Демоны, коты и короли
– Не знаю, о чем ты там думаешь целыми днями, но пятно было совсем не в интимном месте, а на боку! А если будешь меня перебивать, то не услышишь в высшей степени поучительной истории!
– Ладно, ладно – чего раскричалась? Молчу, молчу! А жаль, что пятно не ТАМ. Это придало бы пикантности этой истории…
* * *Как и всегда, лес ошеломил меня потоком запахов, от запаха прелых листьев и трав до сладкого, невыносимо приторного запаха цветущих лиан, оплетших гигантские стволы деревьев, на каждом из которых свободно разместился бы поселок, состоявший из нескольких десятков домов. Невероятные деревья. Умопомрачительные.
Их здесь называли арунами – священными деревьями, которые, собственно, и поддерживали экологию леса. Там, где их неразумно вырубили в прошлые века, образовались пустыни, в которых не растет ничего, кроме колючек. Собственно, из-за этого некогда и началась война между лесниками-фейри и людьми, не желающими ничего слышать о том, что нельзя рубить аруны, даже если их ароматная плоть так хорошо подходит для изготовления мебели. Человек такое существо – пока по башке не дашь, не понимает. Даже если аргументы просто-таки железные. Единовременная выгода превыше всего. И это человека губит.
Когда я узнал правду об арунах, о причинах гражданской войны (а как еще можно назвать эти многолетние стычки?), сразу вспомнился остров Пасхи, на котором аборигены свели все леса для того, чтобы построить как можно больше каменных истуканов и переместить туда, где они стоят сейчас, всем своим видом напоминая о человеческой глупости и сиюминутной жадности. Срубить, спилить, убить всю рыбу в реке электроудочкой – нормальное явление для человека, по недоразумению названному «гомо сапиенс» – «человек разумный». Ему лучше бы подходило название «гомо эректус», и не потому, что прямо ходит. Просто за то, что он хочет трахнуть или сожрать все, что шевелится, даже если потом сам сдохнет от недостатка кислорода либо отсутствия пищи в выжженных, вырубленных лесах.
Увы, этот мир ничем не отличался от земного по уровню умственного развития людского общества. Такое ощущение, что Создатель создал одновременно бесчисленное множество миров и заселил их людьми, сделанными по одной и той же колодке – такой кривой, такой баговой, что диву даешься! Может, он создавал миры, будучи с похмелья? Пребывая совсем уж в плохом настроении? На мол, тебе, Вселенная, получи! Что наваял – то наваял! Дураки получились? Самоубийцы? Так туда им и дорога! Все! Не собираюсь ничего пофиксить! У меня дел до фига, надо еще три вселенные создать, да не промахнуться, как с вашей! Плодитесь и размножайтесь – если сможете, конечно!
С размножением у меня был полный швах – те, кого я хочу, были совсем иного роду-племени, а кого могу – совсем не желаю, дабы вконец не озвериться.
Да и есть в этом что-то от зоофилии. А я, Петя Шишкин, не был совсем никаким извращенцем. Нормальный двадцатипятилетний парень, волей неведомой силы попавший в чужой мир.
Быстренько обделав свои грязные делишки и автоматически совершив несколько ленивых движений – якобы прикапываю свои «драгоценности», проводив взглядом карету, медленно уплывающую за поворот, я решил пробежаться, дабы размять свои не очень старые кости. Все-таки я зверь, которому совершенно необходимо интенсивное движение, и нет лучшего движения, чем погоняться за красивейшими радужной расцветки бабочками, мириадами усеявшими лианы и мясистые цветы красного цвета, формой своего цветка напоминающие о том, о чем я предпочту на время забыть – до обретения мужского тела.
Я прыгал, сбивал бабочек лапами, кувыркался, увлекшись так, что когда в конце концов очнулся от игрового запоя, всего в нескольких шагах от себя обнаружил небольшой отряд из десяти человек, прячущийся на боковой, не очень заметной в лесу дорожке. Я почти вывалился под копыта лошади одного из разбойников, и слава богу, что они меня не заметили! Ей-ей, мне не хотелось бы проверять, насколько быстро негодяи умеют выхватывать стрелы и пускать их вслед котам, пренебрегшим элементарными правилами безопасности в незнакомых местах.
