Династия. Феникс (СИ)

Мы с мамой остаёмся в гостиной. Я спокойно беру с тарелки тарталетку с икрой и ем, а мама места себе не находит.
— Почему ты нервничаешь? — прожевав, спрашиваю я. — Ведь случилось именно то, чего ты хотела. Больше не придётся скрываться.
— Я это понимаю. Трудно совладать с собой, — смущённо улыбается мама. — Гормоны.
— Точно. Я порой забываю, что ты беременна. Кстати, как дела? Тебе не надо сходить на УЗИ или что-нибудь в этом роде?
  
— Да, надо будет скоро сходить. На этом сроке уже можно будет определить пол малыша.
— Отлично. Надеюсь, у меня будет брат, — говорю я и делаю глоток чая. — Но буду рад и сестре.
— Я буду рада тому, если все наши беды, наконец, закончатся, — вздыхает мама.
— Они почти закончились. Осталось совсем немного…
* * *
Кабинет князя Грозина пропитан запахом старых книг и напряжения. Сергей стоит у двери, словно ожидая приглашения сесть. Князь не предлагает.
— Вы знаете главную причину, зачем я здесь, — начинает Черепов.
— Знаю, — Григорий Михайлович садится в кресло. — Ты хочешь забрать мою дочь. Опять.
— Что значит опять?
— Когда она забеременела от тебя семнадцать лет назад, я её лишился. Вот что это значит.
— Вот как. Не я изгнал её из рода, это сделал ты, — хмурится Сергей, тоже перейдя на «ты».
— Я был вынужден, на кону стояла честь рода. Но я не отрицаю, что допустил ошибку.
Черепов кивает и проходит, чтобы сесть в кресло рядом с Грозиным. Положив руки на подлокотники, он произносит:
— Возможно, нам обоим настало время исправить свои ошибки. Я тоже допустил немало.
— Это правда, — Григорий Михайлович внимательно смотрит на собеседника. — Моя дочь тебя любит, я это вижу. Несмотря на то что ей уже за тридцать, что вы столько лет виделись урывками… Каждый раз, когда она смотрит на тебя, в её глазах я вижу любовь. Ответь мне, Сергей — ты любишь её?
— Да.
— Тогда почему не был с ней все эти годы?
— Мой отец угрожал смертью ей и Александру. Я не мог так рисковать. Но я приезжал тайком, мы виделись регулярно и созванивались почти каждый день. Все эти годы она не была одна. Никогда.
— Твой отец угрожал смертью моей дочери? — взгляд князя Грозина на мгновение вспыхивает, но затем он тяжело вздыхает и качает головой. — Знаешь, я читал письмо, которое твой отец написал Александру перед смертью.
— Письмо? Что в нём было? — Сергей быстро подаётся вперёд.
— Спроси у своего сына, он наверняка его сохранил. Суть в том, что твой отец жалел о вражде, которая была между нашими кланами. Которую мы неосознанно поддерживали, даже несмотря на то, что в ней не было никакого смысла, — Григорий Михайлович потирает лоб. — Теперь я знаю, что мою жену убили не Череповы. И что все разногласия, которые были между нами за последние тридцать лет, вызваны кукловодом.
— К сожалению. Но теперь он почти побеждён, не так ли?
— Да. Уверен, уже скоро мы все сможем взглянуть ему в глаза… Даже если это будут мёртвые глаза, — мрачно произносит князь Грозин.
— Мой род и мой клан сделает всё возможное, чтобы помочь найти его. Особенно учитывая, что кукловод действовал через Викторию и порой использовал наши ресурсы против вас. Но это другой разговор, Григорий, — Черепов пару мгновений молчит, собираясь с духом. — Предлагаю укрепить наш союз. Я хочу жениться на Анне и объявить, что Александр — наш сын. Я сделаю его наследником своего титула и, когда придёт время, он станет князем двух кланов. Точнее, объединит их в один.
Григорий Михайлович медленно проводит рукой по бороде. Его взгляд теряет фокус, словно он смотрит в пустоту.
— Знаешь, — медленно начинает он. — В любое другое время я бы отказался. Сказал бы, что это рискованно, что Романов не потерпит столь крупного и сильного клана внутри империи. Но теперь… Наш император показал свою слабость. Он не посмеет сказать и слова против, боясь новой войны.
