Династия. Феникс (СИ)

Стоящий ближе к двери гвардеец берётся за висящую на груди рацию и бормочет в неё:
— Общая тревога. Перекрыть все выезды. Подмогу на третий этаж, в кабинет князя.
— Не забудьте сказать, чтобы они отправились в ту сторону, — я указываю в окно. — Снайпер, судя по всему, стрелял из-за границ ваших владений. Но вы ещё можете его найти.
Гвардеец исподлобья смотрит на меня, но всё же говорит в рацию:
  
— Отряд на северо-запад, к высоткам. Поднимите дроны, перекройте улицы. Ищем стрелка со снайперской винтовкой.
— Какого стрелка⁈ Это Грозины его убили! — вопит Андрей.
Его лицо покрыто багровыми пятнами, глаза выпучены и налиты кровью. Не хочу представлять, насколько обжигающая буря сейчас царит у него в груди.
— Ваше сиятельство, — взглянув на окно, произносит командир жаровских солдат. — Похоже, это и правда был снайпер. Господа Грозины не вооружены.
— Вообще-то, у меня есть при себе пистолет, — я расстёгиваю пиджак и показываю наплечную кобуру. — Но все патроны на месте, можете проверить. К тому же очевидно, что в Илью Романовича стреляли не из пистолета.
— Даже если и так! Его убили или по вашему приказу, или из-за вас!!! — вопит Андрей и хватается за автомат ближайшего бойца. Хорошо, что тот крепко держит оружие и не отдаёт.
— Ваше сиятельство, успокойтесь! — восклицает он.
— Моего отца убили! Вашего князя! Куда вы смотрели, придурки⁈ — орёт Жаров.
Не в силах отобрать у гвардейца автомат, он отталкивает его и бежит к стене. Схватив с полки книгу, он распахивает её, и вдруг в руке у него оказывается револьвер.
— Не стрелять! — тут же выкрикивает князь Грозин.
Андрей направляет револьвер на меня.
Выстрел.
Запах пороха ударяет в нос. Запястье пронзает резкая боль — но она сразу же проходит.
Просто, когда я выхватил свой пистолет, то неправильно поставил руку, и отдача показалась слишком сильной.
Я оказался быстрее Андрея и успел выстрелить первым. К счастью, не попал, да и не целился в него. Пуля вонзилась в пол под ногами Жарова.
Он вздрагивает и отступает, упираясь спиной в стеллаж с книгами. Я поднимаю руки, показывая, что не собираюсь продолжать.
— Никому не стрелять! Убрать оружие! — Григорий Михайлович расталкивает своих гвардейцев и выходит на середину комнаты. — Я сказал, убрать оружие!
— Ваше сиятельство, позвольте, — гвардеец Жарова подходит к Андрею и медленно забирает револьвер. — Спасибо.
— Сейчас послушайте меня внимательно. Предельно внимательно! — громогласно объявляет дедушка. — Ни я, ни мой наследник непричастны к гибели князя Жарова. Обвинения в этом мы будем рассматривать как клевету и оскорбление чести, и будем реагировать соответствующим образом. Мы приносим соболезнования роду Жаровых и окажем любую помощь, если вы попросите. А теперь — мы уходим. Александр!
— Да, ваше сиятельство, — я убираю пистолет в кобуру.
В сопровождении своих гвардейцев мы направляемся к выходу из кабинета. Андрей, тяжело дыша, смотрит мимо нас, на тело отца.
Я останавливаюсь рядом с одноклассником. Он переводит на меня ненавидящий взгляд и ничего не говорит.
— Ты вряд ли хочешь слушать, но я всё равно скажу, — произношу я. — Твоего отца убили по приказу нашего общего врага. Если ты хочешь его найти, нам надо объединиться. Нашим родам нет смысла враждовать, особенно сейчас.
— Да пошёл ты, — цедит Андрей, не отводя взгляда.
— Пожалуйста, подумай над моими словами, — спокойно отвечаю я и ухожу.
— Прикажи, чтобы нам освободили проезд, — строго говорит князь Грозин гвардейцу у дверей.
— Хорошо, — бурчит он и берётся за рацию.
Когда мы выходим на улицу и садимся в машину, меня на несколько мгновений охватывает головокружение. Перед глазами темнеет. Я сразу же беру себя в руки, но должен признаться — это стоит усилий.
Матвей, заведя автомобиль, давит на газ и вполголоса возмущается:
— Да что ж такое-то! Мы уже второй раз с вами приезжаем в чужое поместье, и при вас погибает глава рода! Это что, проклятие какое-то⁈
— Можно и так сказать, — отвечаю я, ослабляя галстук.
