Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)
— По правде говоря, не самое выгодное, сэр, — неловко сообщил курьер.
— Просто ужасное! — воскликнул просочившийся к нам Нимо.
— Ладно, оставляйте так, — махнул рукой я. — И передайте, чтобы готовились к съемкам новой передачи, о пострадавших от храмовников пламенных, — я посмотрел на Нимо, и тот вжал голову в плечи, — ждите нас после обеда.
У курьера были припасены для одобрения еще кристаллы: с передачей про “Супы и супчики”, что-то о животных, а также несколько отредактированных фильмов. Запрещенные места светлые вырезать не стали, а просто заглушили их спецэффектами: музыкой и какими-нибудь летающими лепестками. Получилось даже мило, но мы все равно один фильм не пропустили: там были как-то неправильно изображены пламенные. “Стражи ордена никому и ничего не должны”, — отрезал Никрам.
— Надо еще подобных передач про Бездну произвести, — сказал я, когда курьер свалил.
— И про то, как обращаться к пламенным, чтобы они не смогли отказать в помощи, — добавил Никрам с усмешкой.
— Да! — засмеялся я. — А в качестве экспоната возьмем тех дебилов, что мне зуб выбили. Чтоб больше не завидовали чужой славе.
Никрам заржал.
— Но и для пламенных тоже надо какую-нибудь передачу, как обращаться с эмпатами, — осторожно пискнул Нимо.
Никрам нахмурился, а я вдруг вспомнил Эйтана с его уставом о насилии.
— Отличная идея, пригласим нескольких солдат, и пусть они расскажут свой кодекс о сексуальном насилии, эмпаты увидят, что пламенные не злые, а просто не понимают, и будут меньше бояться, — сказал я.
— Можно сделать в форме диалога, — на лисьей мордочке Нимо появилась осторожная улыбка, — диалог пламенных и эмпатов о сексуальном насилии!
— Звучит оскорбительно, — процедил Никрам, и Нимо взволнованно забегал глазками:
— Но можно же в другой концепции, не оскорбительной для вас, это только рабочее название!
В результате мы сами не заметили, как он увязался с нами и вскоре принялся шнырять по телебашне, везде представляясь моим(!) персональным(!) помощником. Я не стал его прогонять: в конце концов, подобная деятельность соответствовала его загадочному образованию, и он вполне мог принести пользу. А от его возможного вредительства мы были прекрасно защищены пристрастным отношением Никрама, способного прикопаться к самой незначительной фразе в поиске оскорбительного смысла.
Пострадавшего пламенного солдата мы нашли в одном из городских парков — орден пристроил его на непыльную гражданскую работку, испепелять мусор в столичных парках. Естественно, он не стал сопротивляться нашим коварным планам и с абсолютным равнодушием позволил поснимать себя за работой, а потом молчаливо поучаствовал в интервью. Ведущая со слезами на глазах распиналась о несчастной судьбе талантливого парня, которого ждало столь многое, парочка докторов, которых откуда-то откопал Нимо, поделилась чудовищными диагнозами о его текущем состоянии. А сам Нимо, состроив скорбную мордочку, поведал о том, что, к сожалению, служители Невидимого храма не разрабатывали “методики восстановления личности после своих бесчеловечных экспериментов, сосредотачиваясь лишь на бесплодных попытках создать новую личность”. Все были в шоке от его заявления, даже мы с Никрамом удивились.
Судя по всему, мстительный мажонок так сильно обиделся на своих бывших друзей, что в запале вывалил на них такую кучу говна, какую бы не смог навалить весь орден Пламени в едином порыве — пламенным бы просто не поверили.
“Все же я надеюсь, что для нашего брата не все потеряно, — сказал я на камеру, — ведь не может же быть, чтобы не существовало достойных магов разума и Жизни, способных ему помочь”.
Несмотря на то, что задуманная нами передача явно получалась гораздо эффектнее, чем мы предполагали, со съемок мы с Никрамом ушли подавленные: после слов Нимо и докторов надежда на счастливый для Эйлаха исход стала совсем призрачной. Нимо тихим хвостиком скользил за нами, изо всех сил стараясь не привлекать внимания.
А через два дня случилось настоящее чудо.
