Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

— Не вовремя и совсем не в тех местах, где мы планировали, — сказал Тэргон, показывая на эти два темных извержения. — Лишь бы компенсировать ваше вмешательство, — он ухмыльнулся. — И как только у вас Сил хватило?
— Оно само, — сказал я.
— Да, в этом все и дело. Оно само, — Тэргон указал на язык от прорехи, расползшейся по западным территориям Империи (включая и Прокаженные земли), этот язык утыкался прямо в столицу, в наши столбы. — Еще недавно этого не было. Бездна протянула свою лапу, а вы выпустили ее наружу. И нам удалось ее поймать, сделав почти безопасной.
— Значит, мы ничего не испортили, — улыбнулся Эйлах с явным облегчением.
— Да, — кивнул Тэргон, — с этим рисунком стало даже лучше. Ведь Бездна явно не стремится пасть на темные земли… Она рвется в другие. Но этот все сильнее проявляющийся прорыв грозит задеть и нас. Приходит время заклинать земли и изменять потоки стихий, дабы отвадить Ее от себя.
Эйлах оживился и принялся обсуждать с Тэргоном политику ордена в связи с ожившим храмом. Никрам напряженно следил за Тэргоном и разминал свою здоровую кисть — явно размышлял, стоит ли напроситься на полигон сейчас или дождаться полного выздоровления. А я подошел к карте, разглядывая прорехи Бездны. “Стремится в другие земли”, сказал Тэргон. Те земли, что так и не превратились в карту, оставшись гобеленом. Светлые. Там, где живут такие развратные милашки, как Ясси и такие нервные гордецы, как Лэйме.
— Бедные светлые милахи, — сказал я, — наверное, это ужасно, когда на тебя падает Бездна.
— Милахи? — криво усмехнулся Никрам, но, покосившись на Тэргона, продолжать не стал.
— Судьбы не избежать, — сказал Тэргон.
Наверное, так себя чувствует какой-нибудь карликовый котик, устроивший гнездо на краю вулкана. И обнаруживший, что он просыпается. Мне было тревожно и в то же время хотелось куда-то бежать и что-то делать. Например, обустраивать лагеря для будущих беженцев из светлых земель. Хотя, кто сказал, что к нам смогут прибежать мирные милахи в поисках спасения? Скорее уж припрутся военные.
Так что в ту ночь я не совершил никакого подвига (в отличие от прошлой). Я просто пришел домой и набросился на милашку в жажде любви. И милашка радостно скакал на мне, крича всякие глупости, типа “и-го-го, моя лошадка”. И трепался о том, какой замечательный сюрприз он устроит на наш завтрашний прием.
“Надеюсь, народу будет на приеме не особо много? Я люблю поменьше. А лучше вообще без никого, кроме нас. Только сестру можно пригласить”, — говорил я ему.
“Мало, совсем мало”, — хихикал Ясси мне в живот.
========== 63. Семейные ценности ==========
В субботу после завтрака я рассказал Ясси с Лэйме сокращенную версию истории со столбами Хаоса.
— Ах, Дейнар, какой же ты крутой! — восхитился Ясси, прижимая ладонь к щеке. — А что было в застенках имперской безопасности? Ужасы?
— Ужасы! — согласился я и, неизвестно зачем, принялся описывать ему паучье измерение Темного мира.
Ясси потрясенно ахал, прижимал руки к сердцу, таращил глаза и горестно шептал: “Скармливать людей паукам! Как можно”. Но после того, как я упомянул, что пауки не только сжирали, но и, подобно псевдожизни, срастались с кусками людей, Ясси посмотрел на меня с внезапным подозрением на личике. А потом прищурился и погрозил пальцем:
— Ты все выдумал! Негодяй! Как ты мог…
Я заржал:
— Ну, прости, милашка. Но я не врал! Эти пауки живут в Темном мире, а Темный мир ждет тебя за плечами самых сильных из Темных. Там такие точно были! А в застенках нет ничего интересного, только пушистые ковры.
Мы немного потискались, после чего Лэйме вышел, и Ясси тут же потребовал, чтобы я “зализал вину”. И я, конечно, и зализал и искупил еще несколько раз эту свою вину. А потом пошел к загону псевдожизни.
