Нерушимый 10 (СИ)

Ее сменили фотографии футболистов. Первым был смеющийся Кавани, его сменил Лукаку, и так — ровно до начала матча.
— Хорошо, что крытый, — проворчал Микроб. — Солнце будет не так печь.
— А я уже привык, — сказал Руслан Топчи.
— Тебе проще, ты — крымчанин, — отозвался Денисов. — У вас лето — равно пекло. Но и мы, северяне, более-менее адаптировались.
— Ну не такое пекло…
— Все, давайте смотреть, — осадил нас Микроб.
Реклама на экранах закончилась, и появились выходящие на стадион команды, которые сверху виделись как красные и голубые точки.
Дальше началась обычная трансляция. Бельгийцев трибуны освистывали, уругвайцам рукоплескали.
Южноамериканцы очертя голову ринулись в атаку, которая сразу же захлебнулась. Недолгая толкотня в центре поля, и вот уже бельгийцы у ворот противника. Первый удар — вратарь спас.
— Ну что вы! — воскликнул Микроб.
Сразу второй удар — в этот раз мимо. Атака уругвайцев. Но защитникам удалось отобрать мяч и перевести игру на половину поля соперника.
В принципе, с первых минут было понятно, что бельгийцы техничнее, и наших фаворитов спасет только чудо, на него мы и надеялись.
Первый мяч в ворота Меле залетел на десятой минуте первого тайма, Микроб аж взвыл от досады. Но уругвайцы не сдались, они выжимали из себя максимум, но бельгийцы придерживались своей обычной тактики: забили и окопались в защите, которая у них железобетонная, и дерзкие наскоки нападающих разбивались волнами о волнорез.
Тут даже судьям особо стараться не надо, бельгийцы объективно сильнее. Наскоки уругвайцев напоминали атаки кавалеристов на танк: да, красиво, да, отчаянно, но бесполезно. Южноамериканский футбол, построенный на страсти и индивидуальном мастерстве, разбивался о европейскую машину — системную, хорошо отлаженную, работающую как часы.
Надо отдать должное нашим фаворитам, сражались они самоотверженно и создали даже пару опасных моментов, но увы, первый тайм остался за сборной Бельгии. Команды удалились в подтрибунное, и Микроб задумчиво произнес:
— Блин, а мы круты! Такую сильную команду разделали!
— И это при том, что судья мешал, — поддержал его Денисов.
— Вы молодцы, — обернулся к нам Валерий Кузьмич. — И молодцы, что понимаете, как придется тяжело, но я верю в победу!
Карпин убавил звук, встал и сказал:
— Никаких сомнений! Мы — чемпионы!
— Ура! — воскликнул Сэм, но в этот раз ему ответило сдержанное молчание.
— Соберитесь, парни, — продолжил врач-бээровец, сидевший рядом с тренерами, чем вызвал недоумение, но я знал, зачем он говорит и что сейчас будет.
Микроб стиснул зубы и закусил губу — он тоже знал.
— Очень важно войти в завтрашний день спокойными и собранными. Я представляю ваши сомнения и тревоги, но в одиннадцать вечера, перед общением с близкими, вы примите снотворное. Через сорок минут оно подействует, и вы будете восемь часов спать без сновидений, а утром проснетесь уверенными в себе, сильными и собранными. Вы сделаете невозможное и принесете стране победу! Вы должны верить в себя и выложиться по полной.
Микроб побледнел, зажмурился и сжал подлокотники, а я ощущал прикосновение перышка к своему сознанию и не впускал внушение.
Говорил врач недолго, закончил — здоровьем и уселся на место. Ровно в это время начался второй тайм, который мало отличался от первого. Осмелев, бельгийцы ринулись в атаку и забили второй гол — Лукаку красиво пробил головой после подачи с углового. Уругвайцы огрызнулись парой опасных контратак, но безуспешно. Так и закончилось — 2:0, и бельгийская сборная, которую все по понятной причине недолюбливали, спокойно забрала бронзу. Команда-компьютер, команда-автомат. Даже радовались они как-то механически — отработали программу, получили медали, можно улетать домой.
Несогласные с поражением своей команды уругвайские болельщики обиженно свистели и расходились раньше времени, выказывая свое презрение, но это не мешало победителям ликовать. Третье место — это хорошо. А у нас в кармане как минимум второе, но нам этого мало, чертовски мало!