Юркнув под кустик, притулившийся к испещренному глубокими морщинами стволу, я замер, впитывая то, что говорили бандиты, собравшиеся явно не для того, чтобы обсудить погоду либо международное положение. И вряд ли они желали пофилософствовать о судьбах мира, обвешавшись оружием, как новогодние елки игрушками и серпантином.
Чего тут только не было – и мечи, и сабли, и арбалеты, и луки, и даже некая круглая шипастая хрень на цепочке, приделанной к рукояти. Этой штукенцией поигрывал невысокий крепыш, задумчиво поглядывающий на человека в капюшоне, надвинутом на лоб. Лица этого негодяя я рассмотреть не мог, слышал лишь шелестящий шепот, будто говорящий постарался сделать так, чтобы потом его никто не узнал. Это напоминало шипение змеи, и от него невольно по спине бежали мурашки. Вернее – бежали бы, будь я в человеческом теле. В общем – все типы неприятные, но некоторые – неприятнее других. Гораздо неприятнее!
– …итак, ваша задача – захватить девок. За это вы получите каждый по десять золотых. Все, что найдете – кольца, серьги, медальоны, – передадите мне, и упаси вас Создатель хоть что-нибудь скрыть!
Человек в капюшоне медленно повернулся, демонстративно обвел взглядом подельников, часть из которых опустила глаза. Кроме крепыша, поигрывающего очень неприятным на вид шипастым шаром, болтающимся на цепочке, приделанной к длинной рукояти.
Я представил, каково это – получить таким шаром по балде, и шерсть на спине встала дыбом – гадкая штука! Очень, очень гадкая! Так вот – крепыш, глаза которого запали глубоко под массивные надбровья, ничуть не испугался, более того – он слегка ухмылялся, как если бы происходящее его забавляло. Возможно, он не понимал опасности, которой просто-таки веяло от человека в капюшоне, а может, он был идиотом. В любом случае крепыш смотрел на «назгула» подозрительно, с вызовом, будто прикидывал – как бы это получше достать того шипастым шаром по хрупкому затылку. А потом забрать все деньги, обещанные за нехорошее деяние.
– Что за девки? – спросил мужчина с клочковатой седой бородой, которую на подбородке рассекал уродливый шрам. – К чему нам готовиться? Охрана?
– Никакой охраны, – пожал плечами «змеешипучий». – Две молоденькие девчонки, по семнадцать лет от роду. Одна – дочь барона. Другая из лесников.
– Из лесников?! – встрепенулся крепыш с оружием в руках. – Да она небось троих стоит в бою! Это же лесники!
– Вас десять человек. – Шипение стало еще более глубоким, холодным. – И вы не можете справиться с двумя девчонками? Чтобы получить по десятку полновесных золотых? Мне рекомендовали вас как самых опытных и сильных наемников! Получается – мне соврали?
– А почему мы должны отдать тебе драгоценности, которые найдем на девках? – не унимался крепыш. – Да мы за них выручим больше, чем ты нам даешь! Тебе – девок, нам – все остальное! Мне кажется – это справедливо! Правильно, парни?
– Праавильно! – нестройно подтвердили трое или четверо разбойников, но остальные, постарше и поумней, настороженно молчали, ожидая реакции странного нанимателя. И она не заставила себя ждать.
В руке человека в капюшоне вспыхнул огненный шар, который тут же отправился в полет – едва не попав прямо в меня!
Вот же несчастная судьба лазутчика! Едва не лишился жизни – и просто по глупой случайности!
В одной из книжек некогда прочитал, как какой-то разведчик пробрался в тыл врага и замаскировался так, что вражеский солдат, вышедший по нужде, надул прямо на голову лазутчику. И тот ничего не мог сделать! Нельзя себя демаскировать! Терпи!
Мой случай был гораздо злей – я даже мявкнуть не успел, как разрывом, оглушившим, будто ручная граната, меня забросило на ветку дерева, торчавшую над головами собравшихся. Автоматически вцепившись когтями в мягкую кору, я удержался на своем наблюдательном пункте и был вознагражден прекрасным обзором и еще более прекрасной слышимостью. Хотя и слышать-то особо было нечего – сейчас уже нечего. Лошади ржали, вставали на дыбы, конь под крепышом упал и безуспешно дрыгал ногами, пытаясь подняться, при этом несколько раз прокатившись по ногам своего хозяина. Сломал он их или нет, но стопроцентная гарантия, что крепыш в ближайшие пару недель станет припадать на одну, а может, и на две ноги сразу. Если только вообще станет ходить!