"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
И Энцо тоже.
А сейчас в кровати лежало нечто желтое, словно высушенное, с резкими чертами, незнакомое… ошибка?! Это ведь не папа? Это просто перепутали! Правда?!
Он хотел уже спросить у Мии, как та могла, дернул сестру за руку, но тут мужчина на кровати кашлянул.
– Энцо? Подойди ко мне, сын.
А голос отцовский. Значит… это правда?
Энцо почувствовал, как по щекам сами собой побежали две слезинки… еще минута, и они превратятся в водопад…
Мия заметила вовремя. Дернула его за руку так, что Энцо даже охнул от боли.
– Не смей! Выпорю!
Подействовало. Боль отрезвила, Энцо пришел в себя. Действительно, нашел время расклеиваться, тряпка! Мие сложнее, а она держится.
– Папа, здравствуй.
– Подойди ближе, Энцо. Я хочу с тобой поговорить…
Энцо повиновался. Рядом с отцом было вовсе уж невыносимо. И пахло так… если бы не рука сестры, мальчик точно упал бы. Не помог бы даже ароматный дым из жаровни.
– Выйди, Мия.
Девочка сдвинула брови.
– Нет, отец.
– Ты смеешь…
– Смею, – отрезала Мия. – Брата я не оставлю. Ему плохо.
Отец только вздохнул. Раньше… да, раньше Мия получила бы трепку. Но здесь и сейчас она была права, и отец это понимал.
Дальше?
Дальше отец просил Энцо заботиться о матери и сестрах, постараться выдать маленьких замуж, молиться за его, Пьетро, душу…
Энцо обещал.
Когда отец попросил пожертвовать деньги на храм… Мия опять вмешалась. Резко и жестко:
– Когда у нас будут деньги, отец, Энцо пожертвует их. Сейчас у нас денег просто нет. Ни на что.
И снова, снова отец не стал ее ругать.
Наконец Пьетро отпустил сына, и Мия лично вывела его за дверь. Провела по коридору, подошла к окну, помогла мальчику влезть на подоконник. Обычно их за это ругали, но сегодня все было иначе.
– Как ты?
Свежий воздух помог Энцо чуточку прояснить мысли.
– Плохо. Мия… папа скоро умрет?
– Ньор Фаусто сказал – два, может, три часа, – честно ответила Мия.
– Ты пойдешь к нему?
– Да.
– До… до конца?
– Да.
– Я…
– Ты со мной не пойдешь, – отрезала Мия. – И думать не смей, хватит с тебя!
– Я мужчина!
Мия обняла брата, погладила светлые кудри.
– Да, Энцо. Ты мужчина. Настоящий. Но сейчас не надо брать на себя и эту ношу. Забудь то, что видел. Забудь. Я не хочу, чтобы ты носил это в себе, чтобы помнил, я хочу, чтобы отец навсегда остался в твоей памяти как легкий и светлый человек. Не это вот… Ньор Фаусто сказал, что может быть плохо. И метаться отец будет, и кричать… не думай ни о чем. Не думай.
Энцо доверчиво прижался к сестре.
А ведь и подзатыльники он от нее получал за испорченных кукол и разрезанную ленту. И дрались они, когда Энцо сестре в волосы песка насыпал. И ругались.
А сейчас вот прижался к Мии, затих доверчиво…
– Это мама должна с ним быть. Не ты.
– Знаю.
– Никогда ее не прощу.
Мия еще раз вздохнула.
– Каждому дается крест по силе, Энцо. Каждому – свой.
– А ты выдержишь? – Энцо пытливо заглянул в глаза Мии. Сестра была права. Он бы тоже выдержал, но чего это будет ему стоить?
– Выдержу. У меня нет выбора.
– Я…
– Иди, Энцо. Не прибавляй на мой крест еще камней, – тихо попросила Мия.
Мальчик посмотрел в ее глаза и спрыгнул с подоконника.
– Я люблю тебя, сестренка.
– И я тебя, братик.
Мия проводила брата тоскливым взглядом – и вернулась в спальню отца. К умирающему и ньору Фаусто.
* * *Похороны состоялись на следующее утро.
Скромные и тихие.
Эданна Фьора упала в обморок на гроб с телом мужа.
Дан Лоренцо Феретти был бледен и сдержан. Дана Мия… Дана Мия просто держалась. У нее не было выбора. Сейчас похороны закончатся, все отправятся в дом, выпить вина и закусить, а потом, вечером…
Только вечером она останется одна – и позволит себе то, что давно хотела сделать.