И у этого проклятие есть прозвище — кукловод.
Дедушка берёт из подлокотника бутылку с водой и делает пару шумных глотков. Утерев бороду рукавом, он протягивает бутылку мне и спрашивает:
— Твои люди поймали убийцу?
— Да. Надеюсь, они успели уйти. Должны были отправиться на мою базу.
— Матвей, ты слышал? Едем на вашу базу, — приказывает князь.
— Как скажете, ваше сиятельство.
— Побыстрее. Мигалки есть?
— Всё никак не установим, — жалуется Матвей.
— Плевать, езжай. Не обращай внимания на светофоры. Если что, я решу вопрос с полицией, — говорит дедушка.
— Так точно, — кивает Матвей и ускоряется.
Григорий Михайлович протирает лицо ладонью и устало вздыхает.
— Чёрт возьми. Я не могу поверить, что Ильи больше нет.
— Вы сожалеете об этом? — спрашиваю я, закрывая бутылку с водой.
— Как ни странно, да. Полчаса назад я ненавидел его, и сам был готов убить, но теперь… Всё-таки он был моим партнёром долгие годы. Я вырастил его, как предпринимателя. Я никогда по-настоящему не доверял ему, но… Не знаю, как сказать, — дедушка качает головой. — Всё равно он был со мной рядом и не раз выручал.
— Я понимаю, ваше сиятельство. Нечто похожее я испытываю к Андрею. Мне жаль, что он так потерял отца.
— Хуже всего то, что он винит нас в его смерти. И знаешь, он не так уж сильно ошибается, — кривится князь.
Я ничего не отвечаю, но в целом согласен. Если бы мы не приехали к Жарову сегодня и не стали допытывать, он мог бы прожить ещё долго. Но кукловод узнал, что мы будем разговаривать и…
Тут до меня доходит. Прослушка. Раз кукловод установил прослушку в офисе Династии, даже в кабинете Виталия, что ему мешало поставить жучок в кабинете князя Жарова?
Он мог услышать его разговор со мной, когда я сказал, что собираюсь к нему с официальным визитом. И заранее подослал стрелка. А когда услышал, что Жаров собирается рассказать про него — то отдал приказ убить Илью Романовича.
Всё сходится.
Достаю из кармана телефон и звоню Виктору. Он берёт трубку моментально, не успеваю услышать ни одного гудка.
— Да, Александр? Вы с князем в порядке?
— В полном. Едем на базу.
— Отлично. Мы тоже, уже почти на месте. Что с нашим другом делать, пока вас ждём? Может, объяснить ему как следует, что лучше сотрудничать?
— Не надо. Просто не спускайте с него глаз. Буквально, слышите? Мы скоро приедем, — отвечаю я.
— Принято, — говорит Вик.
— Всё в порядке, они уже почти на базе, — убирая телефон, говорю я.
— Хорошо, — кивает Григорий Михайлович и сжимает кулаки. — Мне не терпится поговорить с этим снайпером.
— Вряд ли мы узнаем что-то стоящее. Кукловод не оставляет следов, а исполнители для него — расходный материал. Он даже Жарова не пожалел.
Князь вопросительно поднимает брови и кивает на Матвея. Я машу рукой, мол, ему можно доверять. Дедушке этого хватает.
— Значит, мы подобрались к нему вплотную, — ледяным тоном произносит Григорий Михайлович. — Он убил Викторию, убил Илью, убил ту женщину из отдела Виталия…
— Екатерину, — напоминаю я.
— Да. Всё это сообщники не последнего ранга. Если сравнивать с шахматами, то он только что лишился ферзя.
— Да, вы правы. Мы почти загнали его в угол, — соглашаюсь я и добавляю: — Мне лишь интересно, сколько ещё крови он успеет пролить до того, как мы прижмём его к стенке.
— Он ответит за всё, Александр, — твёрдо говорит князь. — Как думаешь, что хотел сказать Илья перед смертью? Он сказал — это один из вас. Он имел в виду Ярослава?
— Его или кого-то другого, — уклончиво отвечаю я.
Дедушка явно понимает намёк и недовольно морщится. Отвернувшись к окну, он проводит рукой по бороде и говорит:
— Мы с этим разберёмся.
Скоро мы добираемся до базы. Нас встречает один из бойцов Вольги, который был с Виктором, и показывает дорогу. Мы спускаемся в подвал, где у нас расположен склад всякого не слишком нужного барахла.