Отверженный 追放者 Часть V (СИ)

Первым мне навстречу поднялся крупный мужчина с пивным животом, на нем были грязные шорты и рваная майка-алкоголичка.
— Смотри, Кабуки… — прохрипел он, обращаясь к тощему дружку в балахоне. — Новенький. Чистенький какой. И ещё с подарками…
— Ага, ага, — закивал тот, облизывая сухие губы, и подталкивая остальных. — Ребята, у нас гость, вставайте, вставайте!
Тощий вскочил с пластиковой коробки, на которой до этого восседал, схватил толстую арматуру и бросился ко мне с явно недобрыми намерениями.
  
Я перешел на бег, быстро сближаясь, движения были расслабленными, размеренными, легкими.
— Мочи его!!! — завопил лидер, размахивая пожарным топориком.
Тощий уже был на расстоянии удара, я мог перерезать ему горло быстрым выпадом, но вместо этого бросился на летящую руку с арматурой, легко взял её в захват и вывернул локтем вверх. Все, этот мой.
Я развернул его спиной к себе, потянул за кисть и нажал на плечо, заставляя суставы хрустеть, а кисть разжаться, выпуская оружие. Потом обвил предплечьем горло и поставил его лицом к дружкам. Они остановились, не понимая что происходит.
— Яцу, отпусти его! Хуже будет! — заорал один из них, потрепанный паренек с синяками под глазами.
Свободной рукой я достал танто и щелчком выпустил лезвие.
— Что ты творишь⁈ Чего он хочет, а⁈ — занервничал главарь.
Под маской я улыбался, и немного жаль, что они не видели, иначе уже бежали бы со всех ног. Перехватив нож обратным хватом, я начал наносить короткие удары жертве в грудь и живот, крепко удерживая стальной хваткой, не позволяя вырваться.
— Что за херня?!!!
— Симмата!
— Он псих какой-то?!!!
Тощий извивался и кричал от боли, пока танто бил его ещё и ещё, ещё и ещё, пока под ноги не потекли горячие ручьи, а лица его товарищей не вытянулись, будто резиновые маски. Финальным взмахом я пырнул его в сердце, грубо прервав последний крик, а потом схватил за волосы и легким нажатием заставил труп поклониться ошеломленным зрителям. Разжал пальцы, позволяя телу рухнуть лицом на площадку, но не дожидался его падения, и выстрелил вперед, закрепить результат.
Они не умели драться. Даже базовых навыков защиты не было. Неуклюжие увальни с опытом пьяных потасовок. Да ещё и оробевшие от страха.
Парень в балахоне так испугался, что закрылся руками, поэтому я на ходу вспорол ему живот, ногой оттолкнул главаря, не позволяя ударить топором, и переключился на четвертого бродяжку. Он был самым молодым в компании, и держал перед собой ржавую трубу. Я легко выбил её из дрожащих рук, перехватил за край и с размаха ударил ей ему в голову, отправив задохлика в нокаут.
Балахон корчился в пыли, зажимая рану на животе и харкая кровью, раскрутив трубу, я закончил его страдания точным ударом в висок, под крики ошарашенного главаря. Труба застряла острым концом у балахона в черепе, и я бросил её, направившись к толстячку.
— Нет, нет, нет, нет, нет, — все повторял он, отступая и глядя на меня сумасшедшими глазами.
Я спокойно шел к нему, не проронив ни слова, и когда оказался слишком близко, струна лопнула. От безвыходности он кинулся на меня, занося топор. Я опередил его выпадом, пронзив руку в предплечье. Игнорируя его вой, (как же он орет, мог быть оперным певцом…) левой рукой я забрал его оружие, взял замах побольше и рубанул топором по шее. Он попытался пригнуться, и лезвие вошло в темечко, рядом с ухом.
(И… он все ещё орет. Может, заткнешь его наконец, я не могу это слышать!)
Зараза, топор такой тупой, что только изуродовал этого дегенерата, хотя должен был скальп с него срезать.
— Погоди, погоди, — кряхтел я, вытаскивая лезвие у него из головы, пока он стоял на коленях и истерично нащупывал разрубленное лицо.
С хрустом я вернул топорик на исходную позицию и со второго раза завершил дело, рубанув в этот раз по шее.
Крик резко прервался, и толстяк повис на древке, как резиновая кукла. Я позволил мертвецу завалиться на землю, вытащил из его руки свой нож и направился к выжившему.
Крепко заснул. Он может мне ещё пригодиться. Я снял ботинок с ноги Балахона, вытащил из обуви шнурки и связал выжившему руки и ноги за спиной.