Позволит себе выть, кричать, кататься по полу от боли, рвать волосы…
Только вечером. А сейчас надо быть сильной.
И забегая вперед – так и случилось. И выла, и рыдала, и каталась… но если никто не видел, значит, этого и не было.
Спала в своей комнате эданна Фьора, одурманенная сонным отваром.
Спали малышки, которые не думали о смерти отца, для них это не было пережитым, для них это осталось рассказанным, а значит, и не таким страшным.
А Мия…
Ничего не было. Только глаза с утра красные. Но это бывает от разных причин. Может, она не выспалась?
Бывает…
Глава 2
АдриеннаЯрмарки Адриенне нравились. Шум, гам, веселая суматоха… правда, иногда было немножко жаль. Вот крестьянские девушки спокойно ходят по ярмарке, приценяются то к тому, то к сему, а она вынуждена переодеваться в мужскую одежду.
А хотелось бы!
И платье надеть, и потанцевать в веселом хороводе, и на карусели прокатиться…
Нельзя. Отец полностью прав, это занятие для ньоры, не для даны. И если кто-то узнает, она в жизни себе жениха не найдет. Хотя она и так до сих пор не сговорена.
Странно даже…
Вот по соседям все даны уже помолвлены, кое-кто в ее возрасте и замуж вышел, а Адриенна – одна. Отец всем отказывает. И соседям, и знакомым…
Но в монастырь он ведь ее не отдаст? Правда?
Риен решила, что этот вопрос надо еще уточнить. И занялась тем, что умела и знала.
Надо было выбрать кобыл. Четыре штуки, на племя…
Конечно, так-то по ярмарке ходил отец. Крепко держал дочку за руку, не отпускал от себя, приглядывал как мог. А Адриенна приглядывалась к лошадям.
Вот ей приглянулась молоденькая, не старше двух лет, гнедая кобылка у торговца.
– Отец?
– Вон та? Давай посмотрим…
Торговец не был бы самим собой, не «перепутав» лошадей, но ту, которую подвели, Риен решительно отвергла. Еще и головой замотала:
– У нее мокрец, точно. Смотри…
– Да нет у нее мокреца! – взвыл лошадник, но Адриенна ловко подхватила лошадь за копыто.
– А это что такое?
– Ах ты жулик! Вон ту кобылку покажи! Живо!
Купец поник, понимая, что в его интересах сторговаться сейчас и быстро. А то ведь шум на всю ярмарку пойдет… сейчас он может продать своих лошадей даже с прибытком. А вот потом…
Гадкая болячка – копытная гниль [4].
Таким же образом Адриенна проглядела еще два десятка лошадей и наконец отобрала еще трех кобыл, достаточно крепких и здоровых. И плодовитых.
Она не знала, как именно у нее это получается. Вот как-то само собой выходит.
Видит она, видит, где больное животное, где здоровое, чего от него ждать… что тут неясного? Как-то… и глаза у лошади тусклые, и дыхание нехорошее, и шерсть не та…
И не только к лошадям это относится. Нет.
С людьми была совершенно та же история. Помнится, в детстве Риен едва не нажила врагов среди соседей… ну поняла она каким-то образом, что сосед болен дурной болезнью, не подошла к нему, когда тот хотел потискать девочку… хорошо хоть, у отца потихоньку спросила.
А то кто его знает, чем бы дело кончилось.
А сейчас Риен сидела рядом с отцом в таверне, жевала мясо, болтала ногами в воздухе…
– Папа, я ненадолго? На двор?
Дверь была открыта, нужник отлично виден из окна… отец и кивнул. Ну что, что может угрожать ребенку? Здесь же два шага…
Казалось бы…
Адриенна вышла за дверь.
А в следующий момент на дана вдруг вылился вонючий поток. Разносчица споткнулась, демонстрируя свои прелести в глубоком вырезе, да и облила его пивом. Нечаянно, конечно.
Но дан Марк все равно вскочил, дернулся… и только когда через десять минут Адриенна не вернулась, понял, что случилась беда.
Вскочил, заметался…
Было непоправимо поздно.
* * *– Вот он, дрянь такая!
Адриенна даже сознания не теряла. Ей попросту зажали рот рукой – и потащили. Не особенно далеко, за сарай и в переулок. Аккурат к двум ромам, которые ждали свою добычу.