Секрет Пегаса

— Non parlo Italiano. — Эти слова Лэнг произнес таким грустным тоном, как будто признавался в одной из самых главных ошибок, совершенных им в жизни. — Sprechen Sie Deutsch?  [34]
Выдавая себя за немца, Рейлли сразу получал прекрасную возможность объяснить свое плохое знание итальянского языка. Зато по-немецки Лэнг говорил почти как настоящий немец — не зря же он провел несколько лет в Бонне, Франкфурте и Мюнхене.
  
У него были и другие причины для того, чтобы выдать себя за немца.
Старик встряхнул головой и снова присмотрелся к гостю. Лэнг подумал, что он вполне мог помнить времена оси Берлин — Рим, Гитлера и Муссолини. Итальянцы вовсе не считали неприличным поминать добрым словом дуче, строившего хорошие дороги, единственного, кто сумел заставить поезда ходить по расписанию, а в бедствиях, постигших страну, обвиняли Гитлера. День свержения фашистского режима сделали ежегодным праздником и назвали Днем освобождения. Общенациональная точка зрения сводилась к тому, что итальянский народ не имел ко Второй мировой войне никакого отношения. Престарелый содержатель гостиницы либо действительно не знал языка бывших угнетателей своей страны, либо не хотел в этом сознаваться.
Ни поистине оруэлловская ревизия истории, ни совместное пребывание в Общем рынке, созданном впоследствии, не смогли подавить в итальянцах того благоговения, с каким они исстари относились к немцам. Поезда у тевтонов ходили с секундной точностью, их автомобили отличались надежностью, экономика и правительство — стабильностью. Немцы — это вам не итальянцы!
Еще важнее было то, что немцы никогда не торговались, а у итальянцев ни одна сделка без этого не обходилась. Содержатель гостиницы, направившийся в коридор, чтобы показать главное достоинство предлагаемого номера — находившуюся рядом с ним общую ванную, — не смог скрыть своего разочарования.
Лэнг жестом показал, что не будет осматривать ванную. Он видел достаточно итальянских bagno и сразу понял, что ему придется там мыться, стоя под душем, поскольку ванну необходимо будет неделю отдраивать, прежде чем сесть в нее.
Лэнг удовлетворенно кивнул. Его устраивал этот номер.
— Quotidano? — Платить нужно каждый день?
— Si.
Хозяин гостиницы назвал сумму и вновь оказался разочарован тем, что Лэнг никак не отреагировал. Значит, можно было запросить и побольше. Потом он протянул руку за паспортом. Как и в большинстве европейских стран, в Италии существовал закон, требующий регистрировать всех постояльцев по их документам. Затем информация вводилась в компьютерную базу данных местной полиции: вдруг гость находится в розыске, подозревается в связях с террористами или, скажем, супруги «живут во грехе» — в браке, не зарегистрированном церковью.
— Но una ragazza, — заявил Лэнг и с чрезмерной игривостью подмигнул.
Сообщив о наличии подружки, он помахал еще несколькими крупными купюрами сверх суммы, названной хозяином.
Лэнгу вовсе не требовалось знать итальянский язык, чтобы понять ход мыслей старика, когда тот взглянул на деньги в своей руке, потом, искоса, с хитрецой, на постояльца, сознавшегося в незаконной связи. Он думал, что раз гость немец, значит, деньги у него водятся. Ему всего-то нужно провести ночь-другую с женщиной, на которой он не женат, так, чтобы об этом не стало известно властям, которые, конечно, навсегда сохранили бы этот факт в своих архивах. Проблема была, конечно, не моральной, а экономической. Большую ли взятку придется дать местной полиции за нарушение этого дурацкого закона, от которого пользы никакой, зато большие помехи личной жизни?
Итальянским бизнесменам частенько приходится сталкиваться с подобными дилеммами.
Лэнг повернулся к лестнице, словно намеревался уйти, и хозяин скрепя сердце поспешил согласиться на условия щедрого постояльца. Он протянул Рейлли связку ключей, выпалил еще одну длинную, совершенно непонятную тираду и удалился, продолжая и на ступеньках лестницы что-то бормотать себе под нос. Отзвук этого монолога и после его ухода, казалось, висел в воздухе, как зловонный дым дешевой сигары.
Лэнг запер изнутри дверь и растянулся на кровати. Шум уличного движения, доносившийся через открытое окно, утратил свою резкость и воспринимался как умиротворяющее жужжание. Рейлли глубоко вдохнул свежесть только что проснувшейся земли, смешанную с ароматом множества разных цветов.
Он подумал о Джанет и Джеффе, а уже через минуту крепко спал.
2
 
