Дворянство. Том 2
– Что именно? Тебе плохо? Ты заболел? – я слез с кровати. – Вадим, не молчи.
Дальше он отвечал уже более членораздельно, но говорил медленно. Словно осторожно подбирал слова или тщательно пытался их выговорить, пусть и с большими паузами.
– Просто приезжай. Помоги мне. Я боюсь.
– Тебе угрожают? – постарался я добавить в голос побольше тревоги.
Боже… да что я такое говорю? Он монстр. Самый натуральный монстр, которого нужно убить. Но в его голосе было не только чужое, но и что-то родное, в чём я мог зацепиться за старую дружбу. Может…
«От диких есть лекарство? – я повернулся в сторону дверного проёма, где сидел кот и наблюдал за мной. – Можно его вылечить?»
«Не неси чепуху, – тут же отозвался Кактус, демонстрируя свою лапу с когтями. – Лекарство одно – смерть».
– Ты сможешь приехать? – тут же заговорил Вадим, но вполне себе своим голосом и без рыков. Приноровился, что ли? – Я у бабушки ещё живу… нам бы повидаться, может, ты сможешь меня понять…
– Что именно понять? – спросил я, когда пауза затянулась.
– Меня. Нового меня и мою болезнь. Сложно объяснить…
Ответа он не дождался. Пробормотал, опять же, со странным рыком: «Жду тебя», и повесил трубку.
Я смотрел на кота, он смотрел на моё изумлённое лицо. Искра, буря, безумие и полная тишина, которую Кактус первым и нарушил.
– Значит так, Ярослав, – он вернулся в комнату, запрыгнул на кровать и почесал себя за ухом. – Собирайся, приводи себя в порядок и выезжаем. Но вдвоём, понял меня?
– Почему вдвоём? – уточнил я у него.
– Я, по крайней мере, смогу определить, когда у него окончательно под воздействием изменений сорвёт крышу. Его рыки слышал? – в ответ я лишь кивнул. – Умничка. Вот это и есть борьба его организма. Он и так, если я всё правильно услышал, еле-еле контролирует речевой поток. Увы, разумных диких до него я ещё не встречал. Точнее, диких, способных сохранить человечность. Но как показывает практика и если судить по услышанному, он ещё борется.
– Что ты предлагаешь сделать? – тяжело вздохнул я, принимая его слова.
– Убить, – махнул из стороны в сторону хвостом Кактус. – Перед этим можно втереться в доверие, что ты ему поможешь, что ты его понимаешь. Смекаешь?
Меня искренне возмутила его фраза «втереться в доверие». Я ещё нож в спину лучшего друга не… вставлял.
– Лучший друг – лучшему другу рознь. Я вообще не понимаю, как ты можешь так спокойно его жалеть, после всего того, что он сделал. Тебе напомнить твою сестру? – продолжил настаивать на своём кот. – Или, может, ты забыл, что случилось в твоём институте?
– Не стоит, – отмахнулся я, глазами выискивая джинсы и футболку. – Надо будет… сразу убью. А так, я бы хотел с ним поговорить. Возможно, понять.
– Но зачем?! – глаза Кактуса расширились до неузнаваемости. – О чём с ним говорить? Он сам тебя зовёт, и явно не для помощи и пожрать хочется, ибо бабку и папашку он уже загрыз в приступе голода.
– А может, и нет! – воскликнул я. – Может, он действительно борется и сможет побороть свои изменения.
– Ага. Станет мутантом и будет бороться с другими дикими, – искренне засмеялся кот. – А нет, ещё лучше! Он создаст реабилитационный центр для диких. Только вслушайся в эту чепуху! Ярослав, он… он мёртв для тебя как друг. Пойми ты это! С момента его становления диким он больше не тот, кем ты его знал. И чем раньше ты это поймёшь до нашей поездки, тем больше шансов, что это ты его убьёшь, а не он тебя.
Да я и сам понимал всё это. Но золотое правило… точнее, всем известная фраза: «Надежда умирает последней» имела место быть. Учитывая, что Вадим и так из ряда вон исключение в мире диких. Он разумен и старается им быть.