  
Потом был ужин, а в одиннадцать — традиционный сеанс связи с родными.
Рина выглядела бледной и невыспавшейся — так часто бывает на поздних сроках, когда ребенок пинается — раз, два — большой живот мешает найти удобную позу, особенно если женщина раньше любила спать на животе. Увидев меня, она улыбнулась, протянула руку к экрану и прошептала:
— Сашенька, как же я соскучилась! Как же я тебя люблю!
— И я, моя девочка, — невольно улыбнулся я. — Как там вы?
— Да все так же. Срок перенесли на седьмое — десятое августа, то есть, думают, что малыш появится на свет немного раньше.
— Значит, я еще увижу тебя кругленькой.
— Пойду я спать, Сашенька! — Рина поднялась, тяжело опершись о стол. — Досыпать то есть. Всю ночь малыш спать не давал.
Странно она себя ведет, как будто не рада мне. Обычно она досиживала до последнего, меня чуть ли не оттаскивали от экрана.
— Что случилось? — спросил я.
— Все хорошо. — Рина попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — Не спала. Не хочу, чтобы ты видел меня такой.
Еще более странно. Во время двух предыдущих созвонов она тоже была сонная, но, увидев меня, оживлялась.
— Говори, что случилось! Иначе я не усну перед важным матчем. Буду утром вареным, как ты, и что нам делать? Как играть?
— Да с чего ты взял! — жена старалась сделать голос бодрым, но звучало фальшиво.
Все так же опираясь на стол, она попыталась присесть, но покачнулась и начала заваливаться набок. Я мгновенно взмок от ледяного пота, вскочил и вцепился в экран, будто бы мог ей помочь сквозь время и расстояние.
— Рина!!!
К Дарине бросилась свекровь, которая, видимо, приехала, чтобы дочери не было так одиноко, заорала:
— Помогите! Врача! Врача!!!
На мгновение она тоже исчезла из поля зрения, а когда появилась, посмотрела в объектив и прошипела:
— Это все из-за тебя! Ей плохо, а она терпит, расстраивать тебя не хочет. Будь ты проклят!
Не сдержавшись, свекровь плюнула на линзу объектива. Связь прервалась. На мой крик в комнату ворвались наши операторы, а я так и стоял, вцепившись в экран и не в силах разжать рук.
Неужели опять я потеряю самого близкого человека? И жену, и ребенка. Я запрокинул голову и мысленно обратился к богине: «Зачем? Пусть они живут, пожалуйста! Без них все бессмысленно!»
Операторы попытались наладить связь, в комнату вошел Денисов, он был следующим в очереди.
— Саня, что случилось?
Его голос прозвучал, как пощечина, и только теперь я отпустил экран, развернулся, опустился на стул и сжал виски.
— Жена беременная упала в обморок.
— Ну-у, у них это бывает.
— Поздний срок! — вскинул голову я. — Свекровь сказала, что ей было плохо, но она терпела, чтобы не сорвать мне игру. Ну, я расстроюсь, буду волноваться и косячить.
Вскочив, я принялся мерить шагами комнату.
— Мне нужно знать, что там. Иначе я спать не смогу.
Второй раз я не переживу потерю. Как в той реальности выжил — большой вопрос.
— Мне жаль, — растерянно пробормотал Денисов, заозирался. — Поговори с тренерами, у них-то связь должна быть…
Когда снова восстановили изображение, ни Рины, ни свекрови не было, была жена Денисова. Вместо мужа с ней заговорил я:
— Девушка, миленькая, скажите… Беременная девушка — это моя жена, что с ней?
— Они в коридоре, девушка… Вы ее муж? Саша Нерушимый, я вас узнала!
— Да, да, муж. Что с ней?
— Сейчас.
Женщина ненадолго исчезла, а когда появилась снова, сказала:
— Похоже, девочка рожает.
— Она в сознании? — спросил я.
— Да, плачет. У нее схватки.
Камень на душе не то чтобы упал, чуть откатился в сторону. Просто преждевременные роды, это не угрожающая жизни ситуация. Риски есть, но они не так уж велики. Срок большой. Ребенок уже сформировался, и он, и Рина должны выжить!
Но почему сейчас, когда столько на кону? Я ж теперь только о ней буду думать! Что там? Как?