 Португалия. 08:27, тот же день 
 
За много сотен миль от Рима, примерно в то самое время, когда самолет Лэнгфорда совершил посадку, за неровными, мутными, почти матовыми оконными стеклами клубился туман, оседал каплями, которые собирались в серебряные струйки и сбегали вдоль свинцовых переплетов, окаймлявших каждый кусок старинного стекла. В тумане, пока что упорно сопротивлявшемся лучам обесцвеченного солнца, серый камень походил на крупнозернистые черно-белые фотографии.
Туман казался неподвижным, в нем лишь приплясывал серый, как ртуть, свет, пробивавшийся из окна. Вдруг он приобрел голубоватый оттенок, это ожил компьютерный экран, который показался бы случайному наблюдателю чудовищным анахронизмом среди камня, украшенного вырезанными вручную орнаментами, зубчатых стен и крепостных башен.
Человек, сидевший перед экраном, тоже будто принадлежал иному времени. Грубую рясу с капюшоном мог бы носить, пожалуй, обитатель какого-нибудь средневекового монастыря. Несмотря на холод, обут он был в ременные сандалии на босу ногу. Он с явным нетерпением дождался, пока загрузится «макинтош», и ввел восьмизначный пароль. На экране появились бессмысленные с виду группы по пять знаков. Убедившись в том, что сообщение принято полностью, оператор пробежался пальцами по клавишам. Случайный набор символов сменился нормальным текстом.
Человек, сидевший за компьютером, дергал подбородком вверх и вниз, вероятно, соглашаясь с тем, что читал. Посредством анонимного, практически не поддающегося обнаружению вторжения во всемирную систему продажи авиабилетов удалось установить, что Лэнгфорд Рейлли вылетел из Майами в Рим. Таким же способом, по записям об использовании кредитных карт, была предпринята попытка выяснить, в какой гостинице он остановился, но здесь результата не было. По всей вероятности, местонахождение Рейлли скоро можно будет узнать из полицейской сети, в которой появится информация из его паспорта. Легче легкого, все равно что виноградину сорвать.
Мужчина за компьютером нахмурился. Он не любил ждать — не для того существовала вся эта электроника.
Ветерок раздвинул туман, словно занавески, будто дух, пытающийся войти в дом, встряхнул стекла, чуть задребезжавшие в свинцовых переплетах, изготовленных руками древних ремесленников.
Однако сидевший в комнате не обратил на это внимания. Он еще раз перечитал сообщение, в задумчивости потеребил серебряную цепочку, висевшую у него на шее. К ней был прикреплен кулон в виде четырех треугольников. Потом он отправил своему корреспонденту инструкцию: «Отыщите Рейлли. Узнайте, кто из его бывших знакомых может находиться сейчас в Риме. Вскоре поисками Рейлли займутся власти. Прежде чем убить его, выясните, что ему известно и с кем он говорил».
  
Глава 3
 
1
 
 Рим. 13:00 
 
Проснувшись, Лэнг почувствовал, что полностью пришел в себя после долгого бессонного перелета и смены часовых поясов и хорошо отдохнул. Город за окном был почти неслышен. Взглянув на часы, Лэнг сразу понял, почему. Тринадцать ноль-ноль, в это время все учреждения, музеи и даже церкви закрываются на три часа.
  
Лэнг спустил ноги с кровати, встал и отпер дверь. Выйдя в коридор, он деликатно постучался в общую ванную комнату, не получил ответа и вошел. Внутри все оказалось именно так плохо, как Рейлли и ожидал. Умывшись над щербатой фаянсовой раковиной, он быстро собрался и вышел из pensione.