки, у нас в кабинете очень душно!
Она исчезла на мгновение, вернулась, протягивая влажную салфетку.
— Вот, приложите ко лбу, я сейчас…
Артем Николаевич перехватил шустрые пальцы, уже ослабившие его галстук и потянувшиеся к пуговицам рубашки.
— Не надо, я в порядке.
Мотнув головой, он медленно поднялся на ноги. Едва заметно покачнулся, надел протянутый пиджак и обвел взглядом притихших женщин.
— Документы?
— Вот, пожалуйста, — почти испуганно пробормотала Викуся, подбежав к нему со стопкой объемных тяжёлых папок. — Все подписано на корешке.
— Благодарю, — Артем Николаевич сглотнул, ощутив в горле внезапную, саднящую сухость. — И сделайте заявку, пусть кондиционер починят.
Стараясь крепче держать бумаги и распрямить плечи, он вышел из кабинета под пристальным взглядом молчавших сотрудниц.
  
28. Упущенный шанс
 
Едва сдерживая рвущееся из груди от нетерпения и волнения сердце, не давая себе времени на опасения и раздумья, Алена влетела в приёмную директора. Здесь было по-прежнему прохладно, безлюдно и очень тихо, и Жанна Витальевна все так же сидела на своем месте, с идеально ровной осанкой, просматривая какие-то журналы регистрации. Она медленно, словно нехотя, повернулась к посетительнице, глянула на нее недовольно и даже немного презрительно.
— Артема Николаевича нет на месте, — холодно произнесла секретарь и вернулась к своим делам.
— Я к вам! — выпалила Алена, быстрым шагом проходя в центр кабинета и останавливаясь перед ее столом. — Жанна Витальевна, я узнала, что вы моя бабушка! Пожалуйста, расскажите про маму, умоляю!
Секретарь еще сильнее поджала тонкие старушечьи губы и подняла ладонь, приказывая девушке замолчать.
— Я не твоя бабушка и не имею никакого отношения к твоей матери! — грубо отрезала она.
Но Алену это не смутило. Она знала, что дед был дважды женат, что его первая супруга умерла, оставив ребенка. А, значит, перед ней — вторая.
— Вы не были ей родной мамой, но были мачехой, все равно жили в одной семье! — не сдавалась девушка. — Я уверенна, что вы хорошо знали маму, что вам есть, что рассказать! Может быть, она открыла вам, кто мой отец!
Жанна Витальевна зло прищурилась.
— Я многое могу рассказать об этой… — хорошо различимый звук из кабинета директора прервал ее напитанную ядом фразу.
Алена вздрогнула и замерла, переводя взгляд с двери на секретаря. Именно в этот момент она вдруг четко осознала, что, словно человек на самом краю обрыва, застыла в шаге от судьбоносного выбора. Сделать вид, будто не заметила — и попытаться добиться столь важного ответа или…
Алена колебалась всего минуту. А затем резко кинулась к двери кабинета, распахнула ее и ворвалась внутрь.
У рабочего места Артема Николаевича, перед установленным на столе монитором тихо беседовали двое: молодой паренек в длинной яркой футболке и мужчина средних лет в дорогом костюме.
 
— …эта программа позволит вам… — паренек осекся, но сказанного им Алене хватило, чтобы обо всем догадаться. «…позволит следить за директором», вот, как заканчивалась эта фраза! Секретарь не только пустила в кабинет посторонних, но и прикрыла дверь, вполне осознанно разрешая им делать все, что заблагорассудится!