Веди меня

Идет. – Флинн продолжил есть лазанью, затем его взгляд стал серьезнее, а улыбка уже не такой широкой. – Между прочим, я бы заключил с тобой такой договор.
Она подперла подбородок рукой и ответила:
– У нас были бы очень милые дети.
Точно! Теперь ешь, не то опять заставлю тебя смотреть «Крепкого орешка».
Габби подцепила вилкой вкусную сырную корочку. В такой дурацкий день нет смысла считать калории.
  
– Какого из них?
Он посмотрел на нее с таким видом, словно хотел спросить: «Как какого?»
Все сразу.
Умереть от просмотра фильмов с Брюсом Уиллисом? Это еще не самое ужасное.
 
Глава 2
 
Флинн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Они устроились на кушетке у него в гостиной, Габби положила свои босые ноги ему на колени и смотрела самый слащавый ромком на свете, а Флинн мысленно отсчитывал минуты, когда наконец этот нелепый фильмец закончится. Единственным приятным моментом стала сцена, в которой Мег Райан изображала оргазм. Было чертовски смешно.
Даже не глядя на Габби, которая сидела рядом, откинувшись на спинку дивана, Флинн знал, что ее глаза покраснели от слез «счастья». Любят все-таки женщины романтику. Но, по крайней мере, Габби отвлеклась от своего несостоявшегося свидания. Флинн с радостью съездил бы Тому по физиономии за то, что тот смотрел на Габби таким понурым взглядом.
Она постучала его ногой по груди.
– Скажи, я страшненькая?
Рука Флинна, массировавшая ее стопы, замерла. Как бы он ни ответил на вопрос, все равно чувствовать себя будет паршиво. Солгать и сказать ей, что она некрасива, означало вогнать Габби в еще более глубокую депрессию по поводу ее женской несостоятельности. Если же он скажет все честно, то невольно разбудит те чувства, которые давно скрывал даже от самого себя.
На самом деле Флинн всегда был немного в нее влюблен. Ничего серьезного и значительного. Никаких страданий. Просто… так случилось, что где-то в самой глубине души она всегда была ему небезразлична.
Началось все еще в детском саду, а потом, в старших классах школы, он заставлял себя игнорировать эти чувства. Впервые эта белокурая фея с состраданием во взгляде покорила его, когда им было по пять лет, она тогда уговорила родителей отвести ее после школы в развивающий центр, чтобы научиться языку жестов, ведь в ее классе учился глухой мальчик. Габби всегда думала о других. По этой же причине Флинн старался всеми силами подавить свою влюбленность в нее. Она и так была готова на все ради него и постепенно перестала обращать внимание на других парней. А подобные всплески чувств могли разрушить их дружбу.
Габби убрала ноги с его коленей, выпрямилась, а выражение ее лица говорило о том, что, не услышав его ответа, она сделала свои выводы. Черт возьми.
Он решил отшутиться.
Ты просто жуть. От одного твоего вида меня начинает тошнить.
Ее хорошенькие розовые губы изогнулись в усмешке. Но в светло-голубых прищуренных глазах радости не было.
– Я серьезно.
Я тоже. Ну вот, нужно в туалет, а то меня сейчас вырвет!
Она вздохнула. Флинн этого не услышал, но почувствовал, как теплое дыхание коснулось его щеки. Да что с этим Томом, черт побери, не так? Габби раз в десять лучше своей сестры. Сегодня он пришел на свидание с самим совершенством, как можно было просто взять и уйти?
Флинн слегка дернул Габби за хвостик, в который она собрала волосы, когда приехала к нему домой. Габби переоделась из платья в его старый спортивный костюм. Ей пришлось три раза подвернуть резинку на талии, чтобы штаны не спадали.
Ты очаровательна. – Благоразумный ответ, но она и в самом деле была такой. Очаровательной.
– В том-то и проблема. – Габби энергично взмахнула руками, словно пытаясь вызвать бурю. – Милая малышка Габби. Такая очаровательная!
Он не увидел в ее словах какого-то противоречия, поэтому промолчал.
– И никому эта милашка не нужна! Неужели у меня больше никогда ни с кем не будет секса?
Эту… щекотливую тему Флинну хотелось затрагивать меньше всего. Он поднял руку, жестами показывая Габби, что она еще обязательно встретит подходящего парня, но ее это не успокоило.
