Прикосновение ненависти (ЛП)

Я оборачиваюсь и растягиваю губы в легкой улыбке.
— Осторожно, большая плохая Тесса на свободе.
Выражение ее лица становится застенчивым.
— Ты видела оружие, которое я ношу?
Она показывает на свои бицепсы, и я не могу удержаться от смеха над ее шуткой. Она мало знает о том, что каждый член семьи так или иначе вооружен, или, по крайней мере, оружие находится в пределах досягаемости.
Во многих отношениях я мечтаю быть похожей на Тессу — умной, забавной и креативной. Она невинна, добра, и, сама того не ведая, также является частью одной из самых зловещих мафиозных семей на Западном побережье.
Дядя Айвен и тетя Вайолет считают правильным как можно дольше скрывать от нее семейный бизнес. Я не могу винить их за это, но опять же, в тот день, когда она узнает, могу только представить, как она почувствует себя преданной из-за их обмана. Мне следовало бы уже сказать ей правду, но я не могу заставить себя сделать это.
Я знаю, что это только вопрос времени, но если она не задает вопросов, нет смысла ей что-то объяснять.
Хуже всего то, что, поскольку она ничего не знает о нашем мире, она понятия не имеет, что Рен предал всю семью, и это предательство вызвало огромный раскол между всеми нами. Может быть, она чувствует это и ничего не говорит, а может быть, ей просто все равно. Не думаю, что могу с ней обсуждать все подряд, и это отстой.
Я стараюсь не думать о Рене, пока Тесса ведет меня в большое фойе. На ней золотое платье, темные волосы собраны в высокий хвост. Ее уверенная улыбка заразительна.
Я перевожу взгляд с нее на свою семью, на отца, стоящего рядом с матерью, в его темных волосах появляется седина. Морщинки беспокойства прорезают его лоб, хотя он маскирует их улыбкой. Моя мама смотрит на меня с обожанием, ее светлые волосы затейливо уложены, голубые глаза сверкают. Даже когда она принаряжена, в красном шифоновом платье, облегающем ее тело, невозможно сказать, что ей больше сорока.
Следующим в очереди стоит мой брат Квинтон, за ним следует его жена Аспен. Они оба ослепительно улыбаются мне, хотя улыбка моего брата неестественна. Он не может скрыть от меня предательство и боль. Не тогда, когда они совпадают с моими собственными.
Когда мой взгляд скользит в сторону, мышцы в моей груди сжимаются, и я забываю дышать.
Он должен был стоять там, со своей дьявольской ухмылкой на лице и ледяным взглядом, впитывающим меня, обещающим мне плохие вещи. Он должен быть здесь, но его нет.
Тряхнув головой, я позволяю гневу, угрожающему овладеть мной, раствориться в воздухе. Он ушел, и он никогда не вернется. Мне нужно посмотреть правде в глаза, даже если каждая клеточка моего существа отказывается в это верить.
Следующими идут дядя Иван и тетя Вайолет, за ними дядя Деймон и тетя Кира. Они улыбаются мне так же, как и все остальные.
— Улыбнись. В конце концов, это твой день рождения, — шепчет Тесса, отпуская меня. Как я могу улыбаться, когда мне кажется, что моя жизнь рушится прямо на глазах?
— Ты прекрасно выглядишь. — Мой отец души во мне не чает, и я обнимаю его. Ничто не сравнится с его объятиями.
— Твой отец прав; ты превращаешься в красивую молодую женщину, — добавляет моя мать, и я отстраняюсь и смотрю на нее, замечая слезы, наполняющие ее глаза. Кто бы мог подумать, что Элла Росси может быть такой эмоциональной и чувствительной, будучи замужем за Ксандером Росси.
Я могу только надеяться, что когда-нибудь у меня будет такая же любовь, как у моих родителей.
— Независимо от того, какой день рождения я отмечаю, я всегда могу вернуться домой, чтобы повидать свою маму. — Я улыбаюсь, пытаясь смягчить пустоту, которую принесет потеря того, что ее дети вырастут и продолжат жить своей жизнью.
— Иди сюда и обними своего любимого дядю, — перебивает дядя Деймон, и я оборачиваюсь и вижу, что он одаривает меня игривой улыбкой.
Темные волосы и глаза, как у моего отца. Клянусь, иногда они похожи на близнецов. Тетя Кира тоже меня обнимает.