— Читаешь мои мысли! — с жаром соглашается Сергей. — Именно сейчас наилучшее время.
— К тому же я должен сказать, что впечатлён, — Григорий Михайлович приподнимает уголки губ. — Ты проявил себя как истинный князь, когда остановил мятеж вассалов. Уверен, что с тобой моя дочь будет в безопасности.
— Можешь не сомневаться.
— Что ж, тогда мы это сделаем. Скажи, когда назначите дату свадьбы. Но пока не торопитесь — у нас лишь прекращение огня, а война продолжается.
— Я помню. Но теперь у меня есть ещё более сильная мотивация её завершить, — улыбается Сергей.
* * *
Когда князья возвращаются в гостиную, Черепов не может сдержать широкую улыбку. Князь Грозин же, наоборот, серьёзен как никогда. Он садится рядом с моей матерью и берёт обе её руки в свои.
— Дочь моя, — говорит он. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Кажется, я уже просил прощения за то, как сложилась твоя судьба. На всякий случай прошу ещё раз.
Анна молчит, изумлённо глядя на своего отца. А он встаёт, увлекая её за собой, и подводит к Сергею.
— Даю своё позволение на брак, — говорит Григорий Михайлович. — Ваш союз скрепит не только ваши отношения, но также прекратит вековую вражду и со временем объединит наши кланы. Александр!
— Да, ваше сиятельство, — я тоже поднимаюсь.
— Скажи, ты будешь готов стать князем двух кланов, когда настанет время?
Сергей смотрит на меня с улыбкой. У мамы широко раскрыты глаза, и она будто бы с трудом стоит на ногах. Князь молча ждёт моего ответа.
Я не заставляю их долго ждать:
— Нет. Я отказываюсь принимать титул князя Черепова сейчас и когда-либо в будущем.
* * *
Небоскрёб Династии. В то же время.
— Неужели это и правда закончилось? — бормочет диспетчер службы безопасности.
— Пока что нет, — отвечает ему Виталий и поправляет очки.
Он осматривает ряды мониторов в диспетчерской, на которые транслируется изображение с камер наблюдения, а также обозначены различные важные параметры небоскрёба.
За время войны Виталий так привык к этой комнате, что уже не слишком хочет уходить. Как только Грозины начали боевые действия, он спустился в бункер службы безопасности и ни разу не поднимался даже на первый этаж.
Кто-то счёл бы это трусостью, особенно зная параноидальный характер Виталия. Но он сидел здесь не из страха, а потому, что держал под прямым контролем все действия СБ и солдат Династии, охранявших башню.
Когда небоскрёб обстреляли ещё в первый день войны, именно благодаря приказам Виталия удалось быстро устранить противника, а также обнаружить и уничтожить диверсантов, которые крались сюда со взрывчаткой.
— Что у нас в седьмом секторе? Там камеры барахлят?
— Да, господин, — отвечает диспетчер. — Сегодня с утра помехи.
— Так почему до сих пор не разобрались? Уже почти час дня. Такие вещи нужно решать без моего вмешательства, — строго говорит Виталий.
В диспетчерскую входит офицер корпоративных сил Династии. Он безоружен, ведь таков приказ. Даже несмотря на то, что этого офицера Виталий хорошо знает и доверяет ему.
Если паранойи в нём и стало меньше, то полностью она не исчезла.
— Ваше сиятельство, есть срочные новости. Наедине, если позволите.
— Хорошо, — кивает Грозин и отдаёт поручения, прежде чем выйти из комнаты: — Разберитесь с камерами. И не расслабляйтесь, война ещё идёт. Прекращение огня может быть в любую секунду отменено.
— Да, господин.
Виталий выходит в коридор вместе с офицером, и тот шёпотом произносит:
— Плохие новости. Мне позвонил информатор, приставленный к одному из членов совета. Как только князь Вальтер узнал, что наступило перемирие, он снова начал действовать.
— Хочет созвать внеочередное собрание?
— Да, господин.
— Спасибо, Иван. Это важно. Формально мы ещё воюем, но он уже готовит почву.
— Есть ещё кое-что, — продолжает Иван. — Но это нужно показать.
— Что это? — Виталий приподнимает брови.