Прототипы (СИ)

Но здесь им везет — у Дока, как у одного из врачей на территории с люком, код был, и теперь его знает Флай.
— Если вас поймают, — с трудом подавив все возражения, говорит Полли, — то не стройте из себя героев, а пытайтесь договориться. Как только буду на поверхности, вытащу вас из любой тюрьмы, идет?
— Само собой, — откликается Артем.
— Можете вообще сказать, что мы разосрались после того убийства, — продолжает Полли. — Вы, мол, так психанули из-за пилы в роже мирного корпората, что послали нас к чертям и вообще знать не знаете, что здесь...
Марго с силой хлопает его по плечу, и он затыкается.
— Правильно, — соглашается с ней Артем. — Как она сказала. Ты, наверное, забыл, что сегодня болтовня не твоя обязанность. Так что просто... доберитесь до этой вашей Сандалии и выясните, наконец, что произошло с Бергом.
Марго едва заметно дергает головой, и Артем добавляет:
— И кто в этом виноват, разумеется.
— Если понадобится, то можете обратиться к раннерам за помощью, когда будете бежать, — вставляет Флай. — Царь Обезьян, Орхидейный Богомол и этот... Кондор.
Она уже тоже начинает понимать Марго без слов, так что поясняет:
— Не любят корпов, помогали нам. Если у тебя глаза что-то записывают, то пообещай запись им.
Новое выражение лица Марго она уже не может прочитать, так что просто опускает на глаза очки. Но Артем одобрительно хмыкает и разворачивается к двери.
— Ну... старт.
Он вырывается на стоянку шумно, со стрельбой и боевым кличем, тогда как Марго, пригнувшись, тенью скользит между машинами. У них нет брони и мало патронов, два пистолета и нож — вот и весь арсенал. Даже Флай понимает, насколько суицидальна эта выходка. Пожалуй, их спасет только то, что корпа в данный момент заинтересована в информации о ней, Флай, а предоставить ее могут только живые противники.
Флай бросается в сторону люка, и Полли бросается следом, стараясь не смотреть на товарищей. Код срабатывает, люк поддается — Флай спускается первой, а Полли едва протискивается, сейчас особенно большой. Спрыгнув в тоннель, Флай задирает голову — там еще видно дневной свет. Там... Полли смотрит на что-то несколько секунд, прежде чем опустить и заблокировать крышку.
Она не хочет спрашивать, что он там видел.
— В порядке, — отвечает Полли, хотя она не задавала вопроса. — О-они... крепкие. Они быстрые. Они прошли со мной столько всякого дерьма, что непременно справятся.
Полли, по колено в настоящем, физическом дерьме, говорит уже на ходу — и далеко не сразу понимает, что идет в неправильную сторону.
— Веду я, — коротко бросает Флай, подсвечивая дорогу наладонником и проглатывая все вертящиеся на языке комментарии.
Строго говоря, открывать рот вообще не хочется — в глотке и без того уже застыл запах нечистот. В Аркадии принято считать, что местные канализационные воды отравляют гостей при касании и надо родиться в свободной экономической зоне, чтобы вот так путешествовать под землей без риска поймать инфекцию. Флай всегда думала, что это вранье, еще одна из тех фишек, что приятны сердцу каждого — такого особенного! — жителя уникальной зоны, но сейчас эти слухи кажутся ей чистой правдой.
Глаза слезятся даже под очками. Каждая тень кажется живой. За последние пару суток произошло всякое, и Флай искренне считала, что теперь ее уже ничто и никогда не удивит. Но вот — она бредет по тоннелю канализации, и в темноте ей мерещатся монстры.
Около часа проходит в слабом свете наладонника и плеске воды. Никто не опускает глаз — воду лучше не разглядывать. Нос привыкает к запахам, только слезы все еще текут сами по себе, и Флай ожесточенно смаргивает их под очками.
— Ты не устал бояться? — спрашивает она, удивив даже себя.
Свет выхватывает из темноты особо страшное черное пятно — которое оказывается лишь кривым граффити на стене. Здесь все же бывают люди?.. Это немного успокаивает.
Полли не отвечает. Конечно, он в ужасе — его друзья остались на поверхности, нос к носу с корпой.
— А я вот давно устала, — вздыхает Флай. — Но не мне жаловаться, да? Артем и Марго сейчас там.
 
Она начинает говорить, как они, кажется. Угадывая чужую реакцию, реакцию Полли, как будто вместе они прошли через ад. Точнее, адок. Локальный. Городской.
— К чему я веду...
Флай заново собирается с мыслями, потому что необычайно молчаливый Полли — это как-то слишком непривычно.
— Все, что я видела за последние два дня — это страх. Свой и чужой, много, много страха. Но... раннеры берутся помогать преступнице в бегах. Охранник в морге достает гранаты. Та девушка протягивает мне ружье. Доктор в муниципальной больнице лечит даже головорезов. Наемники бросаются в драку с корпой.
— Все еще не понимаю, к чему ты ведешь. — Это первые слова Полли за последний час.
— Я путаюсь, — признается Флай. — Я как будто впервые говорю что-то, что мне не надо говорить. Как будто иду против сценария, и вот-вот Арк скажет, что я зарвалась и забыла реплики. Но вообще я к тому, что если «Эккарт» действительно поймает твоих друзей, то я протяну тебе ружье... Метафорически. У меня нет ружья.
— Глубоко.
— Нет, я просто...
Флай делает еще шаг, во власти раздумий, и оказывается в воде по пояс.
— Нет, тут правда глубоко, — Полли поднимает руку с пистолетом повыше. — Наверное, какая-то яма.
— Если нам придется плыть в этом, — спустя несколько секунд говорит Флай, — то я эту Сандалию голыми руками придушу.
— Будет несложно, — замечает Полли, шагая дальше. — Ты правильно сказала, страха как-то слишком много. И он, Сандалия, ссытся в штаны еще с того момента, как наше ограбление банка пошло прахом. Иначе я не представляю, зачем бы кому-то прятаться в этой отрыжке сатаны.
Другие ее слова он оставляет без ответа, но это понятно — Флай и сама не знает, что заставило ее сказать их. Но она не врет, признается она сама себе. Она действительно не врет — не как с раннерами, например, когда ей надо было заслужить пару очков их симпатии и потому сказать о собственном противостоянии с «Новатех»... И вот она соглашается воевать с «Эккарт», даже не зная, что корпе нужно от нее, — достаточно только того, что Артем и Марго сунулись под пули ради... Даже не ради нее, а ради этого Берга, которого она знает только по рассказам.
Она бы хотела видеть его призрак сейчас, как видит Полли.
Сандалия все ближе.
В информации, которую они подцепили с чипов Берга, это место значилось именно как убежище на экстренный случай.
— За этим поворотом, — кивает Флай, сверяясь с наладонником.
Нечистоты уже не разливаются здесь широкой рекой — бортики выступают на пару сантиметров, но все-таки можно идти, видя собственные ботинки.
Дверь тоже скоро оказывается на виду — пролом в стене, изнутри прикрытый куском рифленой жести. Больше вроде бы спрятаться негде. Полли и Флай переглядываются между собой.
— Постучим? — неуверенно предлагает Флай.
Полли стучит — лист металла падает внутрь импровизированного жилища.
Они заглядывают, и... их взорам предстает воистину великолепное зрелище! Пространство внутри, пусть и небольшое, но обставлено со вкусом и говорит о немалом чувстве стиля у хозяина. А еще об уме и запасливости — здесь есть медкресло и сканер, техника новехонькая, и аккумуляторы умиротворяюще гудят. В мини-холодильнике найдется еда и вода, а планшет на стене заменяет телевизор. Пол чистый и сухой, есть кровать и кресло, и даже тяготы пути отступают на этом фоне на второй план — сразу становится ясно, что вот здесь они могут отдохнуть и прийти в себя, большое спасибо Четырнадцатой Соломенной Сандалии, Бай Миншу, в Триаде прозванному Быстрый Минш или Скорый На Расправу Бай.
Какой гений мог устроить нечто подобное в канализации, спрятавшись от взглядов камер и дронов, корпораций и мафии? О кто же, кто этот удивительный человек, единственный выживший после разгрома Триады?
— Я впечатлен, — признается Полли. — Готов пожать руку этому Сандалии, никак не ожидал такой продуманности.