В тот день мы с кучей приятелей тусовались на телебашне. Совершенно неожиданно юные пламенные отнеслись к делу орденской цензуры как к занимательному развлечению, гораздо более интересному, чем пьянки в ресторациях и публичных домах, так что наша серия передач о Бездне и пламенных перестала нуждаться в добровольцах.
— Господа, к вам дама! — сообщил нам один из местных эмпатов, тараща глаза с непонятным выражением.
— О! Дама! — радостно заухмылялись пламенные, и эмпат с легким поклоном пропустил внутрь любопытно сияющую девчонку — явно мага Жизни.
Надо сказать, что женщин, работающих на телевидении и в газетах, принято было приветствовать разными раболепными движениями: еле обозначенными наклонами головы, а если приветствующий сидел, то надо было делать вид, что из уважения хочешь встать (да не можешь). Именно такие, уже привычные жесты мы с Никрамом и изобразили. Но пламенные вдруг вскочили на ноги и явственно склонили головы, а Румил с намеком ткнул меня кулаком в плечо. Мы с Никрамом переглянулись и тоже встали. Вошедшая была из благородных и, очевидно, приветствовать ее следовало совсем по-другому, чем просто образованных дамочек.
— Здравствуйте, господа! — прощебетала она, пугливо стреляя глазками. Ее аура переливалась золотом Жизни и чистым белым светом разума. Как у Ясси, только белая составляющая была гораздо сильнее.
— Чем обязаны чести лицезреть столь ослепительную красоту, — распалились пламенные и все, как один, оскалились самым любезным образом.
— Меня привело сюда стремление помочь тому бедняжке, что я увидела вчера, — сказала она, прижимая ладошку к сердцу.
— Вы считаете, что для него есть надежда, госпожа? — вздернул бровь Никрам.
Она некоторое время потаращилась на него, а потом растерянно прошептала:
— Какой ледяной…
Никрам внезапно покраснел, а я наконец оторвался от ностальгического созерцания переливов ее ауры и воскликнул:
— Позвольте переговорить с вами наедине, госпожа!
Пламенные вдруг возмутились и попробовали меня от нее оттереть:
— Наедине? Как неприлично, брат! Не обращайте на него внимания, госпожа, он деревенщина!
Она посмотрела на нас с ужасом и нашла глазами Никрама:
— Я думаю, надежда есть, господин офицер, — пролепетала она, — я ничего не могу обещать, но помощь искусного врача вкупе с восстанавливающей терапией магии Жизни может помочь бедняжке… Вы знаете, я дипломированный терапевт, — добавила она с гордостью.
Комментарий к 114. Надежда
Благородная дама, маг Жизни: http://41.media.tumblr.com/8d639d177022c31e0c6204e402a69806/tumblr_nl3lcvValQ1t1l77no1_540.jpg
========== 115. ==========
В принципе, пламенные были совершенно нормальными малолетками: веселыми и не обремененными саморефлексией (я и сам был таким пару лет назад, до того, как встретил Ясси и все завертелось). Но в присутствии благородной дамы они, словно по волшебству, превратились в аффектированных дебилов. А ее заявление про “терапевта” произвело еще более волшебный эффект:
— Столь дивная красота в сочетании еще и с умом, — восклицали они, — ах, как мир выносит такое совершенство! — и прижимали руки к груди: — Я ощущаю такую боль в сердце, прекрасная госпожа, скажите, от чего это? Я чувствую, мне нужна терапия сердца!
Ну, и все в таком же духе. Их бесстыжие манеры пародийно напоминали то, как Тэргон обращался к жене, — из чего я сделал вывод, что это не наши приятели такие придурки, а у светлых такой этикет. Просто наши приятели не обладали еще достаточным опытом и Силой, чтобы любую свою выходку превратить в драматическую постановку, пока у них получались только комедии.
Короче, пламенных было четверо, а нас с Никрамом — двое, и они так непринужденно оттеснили нас своим балаганом от мага Жизни, что мы растерялись. Она, кстати, принимала их похабные увивания вполне благосклонно (даже зарумянилась от удовольствия), только иногда пугливо вздрагивала от слишком резких жестов. Звали ее Кариэль.