– Ну правда, я хочу, чтобы мужчина смотрел на меня так же, как Кейд смотрит на Эйвери. – Ее лицо смягчилось, на нем появилось странное умиротворенное выражение, словно в эту минуту в мире своих грез она представила себе брата Флинна и его невесту. – Как будто она для него все. – Она снова взглянула на Флинна с грустью и отчаянием. – А я никогда ни для кого не буду всем.
Самая первая мысль? Романтические фильмы вредны для психики.
Флинн сдержался и не стал отвечать, что для него она как раз и есть все. Такой ответ – как запрещенный удар, хотя и совершенно искренний. Она была его лучшим другом, помогала сохранить здравый рассудок, работала его ассистентом в ветеринарной клинике, поддерживая порядок в деловой сфере. В этом не было ничего романтичного, но он прекрасно понимал, как много она для него значит. Впрочем, в его спальне тоже не наблюдалось особого ажиотажа, не говоря уж о признаниях в вечной любви.
Хочу принести тебе извинение от лица всего мужского рода.
Она улыбнулась, но глаза у нее по-прежнему были невеселыми.
– Ты как раз не самый плохой экземпляр. Так что прими и мои извинения – от всего женского рода.
Ага. Вот это ему так и нравилось в Габби. Она понимала все, даже когда он не озвучивал ей своих жалоб. Флинн готов был поклясться, что в большинстве случаев она могла читать его мысли.
Он пожал плечами, как будто его это совершенно не волновало.
– Не понимаю, почему все женщины не набрасываются на тебя?
Ее вопрос был риторическим и обращенным даже не совсем к нему. Она прекрасно знала ответ. Внешне Флинн был таким же привлекательным, как и два других его брата, но ни одна женщина не захотела бы вступить в длительные отношения с тем, кто не сможет ее услышать.
Все обращают внимание на парней, которые кричат, но игнорируют тех, кто шепчет.
Ее плечи поднялись и опустились от тяжелого вздоха. Во взгляде было столько понимания, что ему захотелось поскорее сменить тему. Флинн взглянул на телевизор и понял, что фильм закончился. Время близилось к полуночи, но на следующее утро они оба не работали. Интересно, захочет ли Габби посмотреть еще какую-нибудь женскую киношку, или она уже утешилась и поедет домой.
Лежавший у камина золотистый ретривер Флетч поднялся, подошел к Габби и положил голову ей на колено.
Ее губы растянулись в улыбке. Она почесала пса за ушами и заговорила с ним, но Флинн не смог разобрать ни слова. Пряди ее волос цвета карамели выбились из хвостика и падали на шею.
Ее нельзя было назвать чувственной или сексуальной, но был в ней какой-то особенный внутренний свет. Теплота, которую большинство людей принимали как должное и не обращали внимания. У нее была такая прекрасная душа, что внешний вид не имел особого значения. Но страшненькая? Габби? Нет!
Может, он и глухой, но все остальные мужчины в городе оказались просто слепыми.
– Твой пес согласился на мне жениться.
Габби, как всегда, удалось его рассмешить.
Признайся. Ты подкупила его беконом?
– Просто он оценил мои достоинства.
Здесь он ничего не мог возразить. Достоинств у нее было в избытке.
Мы это уже обсуждали. Если выйдешь замуж за моего пса, меня придется взять в придачу.
Разговор казался Флинну ужасно нелепым, но он чувствовал, что сегодня ей как раз и нужно поболтать о всякой чуши.
Она скользнула по нему взглядом, как будто… оценивая. Через мгновение Габби отвернулась, так и не дав Флинну понять, к какому выводу она пришла.
  
– С кем пойдешь на свадьбу Кейда?
Его брат и Эйвери собирались пожениться в конце следующего месяца. Для Эйвери это был уже второй брак, ей не хотелось привлекать к церемонии слишком много внимания, и они решили устроить скромный праздник в доме матери Кейда, жившей неподалеку от Флинна. Дома Дрейка и Кейда стояли вдоль одной лесной частной дороги. Однако «Железные леди», как Кейд называл свою мать и двух теток, узнав обо всем заранее, превратили семейное торжество в настоящий цирк. Теперь местом проведения стал ботанический сад, и на свадьбу пригласили почти весь Редвуд-Ридж.