Так, и что они тут готовили? По запаху все не так плохо, — похоже на консервы из говядины, вон даже лапша плавает.
— Фу, а я надеялась, что они людоеды, — разочарованно протянула Муза.
— Похоже, что все не так плохо, как мы представляли, — ответил я.
Я потыкал палкой в бульон, проверяя консистенцию, потом разорвал пакет, что стоял рядом с местом главаря. Бутилированная вода, сигареты, банка пива, пару упаковок с раменом… Да это и правда райский уголок.
Они, похоже, здесь жили. Вон баулы какие-то с тряпьем, дырявое одеяло, ржавый чайник…
Водой из бутылки я смыл кровь с топора, нашел кусок кирпича поровнее и уселся на треснувший пластиковый стул, после чего принялся за заточку. Заострить такое оружие можно и голой задницей, если постараться, тут даже навыки не требуются, а у меня они были.
Пленный закашлялся, проснулся. Затравленно принялся озираться, увидел трупы дружков, разбросанные вокруг костра, завопил в ужасе. Заметил меня, заткнулся и вытаращился как на инопланетянина.
Я провел по лезвию камнем ещё пару раз, потом отложил оружие, достал сигареты и прикурил.
— Итак… — спокойно выдохнул я сигаретный дым. — Кто ты такой?
— Комико Нанда, — ответил он будто заговоренный.
— Расскажи мне, Комико-чан, что здесь, нахрен, творится?
— Я… я….
Он открыл рот, но тут зашипела рация в рюкзаке. Я жестом приказал Комико заткнуться, достал передатчик и щелкнул боковой кнопкой.
— Икари, мальчик мой… — услышал я знакомый голос за ворохом помех. — Как я рад тебя видеть у себя дома.
— А чего сам меня не встретил, Каин?
— О, сумимасен, яцу, был занят, у нас тут, знаешь ли, званый прием.
— Я как раз намереваюсь узнать подробности вашей тусовки.
— А, так я сам тебе расскажу, без проблем. Не надо пытать того бедолагу. Он все равно ни хрена не знает. Убей его, и я все расскажу.
Итак, этот ублюдок меня видит. А, вот и камера, на четвертом этаже, на балконе. Не заметил её, пока резал этих идиотов.
— Ты знаешь, что здесь происходит? — дал я парню последний шанс.
Он лишь открывал рот, но не мог выдавить ни звука.
— Не врешь? — спросил я у рации.
— Я тебе хоть раз соврал, Икари?
Я пожал плечами. И то правда.
Сообразив к чему все идет, паренек на земле начал скулить.
Я перехватил топорик поудобней, поднялся со стула и пошел к нему. Муза возникла прямо перед носом, преграждая путь.
— Малыш, а как же Прави…
Я одним сильным взмахом перебил парню затылок. Гораздо лучше, но нужно ещё подточить.
— Ладно, — сказала она безучастно, стирая капли крови с лица. — Будем сходить с ума по полной. Мы же на отдыхе, да?
Оставив горемыку пускать пузыри в луже крови, я вернулся на свой стул и поднес рацию к лицу.
— Доволен? — спросил я.
— Более чем.
— Тогда рассказывай, извращенец чертов. Куда ты меня затащил?
— Хой, это не я сейчас забил человека, будто свинью на скотобойне! И я тебя никуда не тащил, ты сам приперся, бака! Ксо, я предполагал, что ты выкинешь какую-нибудь глупость, но чтобы самому прийти ко мне в логово? Ты самый большой псих из всех психов, которых я когда-либо видел.
— Ты мне прошлый раз что-то такое говорил.
— Ну так сейчас ты ещё больше псих, чем тогда.
— Хочешь сказать, это не ты отправил мне открытку с приглашением?
— Открытку? Икари, мальчик мой, это немного не в моем стиле. Я, конечно, романтик, но не до такой степени.
— Говори, мать твою, где я⁈
  
— Не нужно нервничать, у тебя будет на это время, — засмеялся он. — Полагаю, Рина не рассказала тебе подробностей о «Бесконечном лете»?
— Не особо.
— Так я и думал. Эх, а ей нравилось здесь раньше, знаешь все эти оргии, наркота, прочие веселья.
— Ближе к делу.
— Хай, как скажешь. Фестиваль — это ряд увеселительных мероприятий для особо состоятельных гостей. Бордель, наркопритон, пляжи, бассейны, и ещё… спорт. Ты оказался в нашем полигоне на выживание. Сюда привозят отморозков со всей Японии, а иногда и не только. Должников, штрафников, неугодных нам людей, шушеру, что мешается под ногами. Как ты понимаешь, территория под надзором. На вышках вооруженная охрана, на воротах тоже.