Кактус, правда, совсем не разделял моего мнения. За время пока я собирался и пил кофе, он не один раз упомянул, что разумность Вадима – лишь отклонение от небольшой нормы этих тварей. Но не больше. Итог будет один, он станет сильнее и сожрёт достаточное количество людей, чтобы в район пришла зачистка. И зачистила всех: и правых, и виноватых.
Про эту самую группу зачистки я слышал уже не первый раз. Правда, о самой сути, как и о группе, из которой она состоит, оставалось лишь догадываться. Но Миша… ой, Кактус, напрочь отказался пояснять о ней. Словно одно упоминание о зачистке было для него чем-то болезненным.
Может, попадал под неё? Нет… если бы попал, я так понимаю, его бы среди нас не было, ну и меня, соответственно, тоже. Любопытно, а как бы сложились события и моя жизнь, если бы всего этого не случилось с нами, а Вадим, между делом остался носителем симбионта, хоть и диким.
Сожрал бы меня сразу или оставил на потом?
* * *Утренние таксисты, особенно в будние дни были не самыми приятными собеседниками. Не то чтобы я прям рвался пообщаться с очередным водителем, но на данный момент мне именно «внимания» для отвлечения не хватало.
После того как некий «Николай», если можно было судить по приложению, вывалил на меня помойное ведро недовольства насчёт кота, он и слова не сказал больше, как мы уселись в автомобиль. Для себя, кстати, я запомнил одну важную вещь, пора покупать переноску. Хоть Кактусу это и не нравилось, но для решения такой мелкой проблемы, как перевозка животного, это нужно было сделать. Тем более проще так, чем тратить кучу времени на переговоры.
Уловив ход моих мыслей, он, сидя на моих коленях, начал выпускать когти в ноги, как бы… ну, показывал своё мнение на этот счёт, хотя на самом деле думал о другом. Посоветовал мне сдать на права и купить машину, чтобы не было таких проблем. Жаль, что он не понимал сути и ценовой категории этих двух вещей. Для того, кто когда-то назывался Михаилом, эти вещи, похоже, никогда не представляли интереса.
В целом, до самого пригорода, да и до улицы, где стояло три домика, среди которых был тот самый… бабушкин дом моего друга, мы добрались быстро и с ветерком. А вот уже высадив нас, таксист, словно специально забуксовал, дабы я поел как можно больше песка.
Кактус матерился. Громко. В моей голове.
Но проблему с песком в шерсти это не решило, пришлось почёсывать, дабы четырёхлапый наёмник успокоился. Роли особой это не сыграло, и песка в шкуре кота было много, но, по крайней мере, он остыл, и мы двинулись в сторону калитки.
Застыв у забора рядом с полуоткрытыми «воротами», я попытался разглядеть в окнах хоть какой-то признак жизни. Но все четыре окна были плотно занавешены шторами… и, казалось, словно дом давным-давно был мёртв.
Не было дыма из трубы, хотя Агафья Павловна постоянно топила печь, даже летом, хоть и было электричество. Не было постоянного белья и тряпья на сушильных канатах, да и холодно как-то здесь было… нелюдимо, я бы сказал.
Всё же первый шаг был сделан. Шаг в неизвестность и опасность.
Воспользовавшись советом кота, я тут же убрал руки из карманов джинсов, вдруг придётся отмахиваться от обезумевшего Вадима, а также постарался как можно больше посматривать вокруг себя.
Не из-за того, что я мог наступить на капкан или что-то ещё, а найти отклонения от нормы. В чём они проявлялись – я так и не понял, а кот лишь намекал, что диких может быть гораздо больше.
Он в этом ошибался. Слава богу.
Как только моя рука замерла около двери, чтобы постучаться, она открылась. По ту сторону порога стоял мой когда-то лучший друг, на которого было страшно смотреть.
Исхудавший так, что заострились черты лица. Бледный, будто кучу месяцев не выходил из подвала. Глаза красные, словно он только-только проснулся, а руки… они не могли не привлечь внимания. Он и так был долговязым, но сейчас, они были явно длиннее привычного. А желтоватые ногти вот-вот грозились превратиться в когти.
В его лице остался лишь намёк на человека.
Сильно выделялись скулы и чуть выступающий подбородок, намекающий на увеличенное количество зубов. Да и взгляд был недобрым. Отнюдь не добрым.
– Проходи, – Вадим заговори почти сразу, поворачиваясь ко мне спиной. – Чайник сейчас поставлю.