Дядя Иван раскрывает передо мной свои огромные объятия. Он размером с медведя, большой и рослый, его мускулы бугрятся под рубашкой.
 
— Все в порядке. Я знаю, тебе пришлось солгать дяде Деймону о том, что он твой любимый дядя. — Он улыбается от уха до уха, и я шагаю в его теплые объятия. Он обнимает лучше всех.
— Эй, хватит говорить обо мне всякую чушь, — отчитывает дядя Деймон.
Все, что я могу сделать, это покачать головой. Динамику развития этой семьи невозможно повторить. Иван отпускает меня, и Вайолет тут же заключает меня в объятия. Она пахнет лавандой и солнцем. Я вдыхаю ее запах в легкие, позволяя ему успокоить меня.
— С днем рождения, милая, — шепчет она мне на ухо.
Я отстраняюсь, грустно улыбаясь ей. На вечеринке не хватает только родителей и сестры Рена. Не то чтобы они не хотели приезжать, как сказал мне мой отец, но он решил, что будет лучше, если они не придут.
Всей группой мы направляемся в большую столовую с видом на сады. Мой отец, Квинтон, Деймон и Иван разговаривают друг с другом приглушенными голосами, пока мы с Тессой берем бутылку шампанского.
Я наполняю бокалы доверху, и мы чокаемся, прежде чем сделать глоток. Тесса потягивает шампанское, но я не могу заставить себя вести себя как подобает леди.
Мне нужен какой-нибудь алкоголь, чтобы заглушить боль в груди.
Поднося бокал к губам, я опрокидываю его и двумя глотками выпиваю содержимое. Игристое вино легко скользит по моему горлу, и я беру бутылку и наливаю еще. Чувствую осуждающий взгляд Тессы, но мне все равно. В конце концов, сегодня мой день рождения.
Я решаю выпить второй бокал, занимая свое обычное место за столом. Сегодня стол меньше.
Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он исчез, но напряженность между моим отцом и Романом, отцом Рена, возросла.
Все показывают пальцами, и я знаю, что это только вопрос времени, когда случится что-то плохое. Я хмурюсь и смотрю на недостающие места на столе. Ничто уже никогда не будет прежним.
Мы с Луной едва можем переписываться без какой-либо полемики. Я знаю, все думают, что она помогает своему брату или поддерживает с ним связь, но я в этом сомневаюсь. Рен любит свою сестру больше всего на свете, но он не стал бы втягивать ее в ту неразбериху, которую сам заварил. Хотя, я также думала, что он любил меня, и посмотрите на мутные воды, через которые он меня протащил. Пожимаю плечами и делаю еще один глоток шампанского, позволяя пузырькам расслабить мой напряженный живот.
Мы переходим от разговора к ужину, и большую его часть я пропускаю мимо ушей. Я люблю свою семью, но у меня нет сил, чтобы справиться со всем этим.
Я могу только притворяться. Даже у меня есть свой предел.
Любимый на день рождения ужин — равиоли из тыквы с орехами, приготовленные в сливочном соусе со свежими хлебными палочками. Несколько месяцев назад я бы дочиста вылизала блюдо, но сейчас мне с трудом удается передвигать еду вилкой, откусывая кусочек тут и там, чтобы успокоить бдительный взгляд моей матери.
— Если я заставляю себя есть это ради тебя, то тебе лучше съесть еще пару кусочков. — Квинтон накалывает на вилку кусочек равиоли и отправляет его в рот. Он гримасничает, а я качаю головой, и с моих губ срывается хихиканье.
— Как мой большой плохой брат может обидеться на мускатную тыкву?
— Я не обижаюсь. Лишь думаю, что на вкус это как задница.
— Откуда ты знаешь, какая задница на вкус? — Я наклоняю голову и застенчиво спрашиваю.
Квинтон ухмыляется, в то время как щеки Аспен становятся чуть розовее.
— Это разговор для другого дня, сестренка.
Мне нравится, как мой брат любит свою жену, как через мгновение он поворачивается к ней и прижимается губами к ее лбу.
Его обожание к ней не вызывает сомнений. Он сжег бы дотла весь мир, чтобы удержать ее в своих объятиях.
— Я даже не хочу знать подробностей. — Тесса давится через стол.
Она понятия не имеет, что лизание задниц — наименьшая из ее забот в этой семье. Надеюсь, она никогда не утратит свой невинный блеск.