Секрет Пегаса

— Так и неизвестно, кто и зачем? — спросил Лэнг, не прикасаясь к ней.
— Ничего не известно, — с досадой мотнул головой Патрик. — Нашли явные следы алюминия, оксида железа и азотистого воспламенителя.
— Термит? Ведь его используют только военные — против танков. Иисусе, неужели какой-нибудь псих смастерил там в подвале зажигательную бомбу?
— Зато понятно, почему пожар был настолько сильным.
  
Патрик старательно увиливал от того, что больше всего интересовало Лэнга. Это значило, что новости должны быть плохими.
Лэнг с трудом сглотнул слюну.
— Жильцы… Что вы?.. — начал он.
— Трое, как я и сказал тебе по телефону. Все подтвердилось. Твоя сестра, ее приемный сын и хозяйка, Летти Баркмэн.
Лэнг знал, что все будет именно так, но в иррациональной части его сознания все же сохранялся проблеск надежды на то, что все как-то обойдется, что Джанет и Джефф во время пожара были где-то совсем в другом месте. Получилось так, будто он услышал смертный приговор в конце судебного процесса, вердикт которого был предрешен с самого начала. Случившееся было совершенно невозможно, во всяком случае, если в мире еще не все перевернулось вверх дном. Сейчас он видел перед собой не Патрика, сидевшего за столом, а Джанет, глаза которой сверкали от восхищения тем миром, который она ни за что не желала принимать всерьез. Еще Джеффа, мальчика, которого его сестра после развода отыскала в одной из вечно охваченных лихорадкой стран, лежащих к югу от Мексики, темнокожего, темноглазого, с профилем, точь-в-точь похожим на вырезанные в камне портреты майя. Джеффа в повернутой козырьком назад бейсболке, мешковатых шортах и высоких кроссовках. Десятилетнего Джеффа, чудесного товарища Лэнга, который относился к нему, пожалуй, как к родному сыну.
По щекам Лэнга текли слезы. Он не вытирал их.
— Кому могло понадобиться?..
Патрик извлек откуда-то носовой платок и ответил:
— Не знаю. Баркмэн была богатой американкой, разведена, давно жила в Париже и, насколько нам известно, не имела никаких контактов с политическими экстремистами. Все ее знакомые уверяют, что она вообще не интересовалась политикой. Твоя сестра была врачом…
— Детским ортопедом, — уточнил Лэнг. — Она ежегодно уезжала на месяц работать в страны третьего мира, туда, где нет нормальной медицины. Джефф осиротел во время землетрясения. Она забрала его с собой.
— Джанет ведь тоже была разведена, да?
Лэнг наклонился и принялся помешивать кофе, чтобы хоть чем-то занять руки, а то он все это время держал их неподвижно на коленях.
— Да. Сестра была замужем за неким Холтом. Никто ничего не слышал о нем с тех самых пор, как они разбежались семь… нет, восемь лет назад. Джанет оставила его фамилию, потому что она записана в ее медицинском дипломе.
— Судя по всему, это не могло быть ограбление. Зачем преступникам уничтожать весь дом?
— Если только они не желали, чтобы стало известно, что именно украдено.
— Возможно и такое, — согласился Патрик. — Но в доме мадам Баркмэн была установлена потрясающая система сигнализации, а все окна закрыты решетками. Наверное, ваша нью-йоркская привычка. Дом был укреплен, словно… М-м-м… Как это место называется, где хранится американский золотой запас?
— Форт-Нокс, — подсказал Лэнг.
— Именно, Форт-Нокс. Я предположил бы, что цель состояла в том, чтобы уничтожить, а не похитить.
— Что уничтожить?
— Если мы сможем это узнать, то и преступников найти никакого труда не составит.
Некоторое время мужчины смотрели друг на друга через стол и не знали, что сказать. В конце концов Патрик подался вперед.
— Конечно, это не утешение для тебя, но пламя было очень сильным. Они должны были почти мгновенно умереть от удушья — ведь огонь сразу сожрал весь кислород, — если только их не убило взрывом еще раньше.
Лэнг заметил, что фраза прозвучала слишком уж гладко, и понял, что его друг лжет. Пусть с благими намерениями, но лжет.
— Таким делом, как ты сам понимаешь, должна заниматься полиция, — продолжал Патрик. — Не знаю, долго ли еще мне удастся держать его у нас под тем предлогом, что это мог быть теракт.
Лэнгу хотелось, чтобы дело расследовалось под контролем ГУВБ, по двум причинам. Во-первых, благодаря его дружбе с Патриком можно было не сомневаться в том, что все необходимые процедуры будут соблюдены. Кроме того, французская разведка заслуженно считалась одной из лучших в мире. Во-вторых, парижская полиция по уши увязла в болоте политических интриг. В ней имелось много вполне реальных прообразов никчемного инспектора Клузо из «Розовой пантеры», блестяще сыгранного Питером Селлерсом.
Француз ошибочно принял его раздумья за неуверенность и продолжал:
— Конечно, все силы и средства…
— Я хотел бы побывать там, — перебил его Лэнг.
— Конечно. — Патрик успокаивающе вскинул руки ладонями вперед. — Мой автомобиль и водитель в твоем распоряжении. Сколько тебе нужно, столько и пользуйся.
— Ты не знаешь, чем они занимались днем, перед тем как?..
— Такие вещи положено выяснять прежде всего. — Патрик прикоснулся пальцами к папке.
Лэнг придвинул ее к себе, открыл и начал читать красными от слез и бессонницы глазами.
3
 
 Париж. В тот же день 
 
Из кабинета своего друга Лэнг направился прямо на площадь Вогезов. Когда он попал туда, где Джанет и Джефф провели последние минуты своей жизни, ему показалось, что он стал ближе к ним. Склонив голову, Рейлли долго стоял на обгоревшей бурой стерне газона перед черной воронкой, зиявшей на том месте, где находился дом 26. С каждой минутой росла его решимость сделать так, чтобы убийцы понесли наказание. Он стоял, не слыша скрежета собственных стиснутых зубов и не догадываясь о том, что его лицо искажено страшной гримасой. Местные жители, курьеры и прогуливавшиеся зеваки прибавляли шагу, проходя мимо него, как будто чувствовали в нем затаенную угрозу.
— Я сам до них доберусь, чего бы это ни стоило, — пробормотал он. — Сволочи, подонки проклятые!
Няня в форменной одежде быстрой рысью покатила коляску с ребенком подальше от него.
Следующим пунктом оказалось похоронное бюро, которое порекомендовал ему Патрик. Здесь обстановка была профессиональной, корректной и не отдавала приторным фальшивым сочувствием, характерным для американских похоронных агентств. Он оплатил два простых металлических гроба, один полноразмерный, второй половинной длины, и оставил распоряжения по транспортировке тел в Штаты.
Лэнг изо всех сил старался не думать о том, насколько же мало останков Джанет и Джеффа окажется в этих непривычного вида европейских гробах.
Никакой разумной причины для похода по тем местам, где его сестра побывала в последние часы своей жизни, у него не было, одно лишь любопытство, с которым он не желал бороться. Кроме того, самолет улетал лишь поздно вечером, и Лэнг не хотел злоупотреблять гостеприимством друга. Патрик определил все адреса, где Джанет в тот день расплачивалась кредитной картой, и точно расписал, в каком месте и когда она была. Она посетила бутики «Гермес» и «Шанель», где сделала весьма скромные покупки: шарфик и блузку. Вероятно, ей нужны были не образцы высокой моды, а просто сувениры, решил Лэнг. Он лишь смотрел в витрины на манекены, слишком тощие для того, чтобы походить на людей, но облаченные в тряпки, стоимостью в годовую зарплату среднего американца. Несколько стоявших у тротуара «Феррари» и «Ламборджини» не оставляли никаких сомнений в том, что цены на товары, предлагаемые в магазине, были несколько экстравагантны.
  
Последний раз кредитная карточка использовалась на острове Святого Людовика. Укрывшийся — в буквальном и экономическом смысле — в тени великолепного острова Сите и колоссального собора Парижской Богоматери, остров Святого Людовика представлял собой тихий район, отделенный рукавами Сены от остального Парижа. Лэнг помнил восемь кварталов, где привольно расположились небольшие ухоженные особняки, множество маленьких — человек на двадцать — бистро и такие же крохотные магазинчики, набитые всякими диковинами.