"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Гальен, весь в пыли, чихнул.
— А что мы с тобой вообще знаем о Софене?
Аббана задумалась.
— Она сложный человек, — вымолвила наконец девушка.
— Я так не думаю, — возразил Гальен. — Обычная взбалмошная девица, которой не везет с мужчинами. Причем я уверен, что все было бы иначе, будь у нее менее скверный нрав.
— Ты несправедлив! — Аббана горячо вступилась за подругу. — Забываешь, что ее предал самый близкий друг. Ее брат.
— Предал? — переспросил Гальен. — Но почему она так носится с этим предательством? Приятно ей, что ли, быть преданной? И еще вопрос — что именно он сделал, этот ее брат.
— Не знаю, — сказала Аббана. — Он причинил ей страшную боль.
— Давай-ка подумаем о том, как нам лучше провести эту дуэль, — предложил Гальен.
— Я что-то не понимаю, кто будет сражаться: мы с тобой или Софена с Эгреем, — заметила Аббана.
— Это как свадьба, — сказал Гальен. — Те, кто ее подготавливает, меньше всего сообразуются с интересами жениха и невесты. Как будто молодоженам так уж важно обожраться и напиться! Они-то мечтают только о том, чтобы поскорее оказаться вдвоем в спальне, а их мучают тостами и терроризируют требованием «покушать еще немного, не обижать тетю Марту».
— Да, — согласилась Аббана, — чудовищно.
Они закончили возиться с узором к полудню. Лабиринт сверкал в серой пыли белоснежной змеей. Солнце играло на сколах камней. Неожиданно прямо на дорожке, которая предназначалась для Эгрея, показался синеватый язычок пламени, на ярком свету почти прозрачный. Он проплясал несколько шагов и скрылся.
— Как бы они ноги не обожгли, — озабоченно проговорил Гальен. — Предупреди Эгрея, пусть наденет сапоги с хорошими подметками. А я скажу Софене. Она ведь очень плохо фехтует. Даже не знаю, что и делать... Софена ведь ни за что в этом не признается.
— Надеюсь, Эгрей поведет себя достойно, — заметила Аббана.
— А я все-таки попробую хотя бы немного потренировать Софену. С ее-то неумением... Она может серьезно ранить человека и даже не понять, как у нее такое вышло.
Два дня, что прошли с момента вызова, Софена общалась исключительно с Гальеном, говорила ему «вы» и держалась с подчеркнутой вежливостью. Однако предложение потренироваться отклонила.
— Я достаточно владею оружием, чтобы доказать свою правоту или защитить честь, — объявила Софена.
Гальен не слишком удачно скрыл отчаяние.
— В таком случае, — выговорил он, вздыхая, — жду вас, госпожа Софена, на горелом пустыре завтра на рассвете. Мне зайти за вами или вы предпочитаете добираться до места поединка в одиночестве? Оба варианта одинаково законны.
— Я предпочитаю одиночество, — величаво произнесла Софена.
— Хорошо... Вы раздобыли белые одежды?
— Я предпочитаю черное, — сказала Софена.
— Условия поединка предполагают белое, — возразил Гальен. — Вы ведь не хотите, чтобы результат сражения был оспорен?
— А такое возможно? — Софена вдруг приняла озабоченный вид. — Это было бы... нежелательно. Я обязана победить!
— Вот именно, — подхватил Гальен, — а это будет невозможно, если вы пренебрежете указанным правилом. У секундантов оппонента всегда останется возможность утверждать, будто первую кровь пролил ваш противник. Просто на черной одежде царапина, мол, осталась незамеченной.
— Согласна, — гордо произнесла Софена.
«Ты чудовище, — подумал Гальен. — Я толкую тебе о белом платье уже второй день, а ты только сегодня соизволила это услышать».
— Вы сумеете обзавестись надлежащей одеждой? — спросил Гальен. — Или предпочитаете поручить это мне?
— Предпочитаю поручить, — сказала Софена.
— В таком случае, я... буду у вас завтра на рассвете с подходящей одеждой, — обещал Гальен. — Советую вам как следует выспаться.
— Я прекрасно знаю, что мне делать! — сообщила Софена. — Разумеется, перед сражением следует отдохнуть. Написать письма и все такое. Мне еще нужно простить... одного предателя. Если получится. Впрочем, я все равно никогда не забуду того, что он сделал!
— Вот и хорошо. — Гальен хотел поцеловать ее в лоб, но она качнула головой, и поцелуй неожиданно пришелся в губы. — До завтра.
 
Он вышел из ее комнаты и отправился в сад — разыскивать Элизахара.
Телохранитель находился подле своей госпожи. Фейнне пила на ходу холодный морс, а Элизахар отводил в стороны ветки кустов, если девушка проходила слишком близко.
Заслышав шаги, Фейнне остановилась.
— Это я, — сказал Гальен.
Она улыбнулась — не слишком весело.
— Расскажите, что происходит, ладно? — попросила девушка.
— Завтра состоится дуэль, — выпалил Гальен. — Согласно правилам, все желающие могут присутствовать. Вы придете?
— Разумеется, — ответил Элизахар.
Фейнне удивленно двинула бровями.
— Я не уверена, — возразила она.
— Думаю, госпоже Фейнне лучше остаться дома, — сказал Гальен. — Дело будет на рассвете. Назначен поединок до первой крови. Фактически — до первой царапины. Если говорить совсем честно, исход этого поединка ничего не решает. Поэзия останется поэзией, и для одних она будет источником дохода и способом соблазнять женщин, в то время как другие по-прежнему будут видеть в ней смысл всей своей жизни.
— Я чувствую, что как-то связана с происходящим, — заметила Фейнне. — И мне это не нравится.
— Тем более лучше не присутствовать, — горячо сказал Гальен. И, решившись, осторожно поинтересовался: — Вам нравится Эгрей?
— Я не уверен, что госпожа Фейнне... — начал было Элизахар, но Фейнне остановила его властным движением руки.
— Все-таки я еще в состоянии решить за себя сама, отвечать мне на подобный вопрос или возмутиться, — сказала она. — Помолчи, Элизахар.
Он прикусил губу и отступил.
— Я думала над этим, Гальен, — продолжала Фейнне. — Мне кажется, вы спрашиваете не из праздного любопытства. Действительно, вокруг меня что-то происходит. Что-то не слишком красивое. Возможно, есть нечто в самой личности Эгрея, о чем я не знаю. Не нужно мне об этом рассказывать, хорошо? Пусть я останусь слепой во всех смыслах. Мне было забавно с этим человеком. Я получала удовольствие от его общества. Он мне даже немного нравился. Но это и все. Я ответила на ваш вопрос?
— Да, — сказал Гальен.
— Да, — прошептал Элизахар.
— Я не уверена в истинной причине дуэли, — продолжала Фейнне. — Поэзия? Разумеется, из-за стихов можно убить и умереть. Однако ни Софена, ни Эгрей не принадлежат к тому типу людей, которые способны умереть ради поэзии. Нет, за их ссорой скрывается нечто иное. Поэтому, Элизахар, — она не оборачиваясь протянула телохранителю руку, и он тотчас коснулся ее пальцев подставленной ладонью, — для господина Эгрея у меня больше не будет времени. Что до госпожи Софены, то она, насколько я помню, и без того терпеть меня не может.
Гальен широко улыбнулся.
— Возможно, вы только что спасли Эгрею жизнь, — сказал он Фейнне. — Потому что если бы он не перестал заживать за вами, его убили бы ударом в спину.
— Кто? — удивилась она.
— Я знаю по крайней мере двоих, — сказал Гальен. — И оба, кстати, сделали бы это совершенно бескорыстно... Собственно, я к вам пришел по поручению госпожи Софены. Я ведь ее секундант, знаете?
— Как интересно, — сказала Фейнне.
— По условиям поединка необходимо белое платье. Я хотел одолжить у вас...
— Почему у меня? — удивилась Фейнне. — Это тоже как-то связано с правилами?
— Нет... — Гальен чуть покраснел. — Я могу быть откровенным?
Фейнне кивнула.
— Целиком и полностью.
— Взять платье у Аббаны я не могу — она секундант противника и, следовательно, сама является врагом. Кроме того, велика вероятность того, что одежда будет испорчена. Кровью, пылью, грязью... Там пожары случаются. В конце концов, его могут порвать. У Аббаны всего три хороших платья и совсем нет денег, чтобы купить новое. А вы...
— Да, я богата, — спокойно согласилась Фейнне. — Вы совершенно правы. Ступайте с Элизахаром. Пусть няня подберет вам подходящее. Софена ведь высокая?