Мне хотелось продемонстрировать сестре свои достижения. Когда-то мы были с ней очень близки. Еще в младшей школе безобразничали в одной компании. Но, как и я, Динара была слишком сильна для своего окружения. И наши поклонники незаметно разделили нас — в средней школе из детской стайки образовались уже две мелкие дружественные банды. А потом меня перестали интересовать все эти дела, я увлекся ставшими тогда модными фильмами про гигантских роботов и Безлюдье. И стал целыми днями пропадать на свалке и в гараже, забросив свою банду.
 
Эта страсть к технике, кстати, у нас с Динарой тоже была одна на двоих, но с самого раннего детства она обожала все ломать и взрывать, а я любил разбирать на кусочки и изменять. И вот мы выросли, и я стал (почти) инженером, а она — пилотом-испытателем на заводе. Этот завод отобрал ее еще во время учебы. Динара полтора года училась в автотехникуме на водителя-механика и всем запомнилась, как одна из ужаснейших студенток: тот хлам, который давали в нашем бесплатном техникуме для практики, горел под ее руками, как паучки в Пламени. Даже удивительно, как ее взяли на практику в один из крупнейших автоконцернов империи. То есть, это мы удивлялись, пока не узнали, что пошла она в испытательный отдел.
Все родичи еще хихикали тогда, что “Динарочку-то нашу взяли, мол, в лабораторию на опыты”. И, разумеется, она там прижилась — там как раз и были нужны подобные ей. Достаточно сильные, чтобы выжить в многочисленных авариях, и безудержно смелые, чтобы снова и снова заглядывать в глаза столь свойственного темным страха. Обычно такие становились военными.
Так что, сами понимаете, почему мне хотелось показать ей своих будущих псевдоживых хаос-роботов. Надо будет потом еще пригласить поучаствовать в испытаниях.
Я разложил на столе свои сделанные в университете наброски и оглянулся — где там Лэйме? Может, его поймал Ясси, запряг в общественную деятельность, и беднягу надо спасать?
Но Лэйме пришел сам и тут же с любопытством заглянул в чертежи.
— А тем временем, — усмехнулся он, — вспыхнули еще столбы Тьмы на востоке, и конец мира, и последняя битва богов, и Дагор Датах на носу…
— Какой еще Дагор Датах? — удивился я.
— Так у нас называют Падение Бездны, — сказал Лэйме. — Мне все же удалось вспомнить некоторые родные слова.
— Хм, звучит симпатично, — отозвался я. — Наверное, ты вспомнил, потому что это в некотором роде имя. Светлые имена тоже звучат для нас странно.
— Да, наверное… Дейнар, расскажите мне то, что вы опустили этим утром.
И я ему рассказал и про нашу выходку, и про мои библиотечные исследования, и про объяснения Тэргона.
— А где зажгли третьи темные столбы? — спросил Лэйме. — И позвольте взглянуть на карту с вашими историческими пометками.
Я достал из Памятки сложенную карту и отметил на ней треугольник последнего заклятия. А также набросал контуры Бездны и примерно — основные потоки стихий (что запомнил). Третьи темные столбы были в южной пустоши, поэтому пресса о них не прознала.
— Треугольник, — сказал Лэйме, — стандартная основа под любое заклятие. Но столбы Хаоса посредине — это… это глаз Бездны. Неизвестно, что они хотели сотворить изначально, но теперь это будет основание под сторожевое заклятие… Основание, естественно, на юго-запад, на светлые земли.
— Не на светлые земли, а на Бездну, — сказал я. — Так уж совпало.
— Так уж совпало, — прошептал Лэйме, изламывая брови. — Неужели она пришла за эти два года, или раньше я жил рядом и не замечал… Действительно, Дагор Датах.
— Судьбы не избежать, — повторил я слова Тэргона, размышляя о том, что в то время, когда мои сверстники мечтали о Безлюдье и считали войну и Проказу юго-западных пределов давним и скучным конфликтом, я рвался только туда. Так же, как и Эйлах с Никрамом. А это значило — ордену Хаоса самой судьбой предназначено поучаствовать в падении Бездны. А вдруг мы даже немножко спасем мир, как в тех фильмах про гигантских роботов. Ну, если, конечно, не сгинем в Бездне. Интересно, что полагал своей судьбой Тэргон?
— А вдруг он все лжет про Бездну? — с надеждой сказал Лэйме и усмехнулся, глядя на выражение моего лица: — Боги, Дейнар, для вас он, действительно, идол. Я не имел в виду — натурально лжет, как вы про застенки имперской безопасности. Можно же просто интересно интерпретировать факты.