"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— И тут один из господ офицеров захотел выйти... э... по нужде, — продолжил Гальен, посмеиваясь. — И прямехонько наступил на того бродягу! А ты как вскочишь да как крикнешь ему: «Тупой солдафон!». Он остановился, усы мокрые, глаза мокрые: «Что, простите?» Ты рукой махнул и отвернулся. Тогда он сказал: «Надеюсь, завтра мы увидимся при более благоприятных обстоятельствах. Сейчас вы нетрезвы, да и я тоже». И вышел. Ты, по-моему, даже не обратил на это внимания...
— Точно, не обратил, — признался Ренье.
— Чем тебя так зацепил этот старикашка? — полюбопытствовал Гальен. — Обычный попрошайка. Вел себя нагло. Жаль, что удрал — мы бы с ним разобрались.
Ренье уставился на своих собеседников с недоумением. «Они ничего не поняли, — подумал он. — Они так ничего и не увидели. Им даже в голову не пришло посмотреть на нищего старика повнимательнее. А ведь он — вовсе не нищий. И не попрошайка. Клянусь кровью Эльсион Лакар, они даже не заметили, что он прозрачный!»
Внезапно Ренье почувствовал, что весь этот разговор становится ему тягостен. Он нехотя сказал:
— Да так, ничего особенного — просто этот старик очень похож на нашего конюха. Мне на мгновение показалось, что это он. Откуда, думаю, здесь взялся наш конюх? Неужели его бабушка за мной прислала?
Приятели дружно рассмеялись.
Эгрей спросил:
— Кто-нибудь видел Фейнне?
— А что? — заинтересовался Гальен.
Эгрей отмолчался.
Гальен тряхнул его за плечо.
— Ты влюбился, сознавайся!
Эгрей отвернул голову и недовольно дернулся.
— Пусти. Ничего я не влюбился.
— А как же Аббана? — продолжал Гальен.
Эгрей посмотрел ему прямо в глаза.
— А как же Софена? — язвительно спросил он.
Гальен поморщился.
— Ничего с ней у меня, братцы мои, не вышло. Жуткая особа. Я-то, дурак, был уверен, что она меня завлекает. А что я должен был подумать? Вела со мной длинные разговоры, интересовалась моим мнением — о жизни, о цели нашего существования, о родстве душ... Породниться предложила, смешать кровь. Я, как настоящий осел, согласился на все, даже запястье резал. А как до дела дошло — устроила скандал! Крик до самой Стексэ! И такой я, и сякой, и грубое животное, и похотливый самец...
У Гальена был такой горестный вид, что его собеседники поневоле развеселились.
— Действительно, дурацкая история, — согласился Ренье. — Но ты тоже хорош. Разве ты не видел, что у Софены это все всерьез?
— То есть?
— Она на самом деле такая.
— А... — протянул Гальен. — Да, теперь-то я это понимаю, но тогда... — Он безнадежно махнул рукой. — Я ведь влюбился в нее. Но теперь все в прошлом. Ну вот, я свою историю рассказал целиком, ничего не скрывая. Твоя очередь, Эгрей.
— А? — Эгрей рассеянно посмотрел на Гальена, как будто тот своим обращением вырвал его из какого-то интересного сна. — Ты о чем?
— Рассказывай, как у тебя было с Аббаной.
— Скоро лекция, ребята, не хочу опоздать.
— Ладно тебе. — Ренье преградил ему путь, демонстративно выставив вперед свою трость. — Давай рассказывай.
— Да ничего особенного. Погуляли под лунами, несколько раз целовались. Она хорошая, только обычная.
— Что, все плюсы у нее на месте? И минусы тоже? — съязвил Ренье.
— Можно сказать и так, — не стал отпираться Эгрей. — Теперь меня это не интересует.
— А Фейнне? — спросил Гальен. — Она ведь тоже не подходит под определение прекрасного согласно Пиндару.
— Фейнне — один сплошной плюс, — сказал Ренье. — Никаких минусов. Она почти совершенство.
— За исключением физического увечья, — добавил Эгрей.
— Я не назвал бы это «увечьем», — не согласился Ренье. — Это ее особенность, ее свойство, отличительная черта, но никак не дефект.
— Теперь ты рассуждаешь как Пиндар, — сказал Гальен. — Нет ни прекрасного, ни безобразного, но есть лишь наше отношение к тем или иным качествам.
— Решительно не согласен! — возразил Ренье. — Слушайте, мне трудно стоять. Давайте доковыляем до скамей и сядем. Начнется лекция — будем переписываться.
— Лучше перешептываться, — сказал Эгрей.
Они двинулись в сторону аудитории, расположенной под открытым небом, на одной из полян. Нагретые солнцем каменные скамьи стояли полукругом в несколько рядов. Первые уже были заняты, что вполне устроило приятелей. Они забрались подальше от преподавателя — невероятно нудного носатого типа, который читал «Искусство риторики».
 
Лектор не принадлежал собственно Академии — его пригласили специально для того, чтобы он провел курс. Это был какой-то известный теоретик ораторского дела, автор нескольких монографий, таких же нудных и непонятных, как его лекции. Студенты всерьез подозревали, что этот курс был введен специально для того, чтобы воспитывать в учащихся терпение, выдержку и умение сохранять невозмутимое выражение лица при любых обстоятельствах — даже во сне.
— Необходимость удерживать внимание аудитории, дабы она не рассеивалась и полностью сосредоточилась на глубоких мыслях, высказываемых оратором в целях наилучшего служения Королевству и правящему дому Эльсион Лакар... — зудело перед скамьями. Похожий на кузнечика приглашенный лектор медленно вышагивал перед студентами — взад-вперед, как метроном.
— Я думаю, — шептал Ренье, — что между плюсом и минусом всегда остается некий зазор. Ничтожно малое, не улавливаемое и никак не определяемое расстояние. В нравственном смысле.
— Нравственное расстояние? Дивный термин! — сказал Эгрей.
— Я не шучу, — продолжал Ренье. — Тебе этот зануда не мешает?
Он на миг глянул на лектора, а тот, словно ощутив этот взгляд, мгновенно устремил тусклые глаза на Ренье.
— Таким образом, неослабное внимание достигается прежде всего умением оратора разнообразить не столько лексический состав своего выступления, сколько его ритмический рисунок, экспрессивные возможности которого представляют собой тему для отдельного исследования...
Перед мысленным взором Ренье на миг встала очередная пухлая монография, принадлежащая перу выдающегося теоретика, и он даже крякнул.
— Ну так что насчет «нравственного зазора»? — ткнул его в бок Гальен. — Не слушай Эгрея, ему все неинтересно. Говорю тебе, он влюбился по уши, а она его даже не замечает.
— Потому что она слепая, — сказал Эгрей.
— Да будь она зрячей и о восьми глазах — она бы на тебя не посмотрела, — фыркнул Гальен.
— Спорим, она в меня влюбится? — неожиданно предложил Эгрей.
— Это безнравственно, — сказал Ренье. — Вы что, братцы? С ума сошли? Заключать пари на чувства девушки!
— Если ты проболтаешься своему дружку-лакею, берегись, — пригрозил Эгрей.
— Какой дружок-лакей... О чем вы? Перестаньте! — Ренье переводил взгляд с одного товарища на другого.
Те держались вполне спокойно и деловито, как будто речь шла о чем-то обычном.
— На что спорим? — сказал Гальен.
— Победитель покупает побежденному лошадь, — предложил Эгрей.
Гальен замялся.
Эгрей подтолкнул его кулаком в плечо:
— Боишься проиграть?
— Нет! — сказал Гальен, решившись. — Она никогда не полюбит тебя.
— Почему?
— Из-за того, что ты не видишь того самого «зазора», о котором говорил Эмери. Как бы мы ни относились к безобразному, пусть бы мы его обожали, лелеяли и наслаждались им, — все равно в глубине души мы знаем, что поступаем неправильно и что предмет нашего восхищения — обычная дрянь. И то же самое касается красоты. Мы можем объявить чистую девушку — развратной, мы можем оклеветать произведение искусства, заявить, что не любим деревья в цвету или птиц на водной глади, — наша душа будет знать о том, что мы лжем сами себе.
— Моя душа никогда мне не возражает, — сказал Эгрей. — Я вообще не понимаю темы нашего диспута.
— В таком случае оставим это, — предложил Гальен. — Пари заключено в присутствии надежного свидетеля.
— Я отказываюсь быть свидетелем такого пари! — горячо сказал Ренье. — Даже и думать не смейте!
— Речь оратора должна быть хорошо интонирована, — монотонно гудел лектор, — и здесь наилучшую помощь может оказать обращение к вопросительной и восклицательной интонации, которые в совокупности образуют интонационную линию живого, непосредственного диалога. Например, — тут он со стуком раскрыл таблички, — из речи оратора Лисимахоса: «Да, злоумышленник вырубил дерево в саду господина Мистрема...» На вашем месте, господа, я бы записывал, — вдруг обратился он к студентам, и голос его впервые за последний час зазвучал вполне по-человечески, — потому что все это чрезвычайно важные вопросы, знание которых вам пригодится впоследствии, когда вы будете занимать важные посты в нашем великолепном